Red Roze

—Ваше величество… Она просила никого не пускать. Даже вас.— перед палаткой встал солдат, его лицо было скрыто шлемом, обнажена лишь грудь, но по клейму на правом плече Мидей понимал, он из второго отряда. Её подчиненный, значит будет стараться исполнить её волю.  Сказать по правде, плевать ему было, чего она там хотела. Она исполнила приказ, а значит её как минимум стоит похвалить, как максимум лично. Сделать это в виде благодарственного письма может стать в скором времени невозможным, поэтому он пришел сюда сам. Один.  —Мне плевать, прочь с дороги.— Мидей с силой оттолкнул солдата со своего пути, делая шаг ко входу, тот в ответ уцепился за руку принца, стараясь оттащить назад.  —Генерал приказала никого не пускать! Никого!— Мидей лишь цыкнул, сбрасывая руку соладата, а после отодвигая штору, что скрывала вход в палатку.  Внутри было темно и пахло кровью, спиртом и лекарствами. На операционном столе лежала она. Жалкое зрелище. Разрезанная одежда под ней, даже время не стали тратить чтобы снять. Живот изрезан, из него торчат трубки, а кровь и неизвестная ему жидкость сочится из швов и ран. Грудная клетка едва вздымается, а сама грудь прикрыта окровавленной тряпкой. Наверняка знала, что Мидей зайдет, потому попросила медсестер прикрыть свой срам чем было.  Лицо покрыто швами и гематомами, один глаз, кажется, отсутствует. Мелкие порезы покрывали шею, перелом ключицы отражался темным пятном на коже. Левая рука от локтя и ниже была такого же цвета, наверняка вся изломана, странно что не ампутировали вовсе, на правой клеймо в виде черной розы, едва заметной на фоне темных кровоподтеков. Самыми целыми оказались ноги, избитые, изрезанные, но целые. Враг явно стремился убить с одного удара, а потому в ноги и не целился, старался перерезать глотку или выпотрошить.  Она медленно повернула голову, слегка открывая здоровый глаз.  —Я приказала не пускать вас.— хриплый шепот сорвался с израненных губ. Мидею не было её жаль, ему было по-большому счету плевать. Жива или умерла - без разницы. Без разницы, что знал её больше половины жизни, без разницы, что она научила его стратегии боя, без разницы, что он сам лично назначил ее генералом. На службу она больше не вернется, да и выживет вряд ли.  —Я не подчиняюсь приказам генерала.— она на это ничего не ответила, лишь закрыла глаз.  —Зачем вы здесь.— её голова снова легла ровно, должно быть ей больно поворачивать шею.—Посмотреть на мой позор?— —Отнюдь.— Мидей сделал тяжелый шаг ближе, лучше разглядывая торчащие из брюха трубки. Наверно они закачивают кровь обратно, или быть может помогают пострадавшим органам функционировать.—Должен похвалить вас, я думал, что вы не выполните мой приказ.— —Могли бы отправить благодарственное письмо.— она едва заметно закашлялась.—Приказ может быть не выполнен только в случае моей смерти.—   —Я боялся, что письмо может не дойти до адресата, поэтому пришел лично.— в своем плачевном положении она, не поворачивая голову, перевела взгляд на Мидея. Даже так она все равно строга до предела. Принц уверен, было бы её состояние чуть лучше, она бы поднялась на ноги и отдала честь.  —Не смейте хоронить меня раньше времени.— и снова глухой, слабый кашель. Мидеймос видел, что к её рту подведена трубка, через которую откачивали кровь, чтоб генерал не захлебнулась. Гуманнее было бы добить ее, все же сейчас она напоминала лишь поломанную оболочку человека, от которого остался лишь прежний интеллект.—Все это - временно. Тело, как и любой инструмент, можно восстановить. Вот увидите, я…— принц легко положил ладонь на рот, буквально затыкая ее.  —Хватит, Децима.  Собственное имя заставило поджать губы. Здоровым глазом она оглядела его фигуру с ног до головы. Он жив и здоров, и останется таким же до скончания веков. Мидеймос бессмертный, тот, кому она посвятила свою жизнь, за кого дралась. Сейчас же этому бою пришел конец и пора признать свое поражение.  —Полжизни с черной розой на руке.— прошептала она, а из обоих глаз покатились слезы. Черная роза - символ печали и смерти. Она самолично заковала себя в эти оковы лишений, выгравировав на кисти этот знак. Нести смерть и хранить печаль стало предназначением, её миссией во имя принца. Это означало принадлежать ему. —Прошу, когда я умру, принеси мне на могилу пару красных, хотя бы для контраста.— красные розы - олицетворение любви и жгучей страсти. В Мидее она увидела именно красную розу, а потому поклялась служить не королю Еврипону, а самому Мидеймосу, видя смысл своей жизни уже в этом.—Пожалуйста…— целая рука неожиданно для принца поднялась, стараясь дотянуться до его лица. Конец уже совсем близок.  —Обещаю.— сжимая холодную ладонь, принц положил её на свою щеку. Пульс в ней чувствовался все слабее, а рука стала медленно ослабевать, падая вниз. Все что её сейчас держало - хватка Мидея.  —Для меня было честью служить вам. До свидания, принц.— напряжение мышц ослабело окончательно, конечность рухнула на кушетку куском мяса, глухим эхом отражаясь в сознании Мидея. В её глазах медленно угасала жизнь: хрусталик едва заметно мутнел, ресницы перестали дрожать, а по щеке скатилась последняя слеза. Грудь больше не вздымалась.  Пальцы потянулись к бледнеющему лицу, оглаживая еще теплые щеки, испещренные мелкими ссадинами и парочкой швов. Не отдавая отчет собственным действиям, Мидей медленно склонился над ней, глядя в потухший глаз и изуродованное лицо, и оставил легкий поцелуй на израненных губах.  Жизнь казалась ему бесконечной, и была такой на самом деле, вот только окружающие его люди были не столь стойки перед лицом Танатос, что он понял слишком поздно.  —Все розы попадают в ад.