Лимб

he likes a girl he likes a girl he likes a girl he likes a girl he likes В Пентагоне все смотрят на него. Как и всегда. За диджейской стойкой Танос почти не танцует, слегка покачивается, идеально попадает в ритм, касается длинными пальцами тачпада, пластинок, улыбается — начинается новый трек, толпа внизу визжит. Он сдвигает наушники — манит пальцами какую-то девчонку. Намгю внимательно смотрит, кого — вот она. В самом центре первых рядов — с длинными волосами, в топе с цепями, отворачивается, хихикает подружке в плечо — от скуки хочется закатить глаза. Каждый раз одно и то же. Она поднимается, Танос галантно протягивает руку — вокруг снова визги, разгоняется рычащий бит. Намгю думает о том, какая, наверно, у него горячая рука — обжечься. Девчонка за стойкой изворачивается, вертится, прижимается спиной — дешёвая хуйня — он затягивается, продолжая наблюдать. Нелепое трение тел. — Смотри, не обоссысь от напряжения, — проносится где-то за спиной. — Иди на хуй. Что бы не имела в виду Сэми — пусть идет на хуй. Намгю всё-таки поворачивается на неё — конечно, она не могла знать. Просто как всегда сказала хуйню. Стерва. Сет заканчивается через два часа — девочки за стойкой меняются, Намгю не то, чтобы следит, бегая между випами, зависая в коротких перерывах на лестнице, но держит руку на пульсе. Что бы это ни значило. Одной Танос что-то шепчет на ухо так долго, что от этого зрелища начинает подташнивать — или это просто усталость. — Намсу, — он налетает со спины, громкий и горячий, едва спустившись в зал. — Эй, — обгоняет, заглядывая в лицо — весь блестит, закрывая собой проход. — Че за игнор, bro? Are you not fine today? — Я работаю, — Намгю пытается обойти, протискиваясь в узкий коридор для стаффа. — Ты до четырех? — Танос встревает своим неуспокоившимся ещё покачивающимся в такт телом, от него вкусно пахнет, тепло и как-то сладко в этом накуре. Наверно духи какой-то дуры. — Да. Он и правда весь мокрый — Намгю прижимается, всё-таки проходя. Танос идет за ним шаг в шаг: — Зависнем в Вавилоне? — он догоняет, заглядывает через плечо с тем самым лицом — с лицом человека, который всем нравится — хитрым, почти флиртующим. С лицом человека, который знает, что нравится. Намгю, оборачиваясь, видит огромные зрачки и думает, что не должен соглашаться. Намгю отвечает: — Давай. Ебучая работа. И жизнь такая же. В туалете Намгю смотрит на зеркало с неприязнью — волосы снова жирные у корней, и мешки под глазами стали ярче. Меньше всего ему нужен еще один марафон, но больше всего ему нужна ещё одна попытка. Намгю не знает, что именно будет делать — но он хотя бы попытается. Танос ждёт его внизу — пиздит у бара с этим придурком Мёнги, оборачивается на кого-то, и Намгю не может вычислить. Всего несколько мгновений — и Танос идёт к ней сам. Омерзительно осознание себя последним в этом ряду красивых, ровных, стройных и весёлых. Да возможно даже не в ряду. Намгю ебать какой грустный и ещё…ебать как сильно не похож…на них. Он поправляет выбившуюся прядь, и всё внутри натягивается в струну. Девчонка, кажется, не впечатлена, но Танос продолжает виться вокруг с усердием псины — она отворачивается в третий раз. Потом, у самого выхода, Танос кивает куда-то на бар: — Видишь вон ту, с карешкой? Намгю делает вид, что ищет глазами, хотя на самом деле видит её сразу — с такой дистанции заметно все — от пышной подкрученной челки до поблескивающего пирсинга. — Ага. — Ну стерва, — как-то неопределенно выдает Танос, толкая Нагмю под ребра. Намгю не знает, что нужно отвечать и молчит, рассматривая чужой профиль — у Таноса фиолетовый карандаш немного размазался в уголке глаза. — Пойдём, — он тянет его за горячую ладонь, и Танос зачем-то сплетает их пальцы. Всего на несколько секунд. В Вавилоне немного танцуют, но больше пьют — Танос рассказывает про свои бесконечные идеи, фонтанирует проектами — Намгю слушает, перебирая края рукавов худи. Постепенно становится жарко — а Танос становится всё ярче, словно под лампой и микроскопом — вот лучики морщинок у глаз, которые Намгю как будто никогда не замечал, а вот — — What's wrong? Why are you looking like that? — Ээ, — Намгю отмирает — Танос смотрит прямо на него — чуть наклоняет голову, как какое-то странное, умное существо. — А ты в курсе, что я почти никогда не понимаю, что ты говоришь на английском? — А ты в курсе, что это мой favorite track? Снова та самая горячая рука — он держит в ней