Red Terror

Похмелье — плата за иллюзорное счастье на вечер. Сладкий момент за который утро берет двойную цену. — Лиса... Стоит лишь на мгновение закрыть глаза, и вот оно — тепло в груди, взгляд, что обжигает в пепел. — Я так любл... Слова едва срываются с губ в ее объятиях, звучат как расставание в контрасте со значением. Моменты с ней мимолетны, опасны, неправильны но до боли ценны. — Нини? Утро — солнце — Чеен. Смотрит со всей заботой в мире. Не понимает, что стала чужой. Не замечает, что Ким уже не та, кем была вчера, что ее сердце теперь делится на части, и одна из них — у другой. — Тебя что-то беспокоит? Да, Дженни пьяна. Пьяна от грязной дуальности. Остатки любви к Чеен вжимаются во внутренности, разрушая порицанием. Она прячет темноту, задыхается, маскирует бесконтрольную ложь улыбкой и теплыми словами. И чем больше она скрывает, тем сильнее становится осознание — что некогда искренняя любовь к Чеен уже не любовь вовсе. — Устала, на работе завал и... не знаю как закончить все к сроку. Работа — брюнетка из партнерской компании. Весьма схожие понятия. Нет? — Ты справишься, — рука касается лица Ким, проходясь пальцами по щеке. — А затем мы поедем куда-нибудь на отдых, как тебе идея? Дженни улыбается, не поднимая пустого взгляда. Это улыбка для нее. Для Чеен. Очередной способ замаскировать бурю, бушующую в глубине души. Пак заключает девушку в объятия, бормоча что-то невнятное про Бали и кокосовые деревья, пока в сознании Ким ярко светится неоном лишь одно предложение: «Она заслуживает большего».

— 빨간 —

— мисс Ким? К вам посетители. — Кто бы это ни был скажи... Дженни снимает оправу очков, ее взгляд устремлен к помощнице. Стрелки часов давно пересекли семь вечера, но она по-прежнему утопает в бумажных завалах, поглощенная учетом без малейшей возможности на передышку. — Разве я нуждаюсь в представлений? Она — Предшественница влечения — Вихрь, разрушивший все устоявшиеся границы. Для Дженни ее присутствие — болезненный парадокс. Лиса не просто рушит границы морали. Она — та, с кем Дженни не может найти ни победы, ни поражения. Слишком многогранна, чтобы поддаться пониманию, и слишком чужда, чтобы позволить себе полностью раскрыться. — Черен, жду продолжения историй с отдыха. Экстраверт — Душа компаний — Ангел во плоти. Одобрительный смешок помощницы заполняет проем, прежде чем она с энтузиазмом кивает. — Конечно! Не буду вам мешать мисс Ким. Хорошего вечера. Сознание Ким Щелчок замка раздается, закрываясь на полный оборот. Шаг. Еще один. Тихий, ленивый, наполненный той самой опасной уверенностью, которая бескомпромиссно сводит с ума. — Офисный шик тебе идет, — каблуки гулко отдаются в тишине. — Должна признать, на месте твоих сотрудников я бы не смогла сосредоточиться на работе. Тишина. Густая, натянутая, как вчерашняя разорванная рубашка Ким. — Ну же, Джейн, — голос Лисы тянется с едва заметной насмешкой. — Разве ты не рада меня видеть? Дженни не двигается, только взгляд выдает девушку — скользит по Лисе, цепляется за детали. Распущенные волосы, небрежно расстегнутая верхняя пуговица, губы, изогнутые в полуулыбке. Ее слабость. Ее ошибка. Пальцы Лисы скользят по краю пиджака, едва касаясь ткани. Уверенно, плавно, со всем правом владения душой плотью Ким. — Закрой дверь с той стороны, Ли. Лиса усмехается, опускаясь на край стола. — Уже, мисс Ким. Поцелуй — неизбежность. Манобан наклоняется первой, сокращая расстояние, но Дженни встречает ее уста на полпути. Губы сталкиваются резко, требовательно, ибо время не на их стороне. Дженни смотрит на нее через полуприкрытые веки, взгляд тяжелый, затянутый в предвкушении. Никаких слов — только притяжение, ощущение момента, который вот-вот закончится. Настолько острый, что хочется растянуть до предела, выжать до последней капли.

— 빨간 —

За разрушением всегда следует исцеление. Однако, второе вне возможностей Манобан. Главная душа, отравленная ее порочностью, — не Дженни Ким, а Ким Джису. Влиятельная фигура в крупном бизнесе Кореи, владелица ключевой партнерской компании для Дженни, та, чья профессиональная этика всегда считалась непоколебимой. Джису сама лично познакомила Ким и Манобан со словами: «Моя дорогая спутница, Лалиса. Она причастна ко многим бизнес-процессам, думаю, вы будете видеть ее довольно часто». Ох, знала бы мисс Ким, насколько часто. Дженни подвластна влиянию, и абсолютно точно знает, на что подписалась, когда впустила Лису в свою жизнь, но Джису... В чем ее вина? Расчетливая и непоколебимая, она — идеал, которому подражают. Девушка, чье доверие стоит дороже любых контрактов. Ведь доверие — основа любых здоровых отношений. — Любимая, может тебе перестать отравлять легкие этой, — девушка с явным укором смотрит на сигарету, обнимая со спины, — дрянью. — Успокаивает, — Лиса затягивается, не поворачиваясь. — Возможно, через время брошу. — У меня есть другой способ тебя успокоить... Невесомые поцелуи ложатся на шею Манобан, горячее дыхание Джису оставляет легкие разряды по коже. Лиса выдыхает дым, не сразу тушит сигарету, наслаждаясь вниманием. — Пойдем. Пальцы Ким замыкаются на запястье девушки, ведя ее сквозь полумрак спальни в ванную. В воздухе витает легкий аромат лаванды и жасмина, смешанный с паром теплой воды. Ванна уже наполнена, гладкая поверхность воды усыпана алыми лепестками роз, переливающимися в мягком свете свечей. Погрузившись в воду, Лиса оказывается в объятиях девушки. — Как продвигается наш проект с мисс Ким? Вопрос с уст Ким льется теплом, даже если полностью формален, ведь она доверяет Лисе как профессионалу. Она не спешит, не торопит — лишь ждет ответа, пока пальцы нежно скользят по плечу. — Все по плану, — наконец, Лиса отрывает взгляд от поверхности воды и встречается с глазами Джису. — Скоро будет первый отчет, пришлю на проверку. Довольствуясь ответом, Ким разворачивает Манобан, затягивая в медленный поцелуй. — Знала, что ты справишься, — шепчет, отрываясь от губ и слегка касаясь пальцами щеки девушки. Джису действительно верит в Лису — это четко отражается в ее одобряющем взгляде. От осознания ситуации что-то глубоко внутри Манобан едва заметно трескается. Дженни... Дженни?... Оказавшись в поцелуе с девушкой, мысли невольно возвращались к другой Ким. Данное чувство — тяжелый камень, зарывшийся в самой глубине, неподвластное ни времени, ни силе привязанности. Лиса уверена: Джису питает к ней лишь безвозмездную любовь — простую и чистую. Любит ли Лиса Джису, раз теперь ее сознанием завладела другая? Или это всего лишь безмятежная иллюзия, построенная на спешной страсти, чуждой истинным чувствам?

