Нас не найдут.

             Куда мы едем? Не знаю. Куда хотим приехать? В место, где никого не будет в пределах нескольких километров и где, я надеюсь, нас не найдут. За рулём чёрной арендованной «NIVA» мой напряжённый, как и я, король. Он изредка смотрит на меня – сижу рядом, – и то и дело делает новую затяжку тлеющей между его пальцев сигаретой, после кладя эту руку обратно на руль. Она была зажженна не так давно, но уже подошла к своему концу. На самом деле, я только догадываюсь, что он чувствует, ведь с виду он сама невозмутимость, но я то знаю; сам сижу, как на иголках, а грудь сдавила тянущая боль, хотя по идее сейчас должен это делать ремень безопасности, который мы оба в начале поездки успешно проигнорировали, сто процентов попав на какой-нибудь видеорегистратор. Это уже не имеет никакого значения. В моих руках время от времени загорается экран мобильника: то я проверял время, которое подходило к пяти вечера, то это приходили сообщения от других волнующихся за нас клонов. Они-то не знают совсем ничего и то, что мы так резко смотались хрен знает куда, да ещё и на съёмной тачке, им удивительно. Но мы давно это планировали. Сначала по отдельности, потом случилось рассказать друг-другу. Мы наделали кучу глупостей, Пик даже нарушил несколько правил вождения, раздражённо стискивая зубы и крепче впиваясь в руль, поэтому пути назад уже нет.              Я откинулся на спинку пассажирского сиденья и, прикрыв на секунду глаза, дрожаще выдохнул, после сглотнув; кинул взгляд на окно справа. Мимо, на скорости 60 км/ч, проносился заснеженный пейзаж невероятной красоты: деревья сменялись полями, а поля снова деревьями. Мы так же проезжали мост, который от веса внедорожника волнительно скрипел под колёсами, благо не такой старый, выдержал. От него ехать надо было много дальше. Его наличие говорит о населённых пунктах, если не рядом, то в нескольких километрах точно. Солнце, отражаясь от снега, слепило глаза, заставляя щуриться и отворачиваться, протирая лицо, будто от приставучего глиттера. Пик на это смеялся, ведь у самого лобовое стекло со специальным покрытием, защищающим водителя от слепящих лучей, а на носу – солнцезащитные очки с красным стеклом. Их он протянул мне.       – Чего ты ржёшь? – хихикнул я, принимая предложенную защиту от солнца, сняв свои зелёные, что никак не защищали. Не могу на него серьёзно злиться, он этого не заслуживает. Мы не должны ссориться из-за пустяков. Да вообще не должны! Мы одни! Совсем! Я взглянул на своего короля, уже принявшего привычную невозмутимость, но сейчас сквозь неё всё ещё проглядывался страх. Страх того, что будет. – Пик.       – М? – он обратил на меня своё внимание, занятое дорогой.       – Ты,.. – "..точно готов это сделать?" – Как настроение? – запланировал, но не произнёс я. Задавал ему этот вопрос уже кучу раз, пока мы едем, но чем ближе момент, тем сложнее его повторять. Готов ли я? Пик чуть поперхнулся смешком, возвращая глаза на дорогу, выбрасывая через открытое, пропускающее в салон холодный ветер, опущенное стекло совсем уже маленький окурок.       – Всё просто "ахуенно"! – явно саркастично восклицает парень. – Всё.. Пхах, – заикается он стягивая губы в тонкую нить еле сдерживая слёзы. – Тха-ха! Сука! – его ладони резко агрессивно бьют по ободку руля, задевая кнопку сигналки, а на лицо из "на пофиг" собранного хвоста выпадают несколько прядей. Неприятный звук пронзил минуемую лесную тиш, что птицы сорвались с еловых верхушек, свалив за собою снег.       – Прости, чувак! – поспешил извиниться я, но знал, что это не поможет. Король повернулся на меня, ошарашенно смотря, словно насквозь, сквозь накатившую влажную плёнку, размывающую картинку реальности.       – Нет-нет, прости ты, я.. снова я.. – Пик всегда заикается, когда, что-то нервно объясняет. Это его милая привычка меня всегда забавляла, но не сейчас. Серьёзность слишком повышена. Он снял с руля правую руку, вытереть подступившие слёзы, и снова её вернул. Мы заметно убавили в скорости и вот-вот почти уже можем остановиться, но дорога впереди уходит ещё дальше. Будем ехать, пока не кончится бензин?       Я смотрел на поникшего парня, проклиная себя за сказанное. Вдруг он передумает? И я, может, этому даже рад. Мне холодило спину и нет, не из-за мороза, всё подступающего сквозь то приоткрытое окно, а из-за, как раз наоборот – тепла. Это мнимая угроза теплилась позади наших кресел – завёрнутые в химозно-зелёный целлофановый пакет два одиночно заряженных пистолета. Не лучший ли способ покончить с жизнью? И не важно откуда мы их взяли. Это совсем не важно, важна причина надобности в них.       Мы обо хотим умереть. Очевидно.       Мне странно было видеть плачущего своего короля в ванной ранним... слишком ранним утром, его проткнутую насквозь ножом ладонь, что сейчас уже давно сто раз по новой была перебинтованна, хорошо левая. Я тогда пытался привести парня в себя любыми способами, а он только и выгонял меня в коридор, отнекиваясь от помощи, мол: "Мимолётная слабость", что за бред?       – Идиот, идиот, блять, какой ты придурок! – Повторял я, перебинтовывая истекающую кровью дрожащую руку. Слёзы на чужих щеках застыли в немом удивлении, я тоже был удивлён, но это темно закрывал порыв злого негодования. "Зачем? Зачем? Зачем?!" – крутилось в голове. Я действительно, наверное, первый раз в жизни испугался настолько сильно. Да, это всего лишь рука, но нет... Это пока что рука.       Я взглянул на парня, машина всё таки остановилась рядом с лесным массивом по правой стороне, а по левой простиралось, казалось, бескрайнее поле, за которое медленно уходило до невозможности яркое солнце на таком же ярком бледно-голубом небе. Руки Пика всё ещё были на руле, но сам он, опустив голову, явно был не здесь. По шее, видно, бегали мурашки от холода или от страха, ведь на теле была одна белая толстовка с накинутым поверх чёрным пуховиком. Кадык дёрнулся при нервном сглатывании, ладони стекли с ободка и упали на кресло между коленей. Я смотрел так беспокойно и так, по сравнению, долго, что картинка перед глазами начала плыть, а моя рука невольно потянулась к чужой, забираяя её с собой, обнимая пальцами. Пик взглянул на неё и тоже покрепче ухватил ладонь, перевёл глаза на меня. Такие беспомощные, грустные и покрасневшие. Сейчас он так оправдывал свою кличку "котёнок", данную мной. Она не была придумана с целью обидеть, не была чем-то злым, сказанным с издёвкой, наоборот, ведь он действительно, когда не может справиться с накатившими трудностями, забивается в (условный) угол и тихо паникует, пока я не приду и не помогу с накатившими эмоциями, помогу набраться сил для нахождения решения. Нет, он не слабый, ведь решиться на такое, как помощь со стороны, нужно уметь, понять, что по другому тебе никак. Он любит преуменьшать и бросается в крайности, вляпываясь в неприятности, ну как не котёнок? Хах..       Котята обычно не самоубийцы, да?       – Не отпускай меня. – шепчет хриплый голос. Нет! Конечно нет, ни за что! Поехали обратно, мы же со всем справимся! Но педаль в пол и мы снова в движении в неизвестное место наших последних минут жизни. Хочу ли этого я? Не уверен. Хочет ли этого Пик? – вопрос не стоит. Да, хочет. Он давно решил. Он давно сидит на таблетках в надежде, что ему станет легче, но не становится, только вкус жизни постепенно превращается во вкус выписанных психиатром антидепрессантов. Какой он? Никакой. Эти таблетки безвкусны. Выход всегда есть и у парня было бы желание его искать, если бы были силы, но и они на исходе.       – Что бы.. ты хотел на день создания? – желая разбавить гнетущую тишину в звуке трещащихи на дороге шин, безучастно спросил я, облакачиваясь на стекло виском и всё ещё держа Пика за руку. Он хмыкнул, гладя руль.       – Уже быть мёртвым. – на секунду я прикрыл глаза и выдохнул, а потом повернул голову к своему королю. Он был крайне серьёзен, ни ноты сомнение в лице, но.. мои глаза упали на наши соеденённые руки, что вцепились в друг друга, как в последнее, что есть в этом мире. Больно смотреть.       – Ясно... я тоже. – больше мы не проронили ни слова, в этом не было смысла. Я гладил тёплую руку большим пальцем и у меня ныло сердце. Прости, что не смог подарить тебе всю свою нежность и любовь раньше, ведь я грёбанный трус и идиот...тоже, как и ты. Если скажу о своих чувствах сейчас, ты меня возненавидешь. "Почему ты молчал!?", "Чего ждал!?" – такие вопросы будут и на них у меня не будет ответов. Либо жить с тобой, либо умереть с тобой – так я решил, поэтому еду сейчас в неизвестность.       Мы затормозили ещё через несколько километров, а пейзаж, казалось, не изменился. Всё такое одинаковое и такое невероятно красивое. Пик смотрел в окно слева и напряжённо шумно дышал, а брови свёл к переносице. Парень, разорвав наши руки, так нетерпеливо выскочил из машины и открыл дверь заднего ряда, забрав зелёный пакет. Я глубоко вдохнул и тоже вышел. Меня тут же обдала дрожь. Холодный ветер с юго-запада, где садилось солнце, а красное сквозь стёкла очков, занесённое снегом поле принимало его в глубь себя. Засмотреться легко, вот я и оказался в этой ловушке природы. Люблю зиму, почти так же как и...       – Вару! Ты чего? – подошёл ко мне мой король, заслоняя собой небесное светило, на секунду становясь им. Его карие глаза смотрели на меня сверху вниз из-за разницы в росте в 10 сантиметров и я запал ещё раз. Эти омуты не были лучше того, что я видел несколько секунд назад, но они по особенному сейчас играли бликами от снега вокруг прокатанной шинами дороги. – Очнись. – меня слабо пихнули в плечо и развернулись на свет, отправившись топить по колени ноги в глубоком слое зимнего покрывала. Ох, как я жалею о том, что вообще происходит. Я понял, я совершил ошибку, что пустил его. Нужно было до последнего держать его за руку. Сорвавшись с места, мои ноги понесли меня к Пику и я тут же врезался в него, схватив за предплечья.       – Стой! Ты уверен? – парень замер, никак не отреагировав на мои прикосновения, но вдруг, дёрнулся, скинув ладони с плечей.       – Ты серьёзно спрашиваешь это сейчас!? – даже не обернувшись, Пик продолжил идти, чуть не свалившись по пути в снег, споткнувшись обо что-то под ногами или о тот же снег. Нет, нет, нет, не может быть! Это действительно происходит? Я направился следом, утопая в холодной пучине под ногами, пытаясь перекричать увеличивающееся расстояние между ними и поднявшийся лёгкий ветер, который только поддерживал шёпот занесённых елей за нашими спинами.       – Я не пытаюсь тебя остановить! Просто... Блять, поговори со мной! – вдруг моя рука одним импульсивным движением крепко схватила чёрный рукав пуховика, как будто, если бы я этого не сдал, то упустил бы последний шанс в ту же секунду. – Последний раз.. Я не хочу так быстро расставаться с тобой! – парень снова вырвал свою руку и повернулся с, на удивление, спокойным выражением лица, по действиям так и не скажешь, что спокоен.       – Что? Что нам ещё обсуждать? – вот теперь он нахмурился. Так лучше.. я хотя бы примерно понимаю, что с его настроением твориться. Я явно раздражаю его, оттягивая момент, но я не могу по-другому. Подошёл, поднял руку, не осмелился прикоснуться. Слабак. Что если я всё таки скажу? Вдруг передумает и мы поедем домой? Больно. Так же, как, когда мне, не дождавшись больше слов из моих уст, впихнули пистолет. – Ты не сможешь с таким настроем выстрелить. – улыбка появилась на губах Пика, но брови с сожалением нахмурились – противоречивая картина, но тем не менее, эта улыбка заставила и меня притвориться тем, чьё желание вот-вот исполниться. "Моё желание исполнилось бы, если бы я мог тебя сейчас поцеловать, котёнок.." – грустно подумал я и, только мой король отвернулся, губы снова опали, содрогнувшись от желания расплакаться. Как он, не знаю.       Вот мы стоим друг перед другом с расстоянием в два шага. Пик пытается поувереннее ухватить оружие, а как наконец это сделал, рывком наставил на меня. Я ещё смотрю вперёд, не понимая, как это всё произошло, но, как я и говорил ранее: нет пути назад.       – Очнись, Вару! – прикрикнул он на меня и я, судорожно покрутив пистолет, сделал то же действие, но мои руки дрожали, я в любую секунду свалюсь на колени в снег, обессиленно закричав, что не могу этого сделать. – Сосредоточиться, забудь обо всём вообще! Здесь только ты и я! Ты должен выстрелить! – почему я молчу, если хочу кричать. Злюсь. Злюсь, хмурю брови и снова расслабляю, столкнувшись с чужим взглядом, хозяин которых продолжал словами меня добивать. – Тебе просто нужно нажать на курок!       – В этом и проблема! – вырвалось у меня не так громко, как говорил Пик, но он услышал. После я продолжил чуть громче, слегка опустив руку со стволом. – Я не могу на это смотреть.. Не думаешь, что мы совершаем ошибку? – руки парня обвисли и он ошарашенно уставился на меня.       – Ты что.. Идиот? – ну да, да идиот, стыдливо отвожу взгляд в снег. – Ты думаешь, приехав сюда, за несколько километров, можно так просто взять.. и передумать? – Пик истерично хихикнул, сделав шаг назад, кажется, не контролируя тело. – Хорошо.. Иди.. – он хотел обернуться, но сорвал голос на крик, сильнее впечатывая свои алые глаза в меня. – Вали нахуй!       – Я не уйду без тебя! – между нами всё ещё 2-3 жалких метра, а мы орём друг на друга, как собаки рвущиеся со своих цепей, на которые крепятся ошейники, сдавливающие наши шеи. Сердца вырываются из груди под напором адреналина и независимого друг от друга гнева: Пик злиться на меня, я злюсь на себя тоже. Пик за то, что я говорю такое сейчас, я за то, что слабак и трус. Мы оба нарушали негласное обещание: никогда не злиться друг на друга.       – А я.. не вернусь. – успокоился голос моего короля. Из глаз полились слёзы, тут же замерзая на холодном ветру. Фиолетовые локоны тоже гладили его потоки. Кажется или время назад они были собраны в хвост, нет? Его распущенные волосы очень красивы, пусть он никогда и не позволял кому-либо их касаться. Рукв прошёлся по глазам, вытирая влагу, а если быть точнее уже тончайший слой льда с щёк, и вот его взгляд снова стал тёплым, как недавно в машине, когда он извинился, после того, как первый раз позволил себе выплеснуть эмоции, на пути сюда. – Если уйду, я снова буду жить этой жизнью, где каждый день думаю о смерти. Каждый в моей руке отказывающийся нож, будет из раза в раз находиться под риском быть воткнутым в мой живот или горло! Ладонью я больше не обойдусь.. – слышать это из его уст отказывалось моё сердце, бившееся в ушах, заглушавшее эти слова, но это были последние его слова, это точно.       – Я понял. Это бесполезно. Но и без тебя.. Я тоже жить не хочу. – замёрзшие губы еле шевелились. Мои зелёные глаза будто тускнели, смотря на силуэт впереди. