Благодарность, боль и зависимость

— Да отцепись ты от меня, конченный придурок, — со злобой в голосе произнес Нам Гю, прижатый к холодной кафельной стене, забрызганной пятнами крови. Выглядел он убого. Один из «крестиков» болезненно держал его за патлы, собираясь ударить головой об стену. Собрав в себе последние силы, которые, кажется, были уже на исходе, Нам Гю выставил перед собой руки и, оттолкнувшись от кафельной стены, изловчился развернуться лицом к сопернику. Хватка чужой руки на волосах ослабла, и это позволило ему ненадолго обуздать ситуацию и вырваться. Он замахнулся, но первый получил кулаком по лицу, отчего пошатнулся, отступив на два шага назад. Второй удар — сильнее предыдущего — обескуражил Нам Гю еще больше, и он отлетел на окровавленный пол, прижав ладонь к разбитому носу. Слева от себя периферийным зрением он заметил что-то цветное, фиолетовое, так выделяющееся среди господствующего вокруг хаоса, и повернул голову, чтобы проверить. Чхве Су Бон нетерпеливо и с неприкрытым удовольствием душил игрока номер 333. В руке Ли Мен Ги блеснула вилка. Нам Гю внезапно охватил страх, прежде неизведанный и такой далекий от его привычных чувств, превосходящий, наверное, даже существование самих игр. Страх этот был настолько глубоким, что сдвинул телесную боль, которую до этого приходилось усердно терпеть. Хватило секунды, чтобы дотянуться и схватить номера 333 за вооруженную вилкой руку. Под натиском пальцы Мён Ги ослабли, и охваченный аффектом Нам Гю выхватил у него вилку и в пелене дозволенной агрессии, с неистовой силой начал наносить по его руке череду глубоких ударов. Танос, до этого поглощенный борьбой, на мгновение перестал душить Мён Ги. Сначала он не понял, когда здесь появился этот идиот и откуда у него вилка, которой он так разъярённо дырявил руку долбанного крипто-падонка, но быстро сообразил, что к чему. — Die, you freak, — словно выплюнув яд, произнес Танос сквозь зубы, пожирая умирающего противника торжествующим взглядом. Хватка на шее Ли Мен Ги стала невыносимо сильной, тогда-то он и понял, что больше не может сопротивляться.

***

«Внимание! Тридцать минут до отбоя», — проинформировал женский голос диктора, кажется, въевшийся головной болью для каждого. Многие из игроков — в большинстве те, кто выбрал кружки, предпочитали не обращать внимания на физическую и моральную усталость и концентрировались на денежной награде, сумма которой неожиданно выросла за эти двадцать минут. Нам Гю сидел на кровати Таноса, кусал костяшку своего большого пальца и довольно улыбался. Его лицо сияло тревожностью, будто убийства в уборной придали ему уверенности. Если до пересчета ему удавалось бодро держать себя в руках, то после, когда оставшийся поток людей расходился, чтобы занять свои спальные места, его настиг шквал безжалостных мыслей. Они путались, и сосредоточиться на чем-то конкретном стало для него испытанием. Весь его внутренний мир сжался до одной точки, до одного воспоминания — до звуков ударов, криков, до алой крови, что текла по полу уборной. Он бросился на одного из «крестиков» с такой силой, что ему казалось, что пульс его до сих пор остался отпечатанным у него на ладонях. Где-то он оказался слабым, но если бы его не швырнули... Если бы он случайно не заметил, Танос был бы мертв. Нам-Гю начал чувствовать раздражение, панику и... что-то еще, чего не хотел признавать. Его ноги все еще подкашивались от адреналина после потасовки. Он перевел взгляд на Чхве, и его сердце вдруг забилось быстрее. Для самого Таноса словно ничего не произошло. Он бесшумно сидел рядом с Нам-Гю, прислонившись спиной к той же прохладной кирпичной стене. В его взгляде не было и тени сожаления или страха, только обычное для него залипание. Нам-Гю и Танос сидели рядом, оба в своей и чужой крови и оба уставшие после стычки. — Я же говорил, что убью этого дебила, — сказал Танос, свесив руки с колен и повернувшись к Нам-Гю. Смерть номера 333 была для него столь долгожданным событием, что даже сейчас, без наркотика, он чувствовал себя настолько хорошо, что его захлестнула эйфория. — Когда выйдем отсюда, получим деньги и заберем его телку, — сказал Нам Гю и выдавил из себя что-то на подобие смешка. — Или она тоже пополнит наши карманы. Его взгляд блуждал по территории «крестиков» в поисках Джун Хи, и когда их взгляды пересеклись, он жестом пальцев сымитировал половой акт, и губы его расплылись в издевательской улыбке. — Ты будешь моей, сучка, — крикнул он, приставив ладони к губам словно рупор. Джун Хи мгновенно отвернулась. Осторожно опустив голову на плечо Таноса Нам-Гю сказал: — Смотри, это трофей. — с гордостью произнес он, показав ему окровавленную вилку, которую разглядывал с неподдельным удовольствием. — Его кровь будет напоминанием о том, что будет, если наебывать людей. Круто я его? Мён Ги... Ублюдок, наверное, даже не понял, что случилось. — Он изобразил удар, сопровождая свои слова смешком. — Я будто рвал отбивную. — Точно, — взгляд Таноса на мгновение задержался на вилке в руке Нам-Гю, которой тот нелепо размахивал, и усмехнулся, взяв ее. — Этот дебил действительно думал, что убьет меня вилкой? — Он прокрутил прибор в руке и с противной горечью представил, что такое вполне могло случиться, если бы по счастливой случайности рядом не оказалось вечно блуждающего за ним щенка. Как его там..? — Спасибо, Нам Су. Это было crazy cool, bro-о. Он приобнял его за плечо и прижал к себе поближе. Слова благодарности со стороны Таноса звучали уж слишком непривычно. Такие «вежливые» манеры проскакивали у него чаще, когда он обращался к Мин Су. Вообще к Мину Су он обращался как-то по-особому; обнимал и держал за руки, разве что оказывал давление, но это вполне логично, учитывая, что им нужно больше кружков-союзников. Он допускал мысль о том, что это всего лишь манипуляции, но гребаная ревность разъедала его всегда, когда Мин Су оказывался рядом. — Да... — голос его звучал устало, почти смиренно, но он не оставлял попыток завоевать внимания Таноса, который ни во что его не ставил. — ... было бы тупо умереть от вилки, еще и от рук такого идиота, как Мён Ги. Можно считать, он вернул нам должок. Как думаешь, на что потратим? Как насчет пару ночей в клубах, а, Танос? Танос сдержанно усмехнулся, но промолчал. Он отнесся к его словам настороженно, будто прислушиваясь не к значению, а к интонации — Честно, — продолжил Нам Гю, невероятно воодушевленный личной расправой, — он заслуживает именно такой смерти. Представь, как будет ахуенно тратить деньги стоимостью его жизни. Все наши траты за его счет, — говорил он настолько спокойно, словно обсуждал погоду. Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была не столько веселой, сколько пропитанной холодной удовлетворенностью. Танос посмотрел ему в глаза, встретившись с оживленным, почти маниакальным выражением лица Нам-Гю. Он провел по своим выкрашенным волосам. — Нам Су, хватит. Ты сначала сам выживи. — Сказал Чхве. Иногда Нам Гю действительно переходил черту, и тогда его было просто необходимо ставить на место. Нам Гю почувствовал, как в груди становится тяжело, и эта тяжесть поднялась наверх, образуя ком в горле. Ебаный Танос. Может быть, не стоило геройствовать, а позволить Ли Мён Ги пырнуть его вилкой, тогда было бы не важно, как он относился к игроку номер 125. Он бы забрал его крест с таблетками и продолжил игру. Никакой ревности, никаких эмоций, ничего. Только он, наркотики и денежный приз. Нам Гю прилег на плечо Таноса и уставился в низину верхней койки. Вокруг витал спертый запах крови, которым были пропитаны их кофты и футболки. Не то чтобы мерзко, скорее просто неприятно. Но это не только их собственная кровь, но и кровь игрока 333. — Нам Гю, — поправил он. — Да-да, точно. Ты... Нам Гю. Танос сделал паузу. Его разум лихорадочно работал, перебирая мысли. Потом он снова усмехнулся, и усмешка эта появлялась у него, когда его голову посещали весьма интересные мысли. Он повернулся к Нам гю. — Или «Намю»? — произнес Танос, словно пробуя это прозвище на вкус. — Так проще. Нам Гю приподнялся, опираясь на левую руку и выражение лица Таноса рассмешило его. Он заправил за ухо свалившуюся черную прядь волос. — Намю? Что еще за «Намю»? Наблюдая за тем, как он смущался, Танос почувствовал легкое удовлетворение. Видеть его в таком положении было приятно, и новое прозвище возымело желаемый эффект. Он притворился, что не понимает, какое влияние его слова оказали на Нам Гю. — Ну, считай это прозвищем. Типа-а, между нами друзьями, не более того. — Хорошо, Танос, хорошо, мне нравится. «Намю», это ведь сокращение моего имени, — додумался он, прокрутив в голове на первый взгляд глупое прозвище, которое ему придумал Танос. Он убрал всего лишь одну букву, с которой почему-то у него возникали проблемы и это было эффективным решением. Казалось, этого было вполне достаточно, чтобы перестать испытывать ревность, так или иначе настроение Нам-Гю улучшилось. Хотя, определение Таносом их дружбы (если, это можно было так назвать) как просто «дружбы» не сильно впечатляло. Ублюдок словно знал, о чем говорит.        Нам-Гю опустил свою ладонь на грудь Таноса, поудобнее устраиваясь на его плече. Он верил, что осторожное сближение поможет Таносу открыть глаза и наконец обратить на него внимание. Пальцами Нам-Гю нежно прошелся по серебряной цепочке, уходящей под грязную футболку Таноса, где скрывалось то, что, собственно, их и сближало. Его пальцы остановились ровно у основания воротника. — А что насчет Мин Су? Крысеныш выскользнул из нашей мышеловки, но только потому что ему помогли. Теперь его некому защищать.              Пока Нам Гю излагал свои мысли, Танос наблюдал за передвижением его пальцев, удивляясь, с какой фамильярностью этот идиот относится к нему. Это раздражало и впечатляло одновременно. Почувствовав безграничную, как казалось, вседозволенность, Нам гю принялся накручивать цепочку на палец, желая добраться до креста. Танос нахмурился, но не остановил его. Когда подвеска - металлический крест оказался между пальцев Нам Гю, Танос хмыкнул, его пальцы ловко открыли крышку и в кресте показались разноцветные таблетки. — Ты прав, — согласился Танос, закинув желтую таблетку себе в рот. — завтра ему просто придется нажать на ебаный кружок. — Я убью его этой грязной вилкой, если он еще раз... — начал Нам-Гю, но не успел договорить: Танос движением большого пальца быстро надавил ему на нижнюю губу. От неожиданности Нам Гю раскрыл рот, а Танос медленно, с нарочитой издевкой, опустил желтую таблетку на его язык. Действие его было столь обескураживающим, что Нам-Гю опешил. Он не двигался, ощущая тепло пальцев и сладость таблетки, после чего на мгновение их суровая реальность будто растворилась.

