Под белым крылом

Со для смерти Феодоры прошла неделя. Вскоре её бездыханное хрупкое тельце похоронили, провожая в мир иной. Николай Васильевич простился с любимой бывшей женою, не переставая проливать слезы. Последнее мгновение...Последним взглядом окинул Николай бледное личико Федоры, перед тем, как закрылась лакированная крышка гроба. На душе через чур больно. Воспоминания так и лезут в голову, не давая покоя. Сглотнув, юноша присел на корточки, оставив букет белых цветов у глубоко зарытой ямы. Рассказы Феодоры по-прежнему продолжали набирать популярность. Кто-то был её кумиром несколько лет, кто-то только недавно узнал писательницу по информации в Интернете и с горечью заинтересовался. Николаю закрались в памяти счастливые моменты совместной жизни. Поздним вечером под ночником он читал в слух один из законченных романов Феодоры, обнимая её свободной рукой. Ей нравился голос любимого человека, что как от сказки на ночь, потихоньку засыпала в это тёплых объятиях... 1. Жизнь заиграла новыми оттенками красок. Не совсем яркими, но и не серыми. Сигма постепенно рос под наблюдением отца. Николаю удавалось веселить и радовать малыша не только своим времяпрепровождением, тем самым чувствуя себя на двух работах, но и материально удовлетворял его потребности. 2. — ...Какой же ты у меня умничка! Ты таким сильным вырастишь, все девчонки обзавидуются! А за маму съешь? Маме будет приятно, — приговаривал юноша на кухне, кормя "самолетиком" из пластиковой ложечки Сигму злаковой кашей. В двухгодовалом возрасте ребёнок не отказывался от поедания густой каши, совсем неаппетитной на вид. Больше всего его веселила мимика родного папы, да так, что он не обращал внимания на вкус каши и с радостью открывал рот при очередной порции. Не успел юноша набрать в ложку немного питательных злаков, как вдруг его пробила резкая дрожь в теле от неожиданного слова: — Мямя... Негромко, но достаточно слышно повторил ребенок за папой, облизывая губы после еды. Николай ненадолго остолбенел. Прикрыл рот свободной рукой, а второй попытался поставить на стол ёмкость с остатками каши. Его первое произнесенное слово — мама. Мама. Которую он никогда не видел и не увидит в жизни, но обязательно её запомнит. 3. Когда Сигма подрос до трех лет, Николай отправил его в детский сад. По началу мальчику становилось трудно влиться в коллектив. Однако спустя несколько дней Николай начал замечать его улыбчивым, когда забирал после своего рабочего дня в цирке. Это и означало, что Сигме удалось наладить отношение со сверстниками... 4. Детскую кроватку, на которой пару лет спал со дня рождения мальчик, Николай продал вместе с нелюбимыми детскими игрушками и за накопленную сумму денег приобрёл для сына отдельную, немалого размера кровать. Сигме очень нравилось на ней прыгать. Она мягкая, свободная и просторная для его невысокого роста и малого возраста. В первый же день после постановки кровати Сигма моментально расставил все свои мягкие игрушки, подаренные папой. Всё это время игрушки лежали на полках письменного столика, расположенного рядом с новой кроватью. Скоро полки будут заполнены книжками, школьными учебниками и тетрадками... К четвёртому дню рождения Николай подарил родному сыну белого плюшевого зайку, который отныне стал лучшим другом детства. Он полюбил его, как родного домашнего зверька: брал с собой в садик, усаживал на стол рядом с тарелкой первого блюда. Даже в ванну брал и купался с ним. Но после того, как намочил зайчика в мыльной пене, с грустью перестал его купать, чтобы сохранить приятную "бархатную шерстку". Коротко сказать, не мог с ним расстаться ни на минуту. 5. Несмотря, что ребенок имел свою собственную и очень удобную кровать, он ещё долго привыкал к ней. Ему не спалось без папы, каждую ночь лежащего рядом в обнимку. Николай засыпал раньше сына от усталости за рабочий день, пока Сигма хлопал глазами в темноте. На удивление, он оказался активным ребенком. По ночам все время вертелся, крутился в разные стороны, пытаясь лечь поудобнее. От этого просыпался молодой отец. Впрочем, пару раз Сигме удавалось заснуть раньше папы, но не в обычной позе. В один из дней его голова лежала горизонтально не на подушке, а на животе Николая, при том, что его ноги слегка свисали с кровати. А бывало, что засыпал сразу сверху на папе, будто изображая себя двойным покрывалом. Зато тепло и удобно. Возможно, со стороны выглядело очень смешно и даже славно, но находится в такой обстановке некомфортно от слова совсем. Николай не пытался скинуть с себя лишний груз или просить ребёнка лечь на свободную половину кровати. Сигма спит. Он наконец-то смог заснуть спустя несколько попыток поудобнее лечь. Да ещё с еле заметной на губах улыбкой. Николай решил смириться. Даже если было неудобно лежать под лишним весом, он перетерпит. Главное, что Сигме хорошо... В пять с лишним лет, ко дню Восьмого марта Сигма вместе с ребятами в детском саду делали открытки своим родным мамам. Открытка состояла из написанного пожелания внутри и объёмных цветов, сделанных из разноцветных салфеток. Открытка получилась красивая. Сигма очень хотел, чтобы эта открытка предназначалась папе, ведь на тот момент не знал ничего о родной маме. "Кто она? Почему бросила папу? А любит ли меня? Или она меня не знает?" — такими вопросами мысленно задавался ребёнок, сомневаясь, что мама вообще заслуживает подарка. Сигма сделал так, как рассказывала воспитательница: подписал открытку "Маме" и пожелал ей хороших напутствий, повторяя за другими ребятами. Николай решил послушно молчать о жизни Феодоры, чтобы не портить детскую психику словами о смерти. Пускай немного подрастёт, а захочет поинтересоваться, обязательно расскажет. Этот вечер настал сегодня. Подарив раньше назначенного времени открытку папе, принадлежащая как "Маме", Сигма ненадолго засмущался спрашивать. Глядя на грустное выражение лица папы, он понимал, что сейчас не до вопросов. Николай спичками зажёг восковую свечу, поставив рядом с фотографией любимой жены, после чего перекрестился перед иконами. В марте, перед женским праздником, он перенес тяжелую потерю близкого человека. И теперь каждый Божий год ребёнок наблюдает за этой картиной, размышляя и интересуясь все больше. Как и в прошлый раз, Николай взял на руки ребёнка, подойдя ближе к горящей свече, чтобы показать сыну всю ту же прежнюю фотографию улыбающейся Феодоры в рамке с заделанной чёрной лентой на уголке фотографии. Долго они пробыли в тишине, глядя, как плавится восковая свеча, стекая медленной каплей до металлического подсвечника. Сигма собирался уже что-нибудь произнести, как отец со вздохом прервал тишину, открывая рядом стоящую шкатулку с украшениями. Он достал оттуда золотистый нательный крестик на капроновой нитке, а затем лёгким движением руки надел его через голову на шею ребёнку. — Смотри, Сигма, это золотой крестик. Храни его как талисман. Не теряй и не показывай другим! Отныне он принадлежит тебе. Помнишь, как я тебя учил креститься? Ребенок кивнул. — Покажи, как помнишь. В медленном темпе, да бы не совершить ошибку, Сигма сомкнул три пальца вместе, поднося ко лбу. Он нанёс крестное знамение правильно, вызывая приятную радость в глазах Николая. — Все верно. Молодец! — похвалил отец ребенка, бережно целуя его в щеку. Сигма решил, что дождался самого подходящего времени для вопросов. Когда, если не сейчас? Не долго думая, мальчик поинтересовался, обнимая родного человека за плечо, чтобы держать равновесие на руках у взрослого. — Папа, расскажи о маме. Кем она была? Николай ждал этого вопроса от ребенка как можно скорее. И все-таки дождался. Улыбнувшись нерадостной улыбкой, он, не отрывая взгляда с фотографии, с протяжным вздохом начал с хорошего: — Твоя мама всегда мечтала стать актрисой театра. Но остановилась в писательской сфере. Позже я тебе обязательно покажу её рассказы...Она тебя так хотела, так ждала твоего рождения... — А где она сейчас? — На мирном облаке... — Николай понимал, что вдаваться в подробности для Сигмы не нужно. Лучше всего донести до сына правильную информацию, которая его устроит. — Я хочу, чтобы ты знал, что она тебя очень сильно любит. И впредь попросила меня позаботиться о тебе. —  от части так оно и есть. Николай не соврал, но и недорассказал всю правду во благо ребенку. — Это она тебе сказала? — спросил Сигма удивленным голосом. — Да. Ты такой у меня догадливый! — разбавил грустную обстановку Николай приятными комплиментами, вызвав у Сигмы счастливую улыбку, разделённую вместе с папой. Стрелки на часах гласили, что настало время ложиться спать. Николай проконтролировал Сигму: уложил его, укрыл теплым пледом, не забыв погладить по светлой макушке и от всей души оставить нежный поцелуй на лобике сына. Сигма любил отца больше всех на свете, поэтому не мог выпустить его из нежных и долгих объятий, вдыхая через плечо приятный аромат постиранной кофты. Отдельная комната мальчика, выделенная ему год назад, расположена по соседству с папиной комнатой. Если повернуть голову в сторону двери, можно увидеть вдалеке комод, на котором на данный момент догорала восковая свеча. Мальчик лежал один в полночной темноте и наблюдал из соседней комнаты на маленький огонёк на комоде, который являлся единственным источником света в помещении. Он так хотел запечатлеть, когда огонёк сам по себе погаснет. Однако досмотреть до конца у него не получилось. В скором времени ему удалось только закрыть глаза и провалиться в глубокий сон.