— 빨간 —

Истинная эссенция любви не терпит примеси лжи и пренебрежения. В ее основе лежит абсолютное доверие, прозрачность и понимание, без которых чувство теряет силу и становится жалкой иллюзией, мимолетным чувством, исчезающим в тени сомнений. Дженни ощущает, как мрак поглощает все больше. Он скрывается в уголках сознания, в те мгновения, когда она остается одна, и мысли начинают кружиться вокруг гнетущих страхов. Тревожность заполняет пространство, нарушая спокойствие, Чеен все чаще замечает отстраненность Ким. Вопросы без ответов, недосказанности и неопределенности не отпускают, сковывая цепями, не давая отдохнуть ни душе, ни разуму. Особенно перед кабинетом Ким Джису. Когда дверь кабинета открывается, Дженни чуть не вздрагивает от неожиданности, но быстро берет себя в руки, принимая привычный деловой вид. — мисс Ким, рада вас видеть, проходите. Просторы переговорной впечатляют — высокие потолки, строгий, но элегантный интерьер. Ким Джису всегда умела окружать себя таким, что не оставляет сомнений в ее статусе. — И так, думаю, данная встреча лишь формальность, — начинает Джису без излишней настойчивости. — Я знаю, как вы усердно трудитесь над проектом. И, конечно, доверяю вам в этом вопросе. Дженни едва заметно кивает, доставая лэптоп. — Да, все идет по плану, — внутри все еще тлеет странное беспокойство, — Мы на правильном пути, и скоро смогу предоставить первый отчет. Уверена, вы будете довольны результатами. — Отлично, — Джису слегка наклоняется вперед, ее глаза не отрываются от Дженни, и в этом изучающем взгляде есть нечто, что заставляет сердце биться быстрее. — Я ценю вашу работу. Но помимо всего, у меня есть несколько личных вопросов, которые мне хотелось бы обсудить. — Лиса... — неожиданная мягкость проскальзывает в обращении. Дженни на мгновение замирает, строя возможные догадки, что скрывается за этим предложением. — Как она справляется? Не думайте, что я ее опекаю, ни в коем случае, однако... — Джису продолжает, слегка прищурив глаза, подбирая нужные слова. — Она все чаще возвращается домой поздно, и я волнуюсь за нее. Если нагрузка слишком большая, я могу делегировать часть ее дел. Слова Джису тяжело висят в воздухе, заставляя грудь Дженни сжиматься от странного, неприятного чувства. В зрачках собеседницы читается искренняя забота, неподдельное беспокойство — и от этого осознания хочется отвернуться, сбежать, будто можно спрятаться от сути происходящего. Вопреки всем усилиям сохранить невозмутимость, взгляд Дженни невольно задерживается на лице Джису. Мысли путаются, желание стереть все грешные ночи, проведенные с Манобан, становится почти болезненным. Дженни противиться чувству угрызения, но оно нарастает, пробираясь под кожу, не давая спокойно вдохнуть. Хочется ударить себя за допущенную оплошность, за слабость, за то, что теперь она вынуждена смотреть в глаза девушке, которая даже не подозревает, насколько жестокой может быть правда. — Лиса... она сильная, — наконец произносит Дженни, стараясь сделать акцент на уверенности в словах. — Иногда она работает слишком много, но она справляется. Я уверена, что она не упустит важные моменты. Ответ ложится медом на переживания Джису. Поблагодарив партнершу, она провожает ее до выхода, предварительно вручая приглашение на финальный вечер с инвесторами.

— 빨간 —

В воздухе витает терпкий аромат дорогого вина и легкие ноты ванили от свечей, расставленных по залу. Гости лениво беседуют, кто-то смеется, официанты ловко лавируют между собравшимися, разливая напитки. В центре внимания — Джису, окруженная инвесторами и партнерами. Где-то рядом Дженни ведет светскую беседу, легко касаясь локтя своей девушки, смеясь в ответ на один из комментариев. Лиса стоит чуть в стороне, вальяжно облокотившись на барную стойку. Ее взгляд приковывает одна-единственная фигура — Ким... Дженни Ким. Тонкие пальцы Манобан сжимаются вокруг бокала с виски, когда Дженни подходит ближе, ее голос тонет в общем гуле вечеринки. Лиса улыбается — медленно, с намеком. — Ты выглядишь напряженной. Пальцы Манобан невесомо касаются запястья, прежде чем исчезнуть в ткани дорогого платья. — Лиса… — голос Ким ровный, предупреждающий. — Всего лишь маленькая шалость, — Лиса наклоняется чуть ближе, горячее дыхание касается кожи. — Хотя мне нравится, когда ты пытаешься меня игнорировать. Ее ладонь легко касается спины Дженни — движение почти невидимое, но его достаточно, чтобы сердце Ким пропустило удар. — Лиса, прекрати, — тише, чем прежде. Девушка суетливо осматривается в поисках случайных свидетелей. — А если нет? — шепот растворяется в шуме вечеринки. Дженни делает вид, что ничего не происходит, но в глазах читается явное предостережение. Манобан только ухмыляется, зная, что их игра только начинается. — Ты свихнулась? — Может быть, — в голосе Манобан слышится явная дерзость, дыхание скользит вдоль шеи Ким. — Тебе стоит проверить. Дженни сжимает бокал крепче, удерживая на лице непроницаемую маску. Сердце бьется ровно, сдержанно, но внутри поднимается смесь раздражения и опасного, жгучего азарта — Ты играешь в плохую игру, Лиса. Нас могут замет... — Зато ты ее принимаешь, — едва заметный намек в тоне Манобан, тень улыбки. Дженни не отвечает. Она просто делает шаг назад, вырывая себя из незримого плена чужого присутствия со словами: «Мне нужно к Чеен». Лиса не останавливает ее, наблюдая — с тем самым выражением, от которого Ким хочется одновременно сбежать и затаить дыхание. Вечер проходит относительно спокойно. Шампанское льется рекой, гости то и дело меняются местами, звуки джаза перемешиваются с приглушенным смехом и звоном бокалов. Дженни держится рядом с Чеен, поддерживает беседы, улыбается в нужные моменты. Манобан не подходит, однако Ким точно чувствует ее взгляд — легкий, касающийся, невидимое напоминание, что их разговор еще не завершён. Дженни выдыхает, поднося бокал к губам. Эта ночь будет долгой.

— 빨간 —

Lisa:

“Жду через два часа в Four Seasons”

прочитано 22:21

«— Чеен-а, прости, Джису говорит, что у спонсоров есть пара вопросов насчет некоторых юридических деталей.»

Девушка повторно сверяется с полученным сообщением, сглатывая волнение.

«— Да, я помню, что у нас завтра вылет. Обещаю, что приду как можно раньше.»

Номер. Этаж. Время.

«— Люблю, засыпай без меня.»

