Двойная жизнь

      Анна вышла из супермаркета минут через десять. Тамара видела, как та прошла через стеклянные двери, остановилась на секунду, оглядываясь, а потом направилась к выходу, перекинув через плечо плотную холщовую сумку. И да, как и предполагала Тамара, машины у неё не было.         Тома смотрела, как Анна идёт по парковке, не спеша, с каким-то природным спокойствием. Она не выглядела уставшей, хотя, скорее всего, провела на смене не один час. Просто шла, чуть склонив голову, погружённая в мысли.         Тамара приняла решение в ту же секунду.         Она открыла дверь, вышла из машины и быстрым шагом догнала её.         — Анна Сергеевна?         Врач обернулась, слегка удивлённо приподняв бровь.         — О, снова вы.         — Видимо, правда судьба, — усмехнулась Тамара, кивая на её сумку. — Давайте помогу.         Анна недоверчиво посмотрела на неё, потом на машину, затем снова на неё.         — Вы ждёте кого-то?         — Теперь уже да, — ответила Тома, пожимая плечами. — Решила предложить подвезти вас. Вы идете в сторону метро, а с тяжелой сумкой это не очень удобно.        Анна на секунду прикусила губу, раздумывая.         — Вы всегда так заботитесь о людях?         — Нет, только о тех, кто понравился, — с лёгкой улыбкой ответила Тамара.         Она сама не ожидала, что скажет это вслух. Анна, похоже, тоже, потому что на её лице мелькнуло лёгкое замешательство.         Но потом она всё-таки кивнула.         — Ладно. Было бы глупо отказываться от такого удобного предложения.         Тамара чуть шире улыбнулась, чувствуя странное, давно забытое предвкушение.       Анна устроилась на пассажирском сиденье, поставила сумку у ног и пристегнулась, пока Тамара заводила машину. В салоне было тепло, тихо играл джаз — лёгкий, ненавязчивый, создающий уютную атмосферу.         — Спасибо, что предложили, — сказала Анна, бросив на неё короткий взгляд.         — Не за что, — отозвалась Тома. — Всё равно была на парковке, а вам явно неудобно с такой сумкой.         Несколько секунд молчания, пока Тамара выруливала на дорогу.         — А как вас зовут? — вдруг спросила Анна.         — Тамара, — ответила она, чуть повернув голову. — Но можно просто Тома.         Анна кивнула, будто запоминая.         — Значит, Тома.         Тамара усмехнулась, уловив в её голосе что-то тёплое.         — А вы всегда так без машины? — спросила она, ловко перестраиваясь.         — Обычно да. Мне проще на метро, чем искать парковку после смены.         — Понимаю. Работа, наверное, тяжёлая?         Анна вздохнула, чуть расслабляя плечи.         — Да, но я уже привыкла.         — А давно работаете?         — Лет десять, если считать интернатуру.         — Ничего себе, — присвистнула Тамара. — И ни разу не хотели всё бросить?         Анна усмехнулась.         — Бывали моменты. Особенно когда смена за сменой, а потом ещё бумажная работа.         — Но всё равно остались.         — Всё равно осталась, — кивнула Анна. — Наверное, потому что знаю, что помогаю людям. Иногда это того стоит.         Тамара мельком взглянула на неё, отмечая спокойную уверенность в голосе.         — Не все так думают.         — Возможно, — согласилась Анна. — Но у каждого свои причины оставаться или уходить.         Тамара чуть сильнее сжала руль.         — Да, это точно.         Некоторое время ехали молча. За окнами мелькали огни вечернего города, в салоне негромко звучала музыка.         — Тут можно остановить, — вдруг сказала Анна, указывая на поворот.         Тамара замедлилась, бросив взгляд на дом.         — Вы тут живёте?         — Да.         Тома хмыкнула.         — Забавно. Это всего в двух кварталах от меня.         Анна удивлённо подняла брови.         — Правда?         — Абсолютно. Все-таки большой город то же село.         Анна чуть улыбнулась, отстёгивая ремень.         — Похоже на то.         Она потянулась за сумкой, и Тамара вдруг заметила, какие у неё красивые, аккуратные руки.         — Спасибо за поездку, — сказала Анна, открывая дверь.         — Всегда пожалуйста, — ответила Тамара, чувствуя странное нежелание, чтобы этот момент заканчивался.         Анна вышла, захлопнув дверь, и ещё раз взглянула на неё через стекло.         — Спокойной ночи, Тома.         — Спокойной, Анна.         Она посмотрела, как та скрывается в подъезде, а потом выдохнула, накатывая на себя внезапно нахлынувшую волну эмоций. Слишком давно её никто не называл по имени так, чтобы от этого становилось тепло. Тамара крепче сжала руль, глядя перед собой, но мысли продолжали течь в ненужном направлении.         Анна.         Она казалась… светлой. Не в наивном смысле, не той искусственной чистотой, что свойственна людям, которые никогда не сталкивались с грязью. Нет, Анна явно многое видела. Она врач скорой помощи, а значит, привыкла к крови, боли, чужому отчаянию. Но даже несмотря на это, в ней не было той усталой, прожжённой цинизмом черноты, которая была внутри самой Тамары.         Анна не такая, как она. Тамара знала, кем она является. Не переводчицей, не матерью, которая просто выкручивается, как может. Она — проститутка. Женщина, продающая себя за деньги. Тело, руки, голос — всё это не принадлежит ей. Не совсем. Она отдаёт его незнакомым людям, позволяет им делать то, что они хотят.         Она видела их лица. Полные желания, похоти, власти. Она слышала их голоса, чувствовала их руки. Она знала, что значит быть вещью, объектом. И пусть она сама выбрала эту жизнь, пусть она привыкла, пусть научилась отгораживаться, но это не меняло сути. Разве может такая, как она, впускать в свою жизнь кого-то вроде Анны?         Нет.         Анна не заслуживает этого. И Тамара не заслуживает её. Это не история, которая могла бы случиться. Тамара коротко усмехнулась, отвергая саму мысль. Просто забавное совпадение. Просто пару случайных встреч. Ничего больше. И пусть внутри что-то протестующе сжалось, она уверенно повторила про себя:         Ничего. Больше.

