В ритме сердца

      Кэйл захлёбывается чувствами.       Ему всё надоело, осточертело, достало.       Настоебало.       Просыпаться от того, что снится бывший — отвратительно. Почему ты приходишь, Альберу Кроссман, когда сам оттолкнул, ранил, сломал? Между верностью, доверием и искренней любовью Кэйла, мужчина предпочёл карьеру. Да, его можно понять. Но оправдывать? Ни за что.       С самого начала не стоило давать ложных надежд на счастливое совместное будущее. Не стоило горячо хватать Хенитьюза за бёдра, мацать, сжимать, гладить. Чувственно целовать в губы, пока они не припухнут. Втрахивать в кровать, покрывая молочную кожу укусами, засосами, следами от прикосновений пальцами. Шептать о любви со всей откровенностью. Не стоило.       — Мудак, — устало выдыхает Кэйл.

Забери всё, что хотела, сейчас

Забери то, что давала

И то, что оставила

Мне

      Мужчина поднимается с постели, тихонько проверяет своих спящих детей и аккуратно поправляет для них сползшее одеяло. Он мягко усмехается и со спокойной душой спускается на кухню. Залпом выпивает стакан воды (жаль, что не вино) и задумывается о том, что приготовить малышам на завтрак. В жизни всё так размеренно с тех пор, как Кэйл переехал в Пусан. Он счастлив. Правда.       Подумаешь, сердце немного ноет из-за гадкого поступка любимого человека.       Утром Хенитьюз провожает детей погостить к Эрухабену, каждого целуя в лоб и строго напоминая про безопасность. Днём мужчина лениво читает фэнтезийный роман, а вечером Кейдж зовёт в бар, отметить начало его отпуска. Кэйл почти забывает про тот неприятный осадок после сна, выслушивая болтовню подруги, потягивая классический ром со льдом.

Забери нас

      — У тебя так никто и не появился? — интересуется женщина, любопытно сверкая глазами.       — Нет, — хмыкает мужчина, заправив прядь волос за ухо.       Кейдж замолкает на минуту, а после неуверенно смотрит на друга, не решаясь озвучить свою догадку. Всё-таки так бесцеремонно лезть в душу не хочется.       — Говори, раз надумала, — даёт добро Хенитьюз, удобно устроившись в кресле.       — Это всё из-за него?       От этого вопроса, попавшего прямо в яблочко, Кэйла немного передёргивает. Он натягивает улыбку, сцепив руки перед собой в замок.       — Сейчас я живу настоящим. Нет необходимости вспоминать о былом. Мне всё ещё больно неприятно, но я справлюсь.       Кейдж удовлетворённо кивает и просит бармена повторить заказ.       Хенитьюзу почему-то не по себе от необоснованного волнения. Однако тот упрямо игнорирует свою интуицию. Нечего забивать голову ерундой. Скорее, это от стресса.

Забери день

Забери ночь

Забирай всё

Уходи прочь

      Возвращаясь домой, любуясь первым падающим снегом в ноябре, Кэйл случайно задевает плечом незнакомца.       — Извините, — Хенитьюз поворачивается и тут же замирает, встречаясь с... Альберу Кроссман.       Глава крупной компании шокирован не меньше Кэйла. Он слегка потрёпан, глаза заплаканные, руки мелко дрожат. У него что-то случилось?       — Кэйл, — ломанно хрипит Альберу, словно не верит в происходящее и крепко обнимает мужчину.       Внутри у Кэйла всё переворачивается, разбивается и стремительно мёрзнет. Он прикусывает губу и еле сдерживается от того, чтобы не заехать по этому наглому, до безобразия красивому лицу.

Забери то, чем хотела помочь

Чем хотела держать

Бери всю мою мощь

      — Отпусти меня.       — Нет. Я чудом нашёл тебя, как я могу позволить тебе уйти? Пожалуйста, выслушай меня, — Кроссман держит любимого мужчину за плечи и умоляюще смотрит в родные карминовые глаза.       — У тебя есть пять минут, — безразлично бросает Кэйл.       — Мне казалось, так будет лучше для нас обоих. Был уверен, что наша связь временна, а вышло всё совсем наоборот. Кэйл, я не смог без тебя, я пропал. Прости, — голос Альберу дрожит, он готов поставить сейчас на кон всё, что у него есть.       Он искал Кэйла месяцами, чтобы... увидеть, поговорить, заслужить прощение. Он хочет быть с ним рядом. Как самонадеянно и смело.

Перестань отражать

Отражаться

Плыть на волне

Моей рации

      В жизни Ким Рок Су никогда не было чего-то подобного, зато сейчас, будучи Кэйлом, происходит любовная драма. Серьёзно, они же не в дораме.       — Я правда люблю тебя, — Кроссман цепляется за него, вновь прижимается и ластится, тычется лицом куда-то в шею, тихо всхлипнув.       — Да? И что же ты сделаешь для того, чтобы я позволил тебе остаться рядом? — взгляд Кэйла словно доводит до мурашек, до дрожи, до горького чувства вины.

Из громкости

В вибрацию

Придавливать гравитацией

      — Отдам всё, что захочешь. Мне не нужна ни компания, ни репутация, ничего из этого, — судорожно выдыхает мужчина. — Я ненавижу то, что причинил тебе боль.

