Последние минуты

Эдгар шёл шаткой походкой, чувствуя, как алкоголь мешает ему нормально соображать. Ночь была прохладной, улицы пустынны, а в голове клубился туман. Он понимал, что идёт не туда, но разве это имело значение? Знакомый переулок. Чувство тревоги. Он не был здесь один. Ещё секунду назад всё было тихо, но затем — движение в тени. Рывок. Острый всплеск боли. Эдгар не сразу осознал, что произошло. В животе вдруг появилось что-то чужеродное, горячее, разрывающее его изнутри. Затем пришла жгучая, невыносимая боль — будто тысячи раскалённых игл пронзили его тело. Он попытался сделать вдох, но лёгкие отозвались резким спазмом. Паника. Он опустил взгляд и увидел, как из раны толчками вытекает густая, тёмная кровь, заливая его руки. Перед ним стояла Колетт. Белоснежные волосы слегка растрёпаны, её лицо... улыбка. Не добрая. Болезненная. В её глазах отражалась какая-то маниакальная нежность. — Эдгар... — прошептала она, и её голос был наполнен дрожащим возбуждением. Его ноги подкосились. Каждое движение отзывалось вспышкой боли, будто в животе что-то перемалывало его изнутри. Он попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь сдавленный хрип. Колетт мягко опустилась на колени рядом с ним, ловя его падающее тело и аккуратно укладывая на холодный асфальт. Её руки были в его крови, но она, казалось, не замечала этого. Напротив, она провела пальцем по его щеке, оставляя алый след. — Ты ведь не понимаешь... — её голос был почти ласковым. — Я не могла позволить тебе уйти. Никогда. Эдгар дышал прерывисто, пытаясь удержаться в сознании. Живот горел огнём, каждая пульсация крови приносила новую волну мучений. Тело дрожало от холода, но он чувствовал, как внутри что-то умирает. Она улыбалась, глядя на него с болезненной нежностью. — Почему… ты… — едва слышно выдавил он, каждая буква отдавалась резкой болью. Колетт улыбнулась ещё шире, её глаза сверкали в темноте. — Потому что я люблю тебя, Эдгар. Я всегда любила. Он напрягся, пытаясь хоть как-то пошевелиться, но силы покидали его слишком быстро. Колетт склонилась ниже, её губы почти касались его уха. — Но ты не понимаешь, правда? Я не могла допустить, чтобы ты жил в мире, где ты не мой. Никому тебя не отдам. Ни единой душе. Её голос задрожал от эмоций. — Мы останемся вместе. Навсегда. Она подняла нож и, не отрывая взгляда от его помутневших глаз, всадила его в своё собственное сердце. Эдгар хотел закричать, но голос окончательно отказался ему подчиняться. Колетт тяжело выдохнула, качнувшись вперёд. Её тело навалилось на него, горячая кровь смешалась с его собственной. Она улыбалась. — Теперь никто нас не разлучит... Эдгар чувствовал, как жизнь уходит из его тела. Его зрение затуманилось, боль постепенно отступала, но это не приносило облегчения. Колетт уже не двигалась, но её руки всё ещё сжимали его. Как и её мёртвая улыбка. Веки тяжелеют... Чёрный свет. Навсегда.