Charlie's time

Город накрыла пелена тьмы. Солнце уже давно село, загорелись уличные фонари и стояла тишина, разрываемая визгом сирены EMS. Атмосфера была крайне напряжённой, а красноватый туман и дождь неестественного алого цвета усиливали беспокойство. В больнице было на редкость холодно. Некоторые врачи надевали поверх халатов тёплые вещи, но даже так мороз всё равно проникал. Краули и Сильвер недавно завершили обход всех пациентов и сидели в курилке. Они не разговаривали. Обычно беседу начинал черноволосый, но в этот раз он молчал и сверлил друга осуждающим взглядом сквозь длинную чёлку. – Что у вас произошло? – спросил после длительного молчания Краули, облокачиваясь на стену спиной. – Не знаю, – громко выдохнув произнёс Сильвер. – Есть только одно предположение... – Какое? – поинтересовался Краули. – Без понятия как, но он увидел.... Кое-что, что не должен был, – Сильвер занялся и слегка растерянно посмотрел на товарища. – Я передёрнул на него. Последние слова были произнесены шёпотом. Столь серьезное откровение заставило Краули поперхнуться. – Пойми меня пожалуйста, как друга. Во-первых, это было из-за стресса, а во-вторых, он мне немного так приглянулся, – поспешил оправдаться Сильвер. – Ты... Ты головой своей подумал?! – взволнованно повысил голос Краули в попытке подобрать слова. – Твоё волнение не оправдывает мерзотности поступка. А ещё напомню одну вещь: твой объект симпатии – несовершеннолетний. Да, возраст согласия достигнут, но ты, Сильвер, старше его на десять долбаных лет! Если появится возможность, то в таком случае извинись, а если кровь прильнёт не к мозгу, а иной части тела, держись от него подальше и впринципе не подходи к школьникам. Краули давно не был таким серьезным, и это пугало. Сильвер уже не помнил тех моментов, когда Хината так сильно злился, что готов был рвать, метать и посылать в самые живописные места. Но всё же, Краули был прав. – Я понял, – сказал Сильвер. – Обязательно объяснюсь перед Чарли, только не называй меня педофилом и не смотри так сурово. Хината не ответил. Он вглядывался в темноту улицы, погрузившись в собственные мысли. Злился. Едва друзья вышли, как к ним подошла одна из медсестер и попросила задержаться. – К нам только что поступило трое школьников. Они пока в сознании, поэтому прошу вас, мистер Краули и мистер Уоллес, провести первичный осмотр, – сообщила та. – Если работа займет много времени и вы не успеете до комендантского часа, то вам предоставят место для сна. Не теряя ни минуты, Сильвер быстрым шагом направился в приемный покой, где сидели уже знакомые ему лица. Стоило только встретиться взглядом с Чарли, как тот отвернулся, пытаясь скрыть имеющуюся тревогу. Намёк понят. У троицы было выявлено лёгкое сотрясение мозга, никак не угрожавшие жизни. При проверке на наличие переломов, на теле Стича Сильвер обнаружил множество синяков и зашитых шрамов. На селфхарм не похоже, как и на случайные раны от падений или ушибов. Возникли вопросы к семье и сверстникам юноши. Руки Габа были покрыты мозолями, а костяшки содраны. На слегка загорелой коже виднелись следы от ручки – попытки нарисовать тату и в целом создавалось впечатление, что насилие к нему не применяли. Больней всего проверять Чарли. Все его шрамы до боли знакомы, а полное игнорирование его юношей сильно ранило. Хотелось поговорить. Очень. Но рано. Работа Сильвера окончена. Краули справится сам. Беловолосый прошёл в выделенную ему комнату для сна – пустующую палату, и начал обдумывать всё то, что хотелось сказать рыжеволосому. В какой-то момент в голове не осталось ни одной стоящей мысли. Он обречён? Их отношения не наладятся? Что он испытывает сейчас? Всё смешалось в один большой беспорядочный ком. Беловолосый не помнил, как оказался возле палаты Чарли. Он сверлил дверь взглядом несколько минут, прежде чем решиться зайти. Разговоров не было, скорей всего друзья юноши не с ним. Значит, препятствий нет, можно войти. На появление Сильвера в своей палате юноша не отреагировал. Игнорирует. – Давай поговорим? – предложил Сильвер. Молчание. – Давай обсудим твоё состояние? – предпринял вторую попытку он. Снова тишина. – Пока ты молчишь, проблемы не решатся, – сказал Сильвер, постепенно выходя из себя. – Знаешь, люди пока не научились читать мысли, и если тебя что-то злит или не устраивает, говори словами. – Боюсь, твоё эго не выдержит всего того, что я о тебе думаю, – съязвил Чарли. – По моему мнению ты повел себя как мразь. – Ты не поверишь, выдержал. И сам в курсе, Хината по шапке надавал, – произнёс Сильвер. – Извиняюсь за тот случай, не знаю, что на меня нашло тогда. – То есть ты не рассматриваешь мысль, что твоё поведение больше смахивает на педофила? – недоверчиво спросил Чарли, опасливо отодвигаясь. – Но... Я тебя прощаю. Наверное. – Спасибо что наверное простил, – хмыкнул беловолосый. – Ты не того возраста, чтобы видеть во мне извращенца, что соблазняет детей. Да и к тому же, я запал на твой характер, а не на тело. – Хоть на этом спасибо, – еле слышно сказал Чарли. – Чарли, – Сильвер сел на край койки юноши. – Пожалуйста, дай мне шанс сблизиться с тобой. – Не уверен, что смогу довериться тебе как раньше... – юноша замялся. – Будем делать медленные шаги. Обещаю, давить не буду, и даже если на восстановление доверия уйдут годы, я дождусь, – с уверенностью в голосе сказал Сильвер. – Я согласен, – твердо произнёс рыжеволосый. – Но если начнёшь распускать руки и вытворишь то, что делал ранее, второго шанса не будет. – Идёт, – с улыбкой сказал Сильвер. – Приближается отбой, доброй ночи. – Спасибо, – ответил Чарли, наблюдая из собственного окна за яркими огоньками города и тусклым светом маленького круглосуточного магазина неподалёку. Сильвер вышел из палаты, радуясь наступившему перемирию. Завтра он обязательно задаст интересующие его вопросы. Проходя мимо окон, Сильвер только сейчас обратил внимание на непрекращающийся дождь. Алый дождь. В голове на миг поселилась мысль о нём, о том, кого сейчас не совершенно не хочется вспоминать. Всё в прошлом. А настоящее во множество раз прекраснее.