Дженни знает, что не должна здесь быть. Не должна подниматься по этим лестницам, не должна чувствовать, как дрожь пробегает по спине от понимания, что она делает это осознанно. Ее роковое решение принято несколько часов назад. Их путь неизбежно ведет к разбитому сердцу, и, несмотря на все попытки отклониться, финал очевиден. Они прекратят общение, прекратят неуместную маскировку. Мягкое мерцание светильников, приглушенные звуки жизни за стенами. Она замирает перед дверью, долго разглядывая цифры на табличке. Тишина внутри затягивает. Ким поднимает руку и стучит. Один раз. Второй. Дверь открывается почти сразу. Лиса. В расстегнутом платье, с бог знает каким по счету бокалом, в зрачках ярко светит —безусловная победа. — Я знала, что ты придешь. С порога девушка тянется за поцелуем — порывисто, почти отчаянно. Ким не отстраняется, ловит движение, перехватывает, прижимает ближе. Тепло тел мгновенно разгоняет напряжение, копившееся в Дженни с самого момента, как она получила сообщение. Губы Манобан неторопливы, дразнящие, но она чувствует, как Ким дрожит, и вдруг смыкает пальцы на ее талии, проскальзывая ниже, оставляя короткую линию огня на коже. — Ты так торопишься, — шепчет она у губ, прежде чем снова поймать их в глубокий, требовательный поцелуй. Дженни сдавленно выдыхает, когда Лиса мягко толкает ее внутрь номера, к приглушенному свету и разорванным границам. Спина встречает прохладу стены, пальцы зарываются в чужие темные волосы, а язык Манобан повторно скользит вдоль шеи, оставляя горячие, ленивые поцелуи. — Не здесь, — вырывается у Дженни, невольно дрожа у кончика языка, выдавая слабость. Лиса улыбается — и за секунду руки подхватывают тело, ноги сами обхватывают талию Манобан, и они падают на кровать, в глухую темноту ночи, где обязательства внешнего мира больше не имеют значения. Ткань платья задирается по ногам, дыхание сбивается в рваный ритм. — Знала, что придешь ко мне, — шепчет она, касаясь мягкие губ своими, не давая полноценного поцелуя. Дженни зажмуривается, сжимает простыню пальцами, впечатываясь спиной в постель. — Заткнись, — почти шипит она, но звук срывается на слабый стон, когда Лиса проводит языком по ее ключице. Манобан низко смеется, точно зная, где прикоснуться, чтобы заставить Ким задохнуться, выгнуться, выдать себя. — Я так люблю, когда ты злишься. Она спускается ниже, обжигая кожу дорожкой поцелуев. На секунду Лиса поднимает голову, ловит взгляд — раскрасневшийся, полный противоречий. И Дженни ненавидит ее за эту уверенность. За то, что она права. За то, что этой ночью она снова не скажет «нет». Манобан движется ниже, — не оставляя следов, но давая понять, что могла бы. Ее губы алчно изучают доступные сантиметры открытой кожи, а руки, ставшие бесстыдно смелыми, пробираются туда, где жар сильнее, чем в груди. Руки Ким соскальзывают с последней ниточки контроля, хватаясь за плечи Манобан. Секунды тянутся, и, не выдержав, бедра следуют за темпом. Девушка ловит свой азарт, резко переворачивая тело на живот и ускоряя толчки. Стоны, заполнившие пространство, становятся лучшей наградой вечера для Манобан. Поглощенная исступлением, она не торопится останавливаться, даже когда слышит свое имя на пике чувств.