укутанную в рукав ладонь Намгю, вытаскивая на танцпол. Сердце стучит — Намгю чувствует, что не может скрыть улыбку, и смотрит вокруг, тянется поправить волосы, смотрит на всех, лишь бы не на него. На него и так смотрят все остальные. Как и везде. И всегда. Он наклоняется ближе и почти шепчет: — Давай, kitty, один танец. Один танец тянется вечность — у Намгю сенсорная перегрузка. Танос так близко — и что бы это ни значило — так приятно: у него горячее тело, от него исходит жар, почти ощутимые вибрации — когда руки соприкасаются, от кончиков пальцев бежит ток как будто прямо в мозг — это слишком. — У тебя есть что-нибудь? Танос поднимает брови, качает головой — типа, бро, не понимаю, о чем ты — неопределенно вертит рукой, типа — не, не понял тебя. Намгю тянется еще ближе, повторяя: — У тебя есть что-нибудь? Конечно у него есть, шакал хитрющий. Танос отклоняется, улыбаясь, а затем делает вот этот свой -иди сюда- жест, двигает пальцами прямо Намгю перед лицом. Ухо обжигает горячее: — Не знаю…если найдешь. Ну и хуйней бы это было, если бы так сказал кто угодно. Кто угодно другой. Намгю чувствует, как чужие пальцы заправляю за ухо прядь, спускаются на мокрую шею. Это почти ласка. Намгю не уверен, что всё идет так, как должно, но в кабинке чуть прохладнее — он прижимается спиной к плитке, слышит, как щелкает замок. Всё становится странным — Танос смотрит на него с нечитаемым, нераспознаваемым выражением. — Что? — Намгю так нервничает, что чуть подрагивают пальцы. Он не до конца понимает, почему именно, но таинственное предчувствие не отпускает, сидит крепко где-то у шейных позвонков. Танос припадает к стенке напротив — между ними меньше метра и немного унитаза. — Будешь моим первым слушателем. Намгю улыбается, но, скорее от волнения: — Что это значит? Танос поднимает руки в останавливающем жесте — всё, помолчи. Закрывает глаза. А затем начинает читать. Чхве Субон, называющий себя Таносом, читал свой смешной рэп перед Намгю в туалете клуба Вавилон, попеременно перебиваясь на странный битбокс. Намгю старался изо всех сил, но в какой-то момент всё-таки заржал. — Достойно? — весело хмыкнул Танос. — Это будет разъеб. Кто-то забарабанил в дверь. — Пошёл на хуй! Fuck you! — быстро среагировал. — Да, — Намгю отвечал через смех, закрываясь рукавом, — точно будет. — Точно? — Танос смотрел хитро. — Бонус для первого слушателя. Дальше что-то новенькое: — Экстази? — недоверчиво спрашивает Намгю, рассматривая разноцветные таблетки. — Откуда столько? Вот это вес — с таким должно быть стрёмно передвигаться по улице, но Танос захлопывает обратно свой чудо-крест, заправляет под футболку. — Не, кое-что покруче. Закрывай глаза, открывай рот. Наверно, это должно было случиться как-то по-другому, Намгю не знает, как именно, но не так — приоткрывая глаза, он видит всего мгновенье как Танос закрывает свои — затем всё слишком быстро. От чужого рта горячо и мокро, спину холодит плитка, замок на дверце трещит от чьих-то новых стуков — кто-то обоссытся в этой очереди, пока они здесь Пока они здесь Танос целуется совсем не так, как Намгю казалось — он быстрый и хищный, никакого лоска и аккуратности, скользящих обычно в его легких движениях за стойкой. Пальцы касаются шеи, уходят к затылку, прочесывают волосы — мурашки бегут по спине. Намгю кажется, что он сейчас подавится — колесо раскрошилось между языков. Танос дышит горячо и громко, и откуда-то, словно из-за толщи стекла, бьёт бас — это все звуки, доступные сознанию. — Жесть, конечно, you know, — и голос у Таноса смешливый, дрогнувший всего на долю секунды, — этого не было в плане. И что это значит? Как будто ничего не произошло — они выходят, и заходящий следом смотрит на них с неясным выражением. Это реально другой уровень — Намгю чувствует, как сердце стучит вместо бита, так сильно — в голове пусто, тело пропускает каждый звук, усиливая, как самбуфер, ещё немного и он поглотит этот звук целиком, сам станет звуком — Танос перед глазами немного ненастоящий. Они танцуют, и все смотрят на них. Как будто ничего не произошло — через несколько секунд и пару раз опустившихся век Таноса уже нет — Намгю ищет глазами, сканируя толпу, чувствует, как что-то касается его руки: оборачивается с ожиданием — уходит от прикосновения с лёгкой брезгливостью. Таноса находит в самом центре танцпола — и девчонка с каре что-то шепчет ему на ухо — от скуки хочется закатить глаза. Каждый раз одно и то же.