Дрожать моими пальцами

В тревоге моей плескаться

      Кэйл тяжело вздыхает. Старается собрать в голове ответ по кусочкам из остатков здравомыслия. По-хорошему, надо бы подумать (либо отказать сразу, не задумываясь), но он почему-то медлит. Слегка надавливает на плечи Альберу, чтобы отстранить от себя, но тот упрямо прижимается к мужчине ещё плотнее, как... его младший сын (забавное сравнение).       — Посмотри на меня, — голос Хенитьюза ровный, слегка властный.       Альберу вздрагивает. И смотрит, не отпуская. Наверное, он самый смелый и сумасшедший дурак из всех, которому расплачиваться за свой проступок придётся всю жизнь. А Кроссман не против. Ему бы только Кэйла любить без остатка, заботиться и лелеять. Остальное — пустяки.

Пожалуйста, уже хватит

Пожалуйста, до двенадцати

      — Я попробую довериться снова.       Этот робкий шаг заставляет Альберу разволноваться и вновь крепко сцепить стройного мужчину в объятия. Он, сколько себя помнит, никогда не рыдал так много, как сейчас. А Кэйл в свою очередь, ещё не видел людей, которые раскаивались бы так искренне и отчаянно.       Они ещё долго-долго стояли на улице, пока Хенитьюзу не пришлось взять эту липучку с собой. Тот наотрез отказался без него куда-либо уходить, аргументируя тем, что всё покажется очередным сном или алкогольной иллюзией. Чем он вообще занимался последние несколько месяцев?       Ночью на кухне, мужчина заваривает зелёный чай с добавлением облепихи, и выслушивает (в какой раз) благодарность. Альберу нервно кусает губы и тихо-тихо просит разрешения коснуться. Кэйл садится рядом и устало вздыхает       Пальцы Хенитьюза скользят по предплечьям, плечам и шее Кроссмана. Он слегка наклоняется и мысленно убеждает себя в том, что спокоен (врёт). Альберу поджимает губы и послушно ждёт.

Бритва оккама

Почему-то не ёкало

      Кэйл чмокнул мужчину в переносицу, а после взъерошил его волосы. Альберу о чём-то раздумывает, прежде чем прильнуть к губам возлюбленного, куснуть, оттянуть и провести ладонями по спине, чтобы потом повторить. На столе, на полу, на диване, на кровати, в ванной.       Хенитьюз по-прежнему сладко стонет, выгибается, поддаётся умелым и сильным рукам. Ему непривычно видеть, как порой эмоции накрывают Альберу с головой и тот утыкается лбом к нему в грудь, всхлипывая.

Бритва оккама

Любовь или около

      Кэйл любит.       Если Альберу хочет провести вечность с любимым, то ему не составит труда пройти через истерики и злость троих детей, напряжение Рона и парочку жестоких проверок от их общих друзей. Правда же?       Лёгкая ухмылка тронула губы Хенитьюза. Знает ведь, что Кроссман настоит на своём и докажет своими действиями.       — С остальным сам разберёшься, — сонно хмыкает Кэйл, укрываясь одеялом.       — Конечно, любовь моя, — шёпот мужчины тонет в поцелуе на сгибе плеча.       Альберу уверен в том, что старшая дочь Кэйла категорически будет против их отношений (он сам виноват и не отрицает), да и сыновья, впрочем, тоже. Придётся достаточно попотеть, чтобы добиться благосклонности со стороны семьи своего возлюбленного. Теперь уже с двойной силой.       Он не знает, вселенная ли, Бог или простая удача столкнула их вместе совершенно в неожиданный момент. Всё вокруг кажется таким хрупким. Будто отстроенное вот-вот рухнет, как и сам Кроссман.       Утро у Альберу начинается, мягко говоря, не очень. Эрухабен смотрит на него пристально. Хонг и Раон обняли Кэйла с двух сторон, готовые к нападению в любой момент. Всё для защиты отца.       Он смерила Кроссмана тяжёлым взглядом. У неё дёрнулась рука рядом с тумбочкой, где стояла подаренная Лили и Басеном ваза.       — Папа, — осторожно шепчет Хонг, — Тебя заставили силой и угрозой принять его?       — Нет, Хонг, мы с Кэй-       — Замолчи! — рычит девочка и предмет интерьера летит в мужчину, который успевает увернуться, всё ещё лёжа в кровати совершенно обнажённым.       — Нуна, осторожнее! — предупреждает Раон.       Эрухабен успевает остановить Он за плечи, надеясь переговорить с ней, но та непреклонна. Её терпение лопнуло, стоило только увидеть того, кто заставил её отца плакать. Это не то, что нужно было видеть детям, но так вышло случайно. С того момента троица поклялась защищать любимого папочку от всяких мерзавцев.       — Что он здесь забыл? — раздражение старшей дочери растёт с каждой секундой, как и желание снова кинуть что-то тяжёлое.       — Он, — мягко зовёт Кэйл, садясь перед малышкой на корточки. — Не хочу, чтобы ты поранилась.       Мужчина ласково целует девочку в висок и успокаивающе гладит детские щёчки.       Как же Альберу будет оправдываться?