Метод Рамлоу

Задание Пирса было чётким и ясным: войти в доверие, прощупать почву на предмет возможного сотрудничества и изучить возможного противника в случае невозможности вербовки. У Рамлоу было свое, личное, мнение на этот счёт, но пока его цели совпадали, пусть и отчасти, с целями руководства. Фьюри был менее конкретен, просто вручив им своего свежеразмороженного и ещё не успевшего прийти в себя героя, дав указание “всячески содействовать вливанию в дружный коллектив и адаптации к новому времени”. Особой радости по этому поводу и желания куда-либо вливаться на лице знаменитого Капитана Рамлоу как-то не заметил. Роджерс в принципе выглядел усталым и потерянным, с едва заметным отблеском эмоции в глазах, настолько слабой, что не знающий что искать человек этого просто не заметил бы. Он выглядел как человек, который был готов умереть, даже ждал смерти… и желал ее. И не понимал, почему до сих пор оставался жив. И зачем. Боль потери, вот что отражалось в глазах супер солдата. И что бы ни потерял Роджерс тогда, в 1945, это было для него очень важно. И он не успел оплакать свою потерю. И втянутый в брачные игрища Фьюри и Пирса, по-прежнему не мог этого сделать. Брок усмехнулся про себя, качая головой. Он ещё пожалеет об этом, однозначно. Но национальный герой сейчас походил на мальчишку, чьего щенка у него на глазах сбила машина, и Рамлоу просто не мог с собой ничего поделать. Он пожал протянутую руку Роджерса, чуть крепче необходимого, и произнёс, не торопясь ее отпускать из своей. – Сочувствую вашей потере, мистер Роджерс, – намеренно обращаясь к нему как к гражданскому, к человеку, а не к вышестоящему по званию или национальной легенде. Это было явно не тем приветствием, которое тот ожидал. Стоящий рядом с ним Фьюри нахмурился недовольно, но Рамлоу было плевать на него с высокой колокольни. Его больше интересовал стоящий перед ним мужчина, на лице которого, наконец, промелькнули хоть какие-то эмоции. На доли секунды, но они всё ещё были там, не вымороженные до конца. Но Роджерс быстро пришёл в себя и, кивнув, высвободил свою руку. Чуть позже, после того, как была представлена вся команда Альфы Страйка, и все разошлись из конференц-зала по своим делам, Брок остался наедине с Роджерсом, задумчиво смотрящим на улицы Нью-Йорка через широкие панорамные окна. – Как вы узнали? – тихо спросил он, не оборачиваясь. – Я не знал, – это было не совсем правдой, Брок успел изучить подробное досье на Капитана Америка, до сыворотки бывшего просто Стивеном Грантом Роджерсом, обычным мальчишкой астматиком из Нью-Йоркских трущоб. Он мог догадываться, о ком тот скорбел, но, всё же, это не было именно знанием. – Но я много слышал о вас, мистер Роджерс. Для нас всех большая часть тех событий лишь страницы из учебника по истории, но для вас всё иначе. Это ваша жизнь, которую уже не вернуть. Люди, которых, скорее всего, больше нет. Кого-то вы потеряли до своего падения во льдах, но многих вы потеряли после. И для вас всё это случилось лишь вчера. – Что ж, по-крайней мере вы не просите меня подписать карточки, – печально усмехнулся Роджерс. – И зовите меня Стив. В неформальной обстановке. – Только если вы будете звать меня Брок. Не хотите прогуляться до бара вечерком? Я могу быть неплохой жилеткой, на случай, если захотите... выговориться. – Возможно, в следующий раз, – покачал головой Стив. – Спасибо, – добавил он после небольшой паузы, уже на выходе из помещения, и едва ли это относилось к его предложению выпить вместе. Что ж, это не было отказом, верно?