— 빨간 —

— Нам нужно прекращать, — Дженни, почти шепотом, произносит слова, сама пытаясь поверить в их истинность, — это. — Что? С каких пор ты стала святой? — голос чуть более низкий, чем обычно, без лишней тревоги. Тонкая линия между игрой и реальностью размывается, когда она понимает, что слова Дженни означают больше, чем просто отказ. — Я не... это не правильно, Лиса, — руки невольно дрожат, но она все же касается лица Манобан, заставляя взгляд застыть. — Мы не можем продолжать так. — Ты что, с ума сошла? — девушка отрывается от ее прикосновения, в глазах вспыхивает гнев, смешанный с непониманием. — После всего, что было? Ты собираешься просто взять и уйти? Дженни привстает на кровати, сердце бешено колотится в груди, загораясь ответной яростью. Настолько запутанно, что теперь, когда она делает шаг к спасению, ее внутренний мир рушится. — Я устала, — от резкости ответа Лиса вздрагивает. — Устала от этого. От нас. От того, что мы разрушаем не только наши и жизни других. Я... я не могу. Молчание висит между ними. Перспектива потери загорается красным в мыслях Манобан, проявляясь в необдуманном признании. — Я люблю тебя, Дженни. Слова поднимают в груди Ким волну противоречий. Любовь... обрела острый край с тех пор, как Лиса благословила ее жизнь своим присутствием. Она внутренне не уверена, что Лиса действительно понимает, что это значит. Ведь она любила Джису тоже, верно? И сейчас, когда эти слова произнесены, они звучат как последнее оправдание для того, чтобы продолжить. — Ты не можешь просто так говорить такое, — Ким отстраняется в попытке удержать себя от паники. — Ты не понимаешь, что делаешь. Мы не можем быть вместе. Это не любовь, Лиса. Это... это просто разрушение. Манобан не может смириться с тем, что ее чувства отклонены, что ее попытка отвергнута вместе со словами, которые она считала единственными истинными. — Ты всегда выбираешь уход, — шепчет Манобан, почти зловеще, зрачки полны огня. — Ты всегда убегаешь, когда дело касается нас. Почему, Дженни? Почему ты не хочешь принять, что мы... это не просто игра? Дженни чувствует, как сердце сжимается, но не может позволить себе сделать шаг назад. Слишком долго она пытается оправдать их отношения, слишком долго идет по этому пути разрушения, не замечая, как глубоко шипы проникают в душу. — Я не убегаю, — теперь слова звучат твердо, хотя она сама не верит в них. — Я спасаю нас. Я спасаю себя. В глазах Лисы мелькает боль, но она слишком горда, чтобы показать слабость. — Ты не можешь спасти себя, Дженни, если продолжаешь это скрывать. Мы — это не ошибка. Мы — это не разрушение. Мы — это ты и я. Ведь мы можем сбежа... — Я ухожу, Лиса, прощай. Дженни в суматохе собирает вещи, стараясь не смотреть в сторону Лисы. Она чувствует, как взгляд Манобан прожигает ее, как в долгом выдохе Лисы сквозит боль. Она боится остановиться, боится замешкаться хоть на секунду — потому что тогда Лиса сможет сломать ее. Сможет заставить передумать. — Джен, пожалуйста, — голос Манобан уже не твердый, лишенный уверенности. Он ломается, как стекло, разбивается на мелкие осколки. — Останься. Дженни сжимает челюсти, закидывает последнюю вещь в сумку и направляется к двери. Лиса делает шаг в след, почти хватает ее за запястье, но замирает. Она не может насильно удерживать ее здесь. — Мы можем все исправить. Если ты просто... если ты просто останешься, — Лиса пытается дотронуться до лица девушки. Ким отступает от жеста. — Нет, Лиса. Нам не нужно ничего исправлять. Нам нужно отпустить. Манобан судорожно сглатывает, стискивая кулаки, пытаясь сдержать себя, но в глазах плещется отчаяние. Чувство, совершенно новое для нее. Она привыкла контролировать, быть той, кто диктует правила, но сейчас все, что она может, — это бездействовать перед лицом потери. — Я люблю тебя, Дженни, черт возьми! — не крик, скорее молитва. Болезненный, дрожащий звук, и Дженни ненавидит себя за то, как сильно он ее ранит. Она хватает пальто, даже не взглянув в сторону Лисы. — Прощай, Лиса. До слуха Ким доходит отчаянный всхлип, протыкающий грудь обреченностью. Тем не менее, она не может позволить себе обернуться. Дженни быстро выходит за дверь, даже бегом, прежде чем позволит слезам взять над собой контроль. А Лиса осталась позади. Стоит в той же позе, смотрит на закрывшуюся дверь, не понимая, как в один момент потеряла все.

— 빨간 —

Первая бутылка рома исчезает быстрее, чем она ожидала. Вторая обжигает горло, но не глушит боль. Лиса сидит на полу, опираясь спиной на кровать, и глухо смеется, чувствуя, как алкоголь разливается по венам. Эхо ее собственных слов разрывает голову. — Дерьмо, — бормочет она, запрокидывая голову и вытирая лицо ладонью. Бросает взгляд на пустой экран рядом. Дженни не написала. Она и не напишет. Лиса берет третью бутылку. Комната заливается истеричным смехом. Алкоголь туманит сознание, боль не уходит, она только обостряется, превращаясь в нечто невыносимое. Дженни ушла. Навсегда. Чертова Дженни. Она рывком поднимается на ноги, пошатываясь, и хватает ключи с тумбочки. В голове гулко пульсирует одна-единственная мысль: уехать. Куда угодно, лишь бы не оставаться в этом номере, пропитанном ее запахом, ее голосом, ее прикосновениями. Дверь захлопывается за спиной, и ночная прохлада обвивает плечи. Она садится в красный Ferrrari подаренный Джису на годовщину, мягко касается кнопки зажигания — мотор оживает, его рев сливается с гулом мыслей в голове. От вибрации сообщения в кармане Манобан судорожно включает экран, сталкиваясь с разочарованием.