***

После отбоя в помещении погас свет. Интенсивная игра на выживание изматывала целиком и полностью, так что для навязчивых мыслей просто не оставалось места. У Чхве было точно также, но сегодня один мудак решил все испортить. Он сунул руку под подушку, где нащупал вилку. Стоило ему только подумать о том, что крипто-ублюдок мог покончить с ним столовым прибором, его пробирал смех, только Танос не смеялся. Нам Гю в самом деле буквально спас его, и неважно, какова была тому причина — его странная искренность или тяга к наркотикам. Чхве знал о его странных чувствах. Точнее, догадывался. Этот дебил не умел скрывать эмоции должным образом. Он не мог заснуть уже больше часа на узкой койке, которую делил сегодня с Нам Гю. Тот лежал на его плече, прижимаясь к телу, закрыв глаза и позволяя накатывающему наркотическому оцепенению скрасить границы реальности. Он начал ощущать, как нервозность растворяется, как лед в тепле. Подсознательно Нам-Гю понимал, что это ненадолго. Понимал, что впереди еще больше испытаний, жесткости и риска, что в конечном итоге должно привести их к невменяемому денежному призу. Но сейчас... Сейчас он тянет момент, цепляясь за Таноса, как утопающий за лодку. Спал практически на нем и иногда беспокойно двигался, обнимая Чхве то за плечи, то за талию, то сжимая в ладони подвеску-крест, который висел у него на шее. Теперь этот крест принадлежал им обоим. Тишина позволяла мыслям Чхве обдумать многое. Перед его глазами снова явилась сцена из туалета: Мён Ги, его бледное от удушения лицо и сжимавшая вилку рука (последнее пришлось представить). Смерть была практически неизбежной, если бы не Нам... Нам Гю? Который вмешался в самый последний момент. Стоило ли его как-нибудь за это отблагодарить? Возможно. Он уже давно замечает взгляды Нам-гю, задерживающиеся чуть дольше, чем стоило бы. Стоит признать, что мысль о том, что Нам гю испытывает к нему какие-то чувства, была странной, но не совсем неприятной. Можно и подразнить его. Не слишком жестоко, конечно, — лишь в меру, чтобы увидеть его смущенное лицо и краснеющие щеки. Это казалось ему одновременно дерзким и странно правильным — награда за спасение, шутка и, возможно, ответное признание. Танос перевернулся на бок, чуть толкнув Нам Гю локтем. Сначала осторожно, потом чуть сильнее. Тот издал невнятный звук, не открывая глаз. — Эй... — голос Чхве был негромким, почти шепот. — Проснись. Спящий, наконец, приоткрыл глаза, моргая, словно не понимая, где находится. Постепенно сознание возвращалось к нему, и он сел и протер руками лицо. — Что случилось? — спросил Нам Гю, сонным голосом и приподнялся на локти. — Пошли — голос Таноса был ровным, но в нем было что-то странное, что-то настойчивое. — Куда? Что ты задумал? Мы нападаем на крестиков? — Are you fucked up? Намю, что у тебя за дебильные мысли? Пойдем в туалет. — Танос толкнул его в плечо, но затем схватил его за руку и повел в конец помещения. — В туалет?.. — Нам Гю нахмурился, сбитый с толку, но не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого смиренное последовал за Таносом. Они пошли к двери, ведущей в коридор и санузлы. Танос трижды настойчиво постучал в проем на месте окошка, совсем не заботясь о том, что разбудит этим других участников. В конце концов с той стороны открылась створка и показался охранник, который уже, вероятно, догадывался, о чем его будут просить. Однако он оставался неподвижным и вот-вот готов был закрыть окно, но первым заговорил Танос: — Видишь ли, бро, мне и моему boyfrie-e-e-nd нужно отлить. Сечешь? Я знаю, что вы не любите открывать эти двери и все такое, но тебе лучше это сделать, потому что я готов обмочить эту ебаную дверь. — Он подошел к двери вплотную, так что его лицо практически касалось ее. — Эй вы там! — присоединился Нам Гю, который быстро принял комичность ситуации. Его лицо выражало гримасу ложного вызова. — Если этот придурок начнет, я к нему присоединюсь. Представляешь, как здесь будет вонять? Очень ужасно. Маска