tattoo.

— мне наконец-то машинка пришла новая и картриджи на нее, щас еще зайду краску новую куплю… короче, если не зассал, приходи, опробуем, — смеется и похрипывает голос из динамика зажатого между ухом и плечом айфона по ту сторону звонка, пока сережа закуривал, стоя на балконе.   — хуйня вопрос, только пенисы на себе бить не разрешу, — сергей выдыхает сигаретный дым вместе с тем, как говорит, от чего голос его сделался очень низким, и в конце он закашлялся, чем вызвал смешки у собеседника, который любил шутить, что дмитриев курить не умеет, из-за его привычки поговорить с заполненными дымом легкими в частности. — ой да иди нахуй, хватит ржать, а то я не приду, будешь сам себя забивать.  — ой, ладно-ладно, жду к шести. пива купи, — последнее что говорит дима, прежде чем бросить трубку, не попрощавшись, все равно же скоро увидятся.  — ахуеть, — возмущенно вздыхает сергей, но не успевает ничего предъявить, слыша, что разговор прервали с той стороны. дмитриев, докурив и выкинув окурок с балкона, заходит обратно в комнату, чтобы собраться, на что не уходит много времени. до ицкового дома было минут пятнадцать пешком, потому вызывать такси смысла не было, да и в магазин нужно зайти, потому было принято решение прогуляться, растянув все то время, до назначенных шести часов. накинув легкую осеннюю куртку и крикнув матери из прихожей короткое и ясное «я к другу», дмитриев выходит из квартиры.   холодный ветер забирается под одежду, сковывая тощее тело холодом, от чего мурашки по спине бегут и сережа куртку застегивает, волосы кудрявые и длинные черные назад зачесывая, что бестолковым действием было, ведь ветер снова их вынуждал в глаза лезть. сережа наушники достает, плэйлист свой включает и к магазину идет не торопясь, в пасмурное небо серое всматриваясь, в причудливых завитках облаков будто что-то особенное выискивая и улыбаясь по-глупому счастливо, предвкушая встречу с димой, каждую из которых он ждал всегда как в последний раз.  эта их дружба завязалась странно очень. как вчера помнит, как дима на пороге их дома появился с маминой подругой, что ицковой родительницей была. у матери тогда день рождения был, все вместе за одним столом сидели, и этого времени хватило, чтобы сережа всего диму до дыр засмотрел, уже облизываясь практически на точеный подбородок, пирсинг на лице, пальцы тонкие с черным маникюром, кольцами украшенные, татуировки на руках тощих, жесты утонченные, почти женственно-нежные и плавные, улыбку лисью, которую все запястьем прятал, голову опуская так, что челка глаза выразительные серо-зеленые прятала и посмеиваясь тихо с шутки какой. потом они уже старших оставили, у сережи в комнате закрылись, познакомились поближе, весь вечер вместе в сергеевой кровати пролежав и почти все возможные темы обсудив. наверное, это и называется любовью с первого взгляда, потому что дмитриев точно уверен, что втрескался по уши. знакомы уже три года, дима давно от родителей съехал, место себе рабочее устроил, татушки бил, пирсинг делал, одним словом: к своим двадцати добился всего того, о чем сережа мечтал. наверное еще этим очень сильно ему нравился. график у ицкова плотный был: друзей много, учеба, работа, на выходные к маме приезжал помогать. в общем, не до сережи было. но он все равно время для своего друга малолетнего находил, тайком от матерей татушки ему бил на незаметных местах, когда тому даже шестнадцати не было, сигареты покупал, музыку собственного сочинения слушать давал одному из первых, гулять водил за свой счет. и это все голову сережину подростковую кружило, но на признание любовное смелости не хватало, а намеки все димины, типа прикосновений, взглядов и шуток многозначительных, казались приколами, будто ицкову кто разболтал, что сережа ориентации другой и тот над ним издевается теперь, чтобы посмеяться. дима же геем быть не может, он не такой. вечно вокруг девчонки кружатся, часто про одногруппницу одну рассказывает, возможно она и нравится ему…  сережа мысли эти отгоняет быстро, на кассе паспорт доставая из сумки, чтобы свой возраст подтвердить, и картой оплачивает, на которую дима денег скинул буквально пару минут назад. пакет с гремящими в нем бутылками забирает, кассиршу благодарит и прощается, из магазина выходя и капюшон надевая свободной рукой.  пошатавшись по дворам еще какое-то время, сережа к диминому дому уже подходил, у подъезда знакомую фигуру высокую и худую, во все черное одетую, замечая. со спины подкрадывается, за плечо ицкова хватает, а тот вздрагивает крупно, матерится и сигарету из руки роняет.  — блять, серега, ты совсем больной? — смеется дима, к другу разворачиваясь. младший улыбается хитрó, а ицков его взглядом смеряет, пакет в руке примечая. — ой, пошли давай, алкоголик малолетний, лишь бы напиться, — и глаза закатывает, к двери подъездной подходя.   — ты сам попросил купить, придурок! — возмущается сергей, следом в подъезд проходя.   — что-то не припомню такого, — смеется дима, все больше сережу выводя, а тот ведется.  небольшая наигранная ссора продолжилась в лифте, но успешно пришла к закономерному концу уже дома у димы, пока тот место рабочее подготавливал, чтобы сереже очередной эскиз, которые на парах отрисовывал, набить на коже бледной.   — ну, права выбора у тебя, как обычно, нет… — все так же улыбаясь заявляет дима, эскизы на экране планшета листая и сладкий алкоголь из стеклянной бутылки отпивая.   — слышь ты, пьяный мастер, дай посмотреть хоть! — сережа лезет к диме, пытаясь планшет у того отобрать, пока он экран прячет старательно, от рук чужих уворачиваясь и смеясь.   — ну сережа, ну так не интересно! элемент сюрприза же должен быть! — сопротивляется, но в конечном итоге сдается и отдает планшет младшему, к горлышку бутылки присасываясь в очередной раз.   — ты совсем ёбнутый, — качает головой младший, листая все картинки димой отрисованные. — вот это хочу, — экран к ицкову разворачивает, пальцем тыча в рисунок глаз, по-видимому, женских.  дима смотрит внимательно сначала на эскиз, потом на сережу, глаза щурит и губы дует, причмокивая и головой качая.   — ну ладно-ладно, уговорил.  пока рисунок на трансферной бумаге печатали, с местом будущей татуировки определились, и сережа уже без футболки у димы на кровати в комнате лежал, в ожидании работы предстоящей, а самого мандраж какой-то охватывал, от взгляда старшего, на его теле сосредоточенного.  несколько бутылок пива с разными вкусами типа вишни и лимона, быстро опустели в перерывах между тем, как дима сереже грудь забивал, шутя постоянно что-то, мол: «хуйня какая-то выходит, серег» или «ой, бля, рука соскочила, ну ничо страшного, да?», на что дмитриев в каждый раз как в первый ведется, приступ смеха у старшего вызывая беспокойством своим.   — у меня уже поясница болит так выкручиваться, — хнычет дима, что все это время рядом с сережей на краю кровати вполоборота сидел. вытягивается вверх, руки над головой поднимая, спину разминает.   — а что ты предлагаешь? на меня сесть? — сережа на руках приподнимается, на ицкова смотря озадаченно.   — блять, точно, — ицков улыбается, на кровать забираясь на коленях, не давая сереже успеть даже рот открыть, прежде чем на его бедра садится, елозя на месте, чтобы удобнее устроиться. — в этом деле главное — удобство мастера, — дима глаза закрывает и головой кивает, как бы свои слова заверяя, после чего смеется, приподнимаясь и в сторону тумбочки прикроватной дотягиваясь, чтобы краску из колпачка набрать.  дима снова на сережины бедра приземляется и над телом его склоняется, а у дмитриева дыхание перехватывает. чувствует, как уши краснеют и нутро все сковывает да так, что кажется внизу живота все органы в тугой бант завязались. лежит, в потолок смотрит, не мигая практически, руки под головой в замок сцепив, а ицков на него поглядывает исподлобья, улыбку свою хищную сдерживая. знает, что делает на все сто процентов, прекрасно понимает, как это все сереже тяжело дается, на провокацию идет намеренно.   — много еще? — почти полушепотом спрашивает дмитриев, даже не смотря на диму, а тот немного медлит и наконец машинку выключает и выпрямляется.   — вообще все уже, — младший снова на локтях приподнимается, а ицков смотрит оценивающе на грудь сережину, а потом взгляд переводит на его лицо раскрасневшееся, готов поклясться, что оно такое же пунцовое, как кожа раздраженная вокруг татуировки новой. уголки губ медленно вверх ползут, зубы белые обнажая в улыбке, старший вперед наклоняется и кожу горячим дыханием обдает, на самое ухо шепча: — но, если хочешь, я могу пока не слазить, — и рукой свободной по телу обнаженному сверху вниз скользит.  слышит, как сережа почти задыхается, стоит диме резинку его штанов спортивных в руке зажать, и это только сильнее его пьяный разум задорит.   — дим, ну это уже пиздец, — еле как языком ворочая говорит сережа, но двинуться боится, смотря в стену перед собой. — по-пидорски как-то.  дима же выпрямляется и смеется закатисто на заявление сережино, рот рукой закрывая.   — что смешного? — дмитриев брови хмурит, на раскрасневшегося от алкоголя и смеха диму смотря.   — я думал тебя подобное не заботит, — резинку сережиных штанов из руки выпускает, начиная пальцем указательным какие-то узоры незримые вырисовывать на его животе твердом от напряжения. — думаешь, я не замечаю, как ты пялишься? — взгляд поднимает всего на секунду, улыбаясь все так же по-лисьи, нижнюю губу прикусывая, после снова за своей рукой наблюдая.  дмитриево сердце ритм ускоряет бешено, аж по вискам отдает. неужели эти его взгляды заинтересованно-влюбленные правда так сильно заметны были? неужели дима действительно уже давно о чувствах младшего догадывался? ужас какой. хочется тучу оправданий найти, отшутиться, защититься, но мыслей в голове так много, что все, на что сил хватает — это смотреть ошарашено на ицкова, так без стеснения оседлавшего его, будто не было ничего такого в подобном действии.   — ты мне тоже нравишься, — наконец первый нарушает тишину дима и смотрит пронзительно. и, кажется, говорит серьезно абсолютно. — я думал, ты первый шаг сделаешь, но ты стеснительный какой-то. ну или тупой, я так и не понял, — плечами пожимает, — типа я столько раз намекал, а ты даже за руку не возьмешь лишний раз. или я надумываю? а у сергея земля из-под ног уходит и все димины слова все сильнее кровоток разгоняют. не верит. не верит, что нравиться может такому парню, как ицков, не верит, что тот гей. и честно, уже даже хочет, чтобы это все шуткой оказалось дурацкой. на кровать падает, локти убирая и лицо раскрасневшееся ладонями закрывает, скуля почти, а дима наблюдает озадаченно.   — дим, — бубнит в собственные ладони младший, — ты же издеваешься просто, да?  руки убрать и диме в лицо заглянуть боится ужасно. старший молчит уже ощутимо долго и хочется сквозь землю провалиться. сережа в опасениях своих ни за что бы в жизни не признался, просто алкоголь язык развязал, а теперь стыдно.   — ну конечно, — дима глаза закатывает, языком цокая. сам сережу за запястья хватает и вынуждает лицо раскрыть. — ты реально придурок полный, сереж. иди сюда. за руки младшего тянет на себя, сползая чуть ниже, давая сереже сесть, что тот делает неохотно. волосы черные глаза голубые, полные непонимания, закрывают, и дима пряди волнистые за уши его, пирсингом исколотые, убирает ласково, лицо дмитриево в ладони берет и без зазрения совести в губы его своими впивается, целуя настойчиво, языком в приоткрытый рот толкаясь, по деснам и небу скользя, вынуждая младшего на близость подобную поддаться, что тот не сразу, но делает. руки нерешительно диме на бока вогружает, все еще не до конца в происходящее веря, а тот улыбается, отстраняясь всего на мгновение, после в новый поцелуй, до пошлого влажный, увлекая.  сергей в себя прийти не успевает, чтобы все происходящее оценить, а дима уже вниз сползает, заигрываюче нижнюю губу закусывая и сережин член через ткань штанов ладонью накрывая и надавливая еле ощутимо, от чего младший на выдохе ругательство какое-то роняет, наблюдая внимательно, как черная макушка над его телом склоняется, поцелуй оставляя где-то чуть выше пупка. дима дорожку из ярких засосов оставляет на животе выбритом, а дмитриев чуть назад наклоняется, на руки опираясь о кровать.   — такой ты красивый, — с придыханиями шепчет дима, смотря снизу вверх, уже между сережиных ног устроившись. — каждый раз смотрю и отсосать хочется.  дмитриев от подобного откровения пьяного смущается еще сильнее, но, честно, ничего более возбуждающего никогда не слышал. ицков реакции младшего улыбается и штаны его вместе с боксерами вниз тянет. сережа взгляд отводит, неловко потому что, не до конца еще верит, что это все реально происходит, а не очередной сон грязный, после которого просыпается со стояком и чувством стыда несоизмеримого за то, что о таких вещах, до мерзкого неправильных, грезит с участием человека, который в нем друга видит. видимо не только друга.  димина рука, худая, утонченная, плавно по члену возбужденному двигается, головку большим пальцем ласкает, чувствуя, как плоть разгоряченная все тверже становится с каждым сережиным вздохом прерывистым и тяжелым.   — хочешь? — мурлыкает дима еле слышно, язык высовывая, но не касаясь. смотря пронзительно, ожидая, когда дмитриев попросит. а тот взглядом с диминым встречается и все внутри закипает еще с большей силой. кивает легко, но диме этого недостаточно. — скажи, что нравлюсь тебе.   — нравишься, — на выдохе выпаливает сергей, рукой димину челку со лба назад зачесывая, на затылке ладонь останавливая, волосы короткие перебирая. — с первого дня нравишься.  ицков улыбается довольно, сережина рука на щеку его скользит, и он, как котенок ласковый, о чужую ладонь трется, глаза прикрыв. дмитриев такому зрелищу улыбается, наконец облегчение почувствовав, после того, как признание свое, столько лет утаиваемое, наконец высказал и, вопреки всем опасениям, не был отвергнут.  дима глаза открывает, от руки сережиной отстраняется и вперед поддается, губами члена касаясь, волну мурашек по телу младшего вызывая. ицков, на удивление точно и уверенно, будто не первый раз подобное делает, уретру и уздечку вылизывает, головку языком обводит, рукой по члену продолжая скользить, пока дмитриев губу нижнюю закусывал, мыча что-то несвязное на выдохах. дима движения рукой прекращает, взгляд серо-зеленых глаз пронзительный снова на сережино лицо пунцовое кидает, смущая до невозможности невинностью обманчивой, и в рот берет, почти сразу головой двигая лениво так, мучающе медленно, изводяще, будто прося заставить себя ускориться.  дмитриев пятерню в длинные волосы на ицковом затылке запускает, пальцы в черных прядях путая и всей ладонью надавливая, требуя больше, глубже, быстрее. а дима слушается. честно, каждый раз смотря на старшего украдкой, и в голову не приходило, что когда-нибудь дойдет до подобного, что пьяный ицков после очередного сеанса тату вместо символической платы возьмет в рот. от понимания абсурдности ситуации, дмитриев улыбается, гладя диму по затылку даже заботливо как-то.  ицков почти давится, носом в гладко-выбритый лобок утыкаяся. подбородок от слюны блестит, глаза слезящиеся щурит, а сережа его волосы на затылке в кулаке сжимает и натягивает, свою голову назад откидывая, со стоном непроизвольным кончая в глотку димину. дмитриев медлит, прежде, чем волосы ицкова из кулака выпустить, а тот сразу же отстраняется, в сторону отворачиваясь и рот запястьем прикрывая, откашливаясь. слюну с подбородка и губ распухших и покрасневших рукавом лонгслива стирает, выпрямляясь. сережа на кровать падает, дыша уставше, шнурок на уже надетых спортивках завязывая на бантик. дима младшего осматривает, улыбаясь довольно, взгляд на свежей татуировке задерживает и по лбу себя ладонью стукает.  — блять, татуха, — измученно выдыхает, голос осип сильно. с кровати сползает. — я забыл про нее. щас заклеим.  и в тумбочку лезет суетливо за пленкой и пенкой, чтобы по-человечески с татуировкой закончить, а сергей наблюдает за ицковым внимательно, все пытаясь в мыслях разобраться.   — минус одна звезда вашему заведению на яндекс картах за такое обслуживание, — посмеивается вслед другу, ушедшему руки помыть.  — ты совсем ахуел?! щас допиздишься и вообще больше ничего не получишь! — возмущенно кричит из ванной ицков, вызывая волну смеха у сережи. и вправду, за такое обслуживание только высший балл.