(Не)желанный отдых

— Мне платят недостаточно. Клянусь… чем хочешь клянусь. В Алом квартале одна из девиц опаивает небожителя и ворует у него духовное оружие и сбегает, желая стать богиней войны. Этот небожитель, оскорбленный до глубины души проникает в город с отрядом, который тут же разбегается в разные стороны и просаживает в Игорном доме половину небесной казны. Нам, конечно, прибыль, но какой ценой? Небесная канцелярия обрывает мне духовную связь, мол верните наших младших чиновников, а где мне их искать? Одни в борделях, другие в Игорном доме, а третьи, задружившись с местной шелупонью и вовсе не хотят возвращаться! А еще ведь ту девицу надо найти — и мы ее находим, а она возьми и окажись дочерью влиятельного князя!    Маленькая чарка наполняется вином и осушенная через мгновение, со стуком опускается на стол.    — И теперь с Небесами разберись, с князем разберись, небожителей верни и так чтобы никто никого не поубивал ну или поубивал, но без шума! Мало мне этого, так еще и прибывают купцы, предлагают хорошие товары из-за моря, их же надо встретить! К демонам не пошлешь, связи налаживать надо, а как их налаживать, если каждые пять минут ко мне с донесениями? Мне разорваться?    — Так почему ты не…   — А ты думаешь я не пробовал? Не пробовал, потому что умирать не хочу. Зачем мне умирать, я стану призраком и опять сюда вернусь! Нет, я не могу жаловаться, потому что… Инь Юй умолкает, наливая себе еще. Жаловаться нельзя. Плакать нельзя.   Потому что, если хоть одно словечко достигнет ушей… нет, даже не Хуа Чэнджу. Тот будет милостив и сразу его развеет. Гораздо страшнее если словечко достигнет ушей Цюань Ичженя.   Потому что тогда Инь Юю грозит похищение. По правде говоря, Инь Юй знает, чего боится, потому что Цюань Ичжень, как-то заметив его очень уставшее лицо, однажды-таки похитил и силой удерживал в своем дворце примерно неделю.   Вспоминать об этом было… стыдно. Но что еще ужаснее, приятно.   «Шисюн себя не бережет!» «Шисюн, позволь позаботиться о тебе!», «Отдохни, шисюн!», «Шисюн, тебе нравится? А если так? Покажи, как ты хочешь, шисюн, я все сделаю…»   Инь Юй со стоном закрывает лицо руками.    И ведь делал, демоны его раздери. И ведь получалось.    Но слюнявого щенячьего восторга Цюань Ичженя (во всех смыслах) было так много, что Инь Юй уже не мог это выдержать и подкупив нескольких служащих дворца, сбежал.   Ему было стыдно и от того, что он позорно сбежал и даже не поблагодарил Цюань Ичженя за такое гостеприимство, и от того, что поймал себя на не менее позорной мысли, что был готов потерпеть.   В общем, сгорая от стыда, он явился перед Хуа Чэнджу и тот добавил еще дров, смерив своего служащего понимающим взглядом.   — Ну и как, тебе понравилось?   Инь Юй в жизни не краснел (не считая моментов близости с неуемным поклонником) но тут удушливая волна покрыла его самым ярким оттенком красного.   — Вижу, что понравилось, — не дожидаясь ответа, заключил Хуа Чэн, уцепившись взглядом за весьма внушительный багровый след на шее. — Ну, теперь можешь с новыми силами…   Дальше на счастье, следовали инструкции о том, что нужно было сделать и Инь Юй старательно все запоминал. Запоминал, чтобы позабыть.   И вот сейчас, спустя уже довольно долгое время, Инь Юй решает себе позволить проявить немного слабости. Он сидит в малолюдной забегаловке на окраине города, набросив личину и изливает душу незнакомому трактирщику, который старательно подливает ему на редкость хорошее вино.   Потом, конечно, можно будет стереть ему память.    В одурманенном мозгу раздается обеспокоенный голос одного из подчиненных. То, о чем ему говорят, совершенно не радует Инь Юя и судя по всему, пора заканчивать с излияниями и возлияниями.    Глядя трактирщику прямо в глаза, он делает жест и на мгновение кончики пальцев окутывает зеленоватое свечение. Выражение лица трактирщика на мгновение глупеет, а потом он поморгав, спрашивает как ни в чем не бывало, что господин хочет заказать.   — Ничего, — отвечает Инь Юй и бросив на стол мешочек с монетами уходит.   Надо найти Хуа Чэнджу.   Стоя перед резными дверями, ведущими в оружейную градоначальника, Инь Юй переживает внутреннюю схватку между разумом и сердцем.   Сердце говорит ему спасать собственную задницу и не беспокоить градоначальника. Разум напирает, что потом ему будет только хуже, ибо дело требует немедленного вмешательства Хуа Чэна.   За резными дверями слышится чей-то мелодичный стон и звуки…   Борьбы, да. Схватки. Поединка.   Разумеется, чем еще можно заниматься в оружейной.  «Мечи полировать», — подсказывает голосок с пошловатым хихиканьем.   Немного дрожащей, но все твердой рукой Инь Юй стучится в дверь, знаменуя тем самым что разум одержал победу над сердцем.    Стоны и звуки… борьбы внезапно затихают, слышно, как кто-то тихо переговаривается и не успевает Инь Юй обрадоваться, как снова раздается стон.   Потерпев еще пару минут приглушенной борьбы за резными дверями, Инь Юй решив, что терять больше нечего, стучит еще раз.   Звуки затихают тут же и теперь слышно, как кто-то весьма отчетливо и затейливо поминает всю родню до седьмого колена «того идиота, который имеет дерзость…»   Дверь распахивается слишком быстро и Инь Юй едва успевает отскочить.   В проеме стоит сам Хуа Чэнджу (не очень одетый, но очень злой) и Инь Юй старается смотреть прямо ему в глаза, потому что, судя по движениям рук, Князь Призраков пытается запахнуть одежду. Никаких других мечей принадлежащих Хуа Чэну (кроме Эмина) в обнаженном виде Инь Юй видеть не желает, поэтому смотрит своей вполне возможной смерти прямо в пылающий глаз.   — Инь Юй, — начинает Хуа Чэн и не дожидаясь конца фразы, несчастный Инь Юй тут же выкладывает все. Дальше Хуа Чэн витиевато поминает всю родню до седьмого колена не только Инь Юя, а и всех других нарушителей спокойствия, что, разумеется, не может не радовать.   — Я сейчас, — бросает он и захлопывает дверь.    Спустя пару весьма громких мгновений, он снова появляется на пороге, уже полностью одетый, но как-то слишком уж довольно улыбающийся. За ним виднеется силуэт наследного принца, который так же судорожно запахивая одежду, пытается помахать Инь Юю.   — Вперед, — командует Хуа Чэн и подбрасывает кости.   Разобравшись со всеми делами, выловив всех небожителей, урезонив Небеса и разрешив семейные неурядицы князя и его мятежной дочери, а также заключив весьма выгодные сделки с купцами из-за моря, Хуа Чэн восседает в одной из комнат в Доме Блаженства, где обычно просматривает бумаги и внимательно оглядывает своего подчиненного.   — Инь Юй, я думаю, ты отлично поработал, — начинает Хуа Чэн. — Я впечатлен твоими способностями. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями. Просто великолепно.   Инь Юй стоит, почти не слыша слов градоначальника. Кажется он впервые вообще за все время их знакомства, хвалит его. Это, разумеется, очень приятно, но все же…   — Невероятно, как ты везде успеваешь. Находишь для всего время, действие и слово.    Хотя зачем тревожиться? Можно просто послушать и поверить словам Хуа Чэнджу. Он ведь и правда…   — Выполнять такое количество работы и настолько хорошо…   Молодец. Да, он заслуживает всех этих слов.   — Достоин всяческих похвал. Поэтому…   Да, наверное это ощущение и называется счастьем.   — За такой самоотверженный труд тебе полагается…   Инь Юй не может сдержать улыбки.   —  Отдых.   Улыбка немного дергается.  — Хуа Чэнджу, я…   Внезапно слышны чьи-то торопливые шаги.    — Хуа Чэнджу, — с нарастающей тревогой пытается продолжить Инь Юй. — В самом деле, не стоит…   Алая занавесь отдергивается в сторону.    — Шисюн! Шисюн, я все приготовил!    — Хуа Чэнджу?!   — Ты это заслужил, Инь Юй.   — Хуа Чэнджу!!! — эхом отдается от стен Дома Блаженства. 