охранника-кружка маячила перед глазами не очень долго, вскоре последовало легкое щелканье замка. — Парень? С чего это ты меня так обозначил? — осторожно спросил Нам Гю, когда они вошли в уборную. Он старался сохранить твердость в голосе, хотя ладони уже начали потеть. Он сымитировал что-то наподобие смешка. — Хватит косить под идиота, — напористо сказал Танос. Весь его вид кричал о том, что он взвинчен. Так он выглядел при их последней стычке с Мён-Ги. Так что веселье с лица Нам Гю слетело мгновенно. Ему нравилось, когда Танос был раздражен, до тех пор, пока это не касалось его. — Че-то ты странно себя ведешь,boy, — жестко бросил Танос, и его брови сдвинулись. — Не понимаю, о чем ты, — глаза Нам Гю метались, словно он искал выход из этой ситуации. Танос шагнул ближе. Его высокая фигура легко заняла доминирующую позицию в пространстве между ними. — А что жмешься ко мне постоянно? Я тебе типа нравлюсь? — Танос приподнял бровь, глядя на Нам-гю с легким любопытством. — Нравишься? Не-ет, с чего это? — нервная усмешка, с которой Нам Гю это произнес выдавала его ложь. — Мы же лучшие друзья и все такое, я просто переживал за тебя как нормальный друг. Послушай, я бы не хотел потерять тебя, — вскоре он начал тараторить слишком быстро, даже чересчур эмоционально, что хитрая улыбка тронула уголки губ Таноса. Слушать его было совсем необязательно. Он чертовски хорошо понимал, что творится в голове Нам-гю, но решил пока подыграть. Видеть его таким нервным и на взводе было редким зрелищем. — Тогда будешь моим телохранителем, — заметив на лице 124 замешательство, Танос усмехнулся, —  Тебе стоит расслабиться, Намю .Relax,okey? Он вытащил из-под футболки железный крест и закинулся сразу двумя таблетками, чем удивил Нам Гю. Он улыбнулся, наивно полагая, что наркотики — это единственное, чем может отплатить Танос за спасенную жизнь. Хотя, например, в случае Мин Су он бы просто пожал ему руку. И вот опять он лезет в голову, когда не нужно. Сейчас здесь для Мин Су не было места. Нам Гю запутался между тем, что именно ему нужно от Таноса: признание, наркотики, дружба или... отношения? А может, все сразу? Не слишком ли эгоистично? — Три и практически подряд? Вау, крышак точно снесет. — Хочешь, чтобы и у тебя крышу снесло, а, Намю? — Еще спрашиваешь, — Нам Гю был возбужден таким щедрым предложением и тем, что не пришлось самому клянчить дозу, — ты был прав, эффект от них лучше экстази. — Of course. Итак, ты действительно готов? Чхве поправил свою нелепую прическу и только после практически вплотную подошел к Нам Гю, под натиском давления прижав его спиной к розовой кабинке. Уголок его губ поднялся вверх. Еще пару часов назад они устроили здесь кровавую бойню, а сейчас стояли напротив друг друга в абсолютно чистом помещении (к счастью, охранники всегда действовали оперативно). В мыслях обоих не осталось места для такой мелочи, как чья-то смерть. Нам Гю хотел ответить, когда Танос, движимый непонятным внутренним импульсом, пальцами аккуратно скользнул по его черным прядям, наматывая их на кулак. Танос ощутил жар, и сжал волосы еще сильнее, словно требовал подчинения. В помещении разлетелся шум от удара кулаком по кабинке. В одно мгновение Танос поддался вперед, одной рукой удерживая Нам Гю за затылок. Следующее, что осознал Нам Гю, это то, что Танос мягко, но напористо прижался губами к его губам. Целовал он резко, целенаправленно и без промедления. Его чрезмерная настойчивость понравилась ему. От неожиданности он начал задыхаться, теряясь в вихре эмоций, пока его сознание обрабатывало происходящее. Еще через секунду вкус на языке сменился странной сладостью. Нам Гю сразу понял. Таблетка. Танос хитро протолкнул ее языком прямо ему в рот. Пока Нам-Гю осознавал случившееся, Танос отстранился, вновь принимая невозмутимый взгляд, словно только что ничего не произошло. — Почувствовал? Нам Гю не успел возразить и застыл в растерянности, в легком шоке. Мир вокруг начал менять очертание. Звуки стали