***

      Вечер наступил незаметно, укутывая город мягким сумраком. В квартире Томы разливался тёплый свет настольной лампы, а из кухни доносился аромат свежеиспечённых оладий.         Дима сидел за маленьким столиком, старательно раскрашивая очередного супергероя. Язычок чуть выглядывал из уголка рта — признак того, что сын сосредоточился.         Тамара подошла, держа в руках тарелку с оладьями, и поставила её перед сыном.         — Мама, а можно с мёдом? — спросил он, отрываясь от раскраски и широко улыбаясь.         — Конечно, можно, — ответила Тома, доставая банку с мёдом из шкафа.         Дима смотрел, как золотистая тягучая масса медленно стекает на оладьи, и глаза его светились от предвкушения.         — Знаешь, я сегодня нарисовал тебя супергероем, — вдруг сообщил он, обмакнув кусочек в мёд.         Тамара села рядом, подперев щёку рукой.         — Да? И какой у меня костюм?         — Синий! И на нём молния! — с гордостью объявил Дима. — Ты быстрая и сильная. Всех можешь спасти.         Тамара рассмеялась, ощущая, как сердце сжимается от нежности.         — Ого! Вот это да. А тебя мне тоже спасать?         — Нет, — уверенно покачал он головой. — Я тоже супергерой. Я буду спасать тебя.         — Тогда нам с тобой никто не страшен, — кивнула Тома, протягивая ему салфетку. — Только вот мёд с подбородка спасём, чтобы не капал.         Дима громко рассмеялся, и этот звук был для Тамары лучшим лекарством от любой тоски.         После ужина они вместе уселись на диване, завалившись под тёплый плед. Дима перебирал книжки, выбирая, что почитать на ночь.         — Вот эту! — наконец решил он, вытаскивая старую книгу со сказками, которую Тома когда-то читала ещё в своём детстве.         Она открыла книгу, и страницы зашуршали под пальцами. Слова складывались в истории, а Дима прижимался к её боку, то и дело перебивая, задавая вопросы, удивляясь и смеясь.         Эти тихие, ничем не примечательные вечера были для Тамары чем-то священным. В эти моменты её жизнь казалась простой, настоящей, далёкой от всего, что она делала, чтобы прокормить себя и сына.         Смех Димы, его тёплая ручка в её ладони, искреннее удивление в глазах — всё это наполняло её мир светом.         — Мам, а завтра мы пойдём в парк? — спросил Дима, когда история подошла к концу, а веки его начали опускаться.         — Конечно, пойдём, — пообещала Тамара, целуя его в макушку.         — И будем кормить уток?         — И уток, и голубей. Всех накормим.         Дима счастливо зажмурился, погружаясь в сон.         Когда он заснул, Тамара осторожно выбралась из-под пледа, поправила одеяло и на минуту задержалась, наблюдая за его мирным лицом.         В такие мгновения она знала, что всё не зря. Ради этих минут покоя, ради возможности просто быть мамой — всё остальное отходило на второй план.