***

Дверь в Храм Водяных Каштанов открывается без малейшего звука (ведь ее чинил не абы кто), но прибытие Хуа Чэна возвещает победоносный звон цепочек на его сапогах.    —    Cань Лан! — принц тут же обнимает супруга и задумчиво оглядывает его хитрую улыбку. — Сань Лан? Что ты натворил?   — Я? Ничего. Совершенно ничего плохого, наоборот, гэгэ следует меня похвалить — я повел себя как мудрый и благожелательный правитель, — невинно отвечает Хуа Чэн, пытаясь поцеловать принца.   Увернувшись, Се Лянь упирается ему в грудь руками.   — Ты кого-то опять застращал до смерти?   — Нет, я всего лишь отправил Инь Юя отдыхать. Угадай с кем?   Се Лянь строго смотрит на Хуа Чэна пару мгновений, а потом разражается хохотом.   — Ты просто злодей! — выдыхает наконец принц.    — Да, и совершенно злодейским образом собираюсь похитить одного наследного принца и сотворить с ним совершенно злодейские вещи!    Прижав к себе Се Ляня, Хуа Чэн подкидывает в воздух кости. Теперь им точно никто не помешает.

***

— Шисюн, теперь нам никто не помешает! Страдальческий вздох Инь Юя ничуть не умаляет решимости Циина.