громче, краски ярче, а каждая мысль блуждала, как в извечном круге, не имея начала и конца. В груди бешено застучало сердце, а в пальцах запульсировала горячая кровь. Все случилось так быстро. Нам Гю вновь посмотрел на Таноса — его глаза, как омуты, словно затягивали в иной мир. А потом силы воли стало недостаточно. Он стиснул губы и решил отомстить за тот дерзкий первый шаг — втянул его в новый, куда более страстный и настойчивый поцелуй. В этот момент тишину в туалете нарушил только звук их шагов. Нащупав рукой дверь кабинки, Нам Гю распахнул ее, ухватив Таноса за ворот кофты. Танос закрыл за собой дверь и прижал Нам Гю к плиточной стене, позволяя ему исследовать его губы и шею. В этот момент все вокруг перестало существовать. Только они двое. И жар. Жар и бешеный ритм сердец не позволяющих остановиться. Телом Нам Гю был уже практически вдавлен в стену, кажется, Танос не заботился о его удобстве. Он жадно цеплялся пальцами за его кофту, почти что раздевал, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, то потеряет его. Лишь при одной мысли, что только Чхве — тот самый популярный репер с клуба, для кого его существование было ничем иным, как развлечением в этой жестокой системе, мог одной рукой сделать ему больно и хорошо одновременно, будоражило и возбуждало. Без Таноса он потеряет свое место, и темная пучина поглотит его без остатка, превратив его в нечто ужасное. Руки Таноса так нагло, так по-собственнически скользили по талии Нам Гю, а затем, окончательно потеряв контроль, он сел на крышку унитаза и потянул за собой Нам Гю. — Блять, ты  чуть не разбил его, — сказал он, жадно глотая воздух. Его глаза заиграли азартом. Танос порвал поцелуй, запустив руку в свои растрепанные волосы, стараясь успокоить бешенное дыхание. Нам Гю слегка наклонил голову и произнес: — Это ведь не первый наш с тобой поцелуй. — О чем ты? — нахмурился Танос. Его слегка растерянный взгляд впился в сто двадцать четвертого, будто он пытался выловить из трясин воспоминаний подобный случай. — Помнишь я уже говорил, где мы познакомились — в клубе? — И что дальше? — Я тогда попросил отнести тебе наркоту, а потом ты вернулся и пригласил меня в Вип-комнату, припоминаешь? Танос лишь медленно покачал головой то к правому плечу, то к левому и посмотрел на потолок в жалких попытках вспомнить что-то подобное. Некоторые фрагменты всплывали, а что-то навсегда улетучилось из его головы в тот вечер. — Я пришел туда и офигел. В комнате было несколько человек, — продолжил Нам-Гю, — все обдолбанные до чертиков. Рядом с тобой еще две телки тусовались. Одна из них отшила тебя, и ты подошел ко мне, пьяный как черт. Знаешь, что ты сделал, Танос? Ты поцеловал меня. Прямо там. Прямо при всех. И был слишком напористым, твердил что-то про благодарность за дозу и называл меня красоткой Соён. Ты был пиздец каким пьяным. — А может это ты был обдолбанным, что тебе привиделась эта чушь, Намю? Соён — моя бывшая, я ни за что не спутаю ее с какой-то шлюхой или ослом. — Так ты хотел поцеловать бывшую, а под руку попал я, козел? Дерзость Нам Гю стало последней каплей в переполненном сосуде Таноса. Он грубо схватил его за челюсть. — Ты думаешь, что можешь говорить мне такое дерьмо и тебе ничего не будет? — прошипел он, притягивая лицо Нам Гю ближе, настолько, чтобы тот слышал, почти чувствовал силу эмоций, разрывающих каждую его фразу. — Закрой свой рот, дубина. Или я тебе его закрою менее приятным для тебя способом. Сильное давление на челюсть заставило Нам Гю выдохнуть. Короткий стон вырвался из его губ, грубо пересекаемый болью. Он чувствовал, как напряжение Чхве передавалось через пальцы и вибрировало под кожей, как крик под водой. Боль была реальной, вызывающей, горячей. Но вместе с ней, что-то иное разлилось по венам Нам Гю — что-то такое, от чего сердце забилось быстрее, а дыхание стало тяжелее. Он не понимал что это, но оно ему нравилось. Это как трудно осознаваемое наслаждение. Еще мгновение, и он понял: он кончил.