Love:

“Лиса-я, ты где? Когда будешь дома?”

прочитано 03:21

Через секунду поступает звонок который Лиса с трудом поднимает ставя на громкую связь. — Лиса? Где ты? — голос Джису настороженный, полный беспокойства. — Черт его знает, — пьяно ворчит Манобан, одной рукой держась за руль, другой неуклюже пытаясь достать сигарету. — Ты что, пьянa? — резкость в вопросе сравним со ударом молнии, сверкающим в ночной тишине. — Возможно. — Где ты? Останови машину, я приеду, поговорим. — Лиса пьяно качает головой на приказной тон, словно Джису может ее видеть. Размытый взгляд блуждает по пустой дороге, продолжая скользить по уличному течению. — Поздно, все поздно… — она всхлипывает, одной рукой вытирая глаза, второй сжимая руль. — Что поздно? Ты сейчас где? — на фоне слышно едва различимое шуршание, девушка в спешке переодевается. — Остановись, пожалуйста. — Я изменила тебе. В трубке воцаряется тишина. Ким замедляет движения, позволяя словам Лисы осесть на пласт понимания, прежде чем снова разойтись эхом в голове. Лиса смеется, хрипло, на грани истерики. — Я спала с Дженни, — вслух это звучит еще ужаснее, чем в ее голове. — Вчера, сегодня, до этого… Все время, Су. — Лиса, — голос Джису дрожит, она цепляется в последние капли спокойствия в себе, — ты пьяна, пожалуйста, останови машину. Давай встретимся, поговорим… — Я люблю ее. Приговор к самообладанию Джису. В груди нарастает комок, болезненно сдавливающий дыхание, и сердце начинает биться быстрее, яростно пытаясь вырваться. Ее взгляд на мгновение теряется в пустоте, пытаясь осознать болезненную истину. — Лиса, остановись. Прямо сейчас. Ты не в себе! Я сейчас приеду! — в голосе Джису впервые звучит паника. Но Лиса не слышит. Или не хочет слышать. Фонари размываются в единое пятно, дорога путается перед глазами, и когда она наконец осознает, что на огромной скорости несется прямо к столбу, уже слишком поздно. — Лиса! — отчаянный крик Джису звучит где-то далеко. — ... Она вжимает педаль тормоза, но расстояние играет злую шутку. Сердце зеркально Ким рвется из груди, и на мгновение ей кажется, что все замирает. Удар. Резкий скрежет металла. Что-то хрустит — может, кости, может, сама реальность. Острая боль пронзает тело, заставляя дернуться, но уже в следующую секунду накрывает тяжесть, будто кто-то силой вдавливает ее в сиденье. Запах гари. Тепло липкой крови на коже. И тьма. Беспросветная тьма окутывает Манобан не давая ей шанса на спасение. Грань конца и начала, переплетенные в одно целое. Былое рассыпается, растворяется, оставляя за собой лишь напоминание о жизни.

— 빨간 —

Дженни бросает последний взгляд на чемодан, проверяя, все ли на месте, когда за спиной раздается голос Чеен: — Ты же не забыла наши паспорта? — В переднем кармане, — отзывается она, застегивая сумку. Чеен, довольная, кивает и направляется к двери, как в помещении раздается резкий, отчаянный стук — настойчивый, не терпящий ожидания. — Ты кого-то ждешь? — хмурится Чеен, попутно потягиваясь к дверной ручке. Движимая любопытством, Дженни присоединяется, встречая незваную гостью. На пороге стоит Джису. Глаза опухшие от недавних слез, губы сжаты, дыхание сбивчивое. Темные волосы растрепаны. В ее взгляде проглядывает нечто жестокое, от чего внутри расползается холод. — мисс Ким Джису? — Чеен моргает, не сразу понимая, что происходит. Но Джису даже не смотрит на нее. Только на Дженни. — Лиса... — ее голос срывается. Возможность раскрытия Лисой их интрижки держит Дженни в безмолвий. Дженни слышит, как Чеен что-то говорит позади, звуки распадаются в белом шуме. — Что случилось? Джису делает вдох, не решаясь сразу сообщить новости. Она несколько долгих минут не в силах заставить себя произнести нужные слова. — Лисы больше нет. Тишина. Идеальная, глухая, давящая. Чеен резко выдыхает за спиной, прикрывая лицо руками. — Что? — Она… — Джису трясет головой. — Она пьяная села за руль. Я пыталась ее остановить, но… Она врезалась. Машина загорелась. Они не успели ее вытащить. Дженни не двигается. Не дышит. Не понимает. — Нет. Это единственное, что она может выдавить. — Джен… — Нет! Она делает шаг назад. Внутренности выворачивается наизнанку. Снаружи — пустота. Чеен осторожно касается ее плеча, Дженни даже не чувствует этого. — Ты врешь. Джису закрывает глаза. Ее переполняют горе, утрата и еще больше гнев. — Ты думаешь я в том состоянии?! — Скажи мне правду, Дженни, ты действительно спала с ней? — конфронтация пускает мурашки по спине. Ким застывает, не в силах двигаться, глядя в глаза полные призрения. — Значит, да. Сколько это продолжалось? Почему ты позволяла ей это делать? — Джису делает шаг вперед, нарушая все границы приличия. Крики, как стеклянные осколки, режут присутствующих. Дженни чувствует, как грудь сжимается, но не может вымолвить ни слова. В ее голове — абсолютная пустота. Все крутится вокруг одной фразы, одного вопроса. Как она могла? Джису не дает ей времени на оправдания, ее злость неистово прорывается через сдерживаемую боль. — Ты ее убила, Дженни. Ты это сделала. Ее кровь на твоих руках! Дженни стоит окаменевшая. В глазах Джису — столько боли, что невозможно игнорировать. Каждое ее очередное слово тяжелеет, подобно раскаленному железу, обжигая до основания. Ким лишена возможности ответить, оправдаться — даже если бы захотела. Чеен, стоявшая в сторонке, все это время наблюдавшая, теперь подходит ближе, ее руки скрещены на груди, тревога читается в глазах. — Нини... о чем она? Вместо слов из Дженни вытекает слеза, медленно скользящая по щеке. Грудь сжата, дыхание почти останавливается, а тишина вокруг становится громче, чем их ссора. Джису, стоящая с непроницаемым выражением лица, вдруг делает шаг назад. — С тобой свяжется мой адвокат, — произнося последнее обращение, она просто поворачивается и уходит, оставляя после себя расколотую правду. Слова Джису проникают все глубже, оседая тяжестью в ее сознании, и прежде чем разум успевает остановить ее, ладонь Чеен со звонким щелчком встречается с кожей Дженни. — Надеюсь, оно того стоило. Ким, наконец, сглатывает, реплики по-прежнему застревают где-то в горле. На фоне Пак с обвинениями собирает оставшиеся вещи. Однако тело отказывается повиноваться, снова и снова прокручивая в голове обвинение Джису: «Ее кровь на твоих руках!». Но разве виновность разлита только на ней? Они обе совершили непоправимое. Обе шагнули за черту, откуда нет возврата. Единственное различие — Лиса ушла, непреднамеренно оставив разбираться Дженни с руинами. С ожогами на руках от огня, зажженного вдвоем, потушить который способна лишь одна из них.

— Red Terror outro —

Death is nothing at all, it does not count I only slipped away into the next room Nothing has happened Everything remains exactly how it was I am I and you are you And the old life that we lived so fondly together is untouched, unchanged What we were to each other, that we are still Call me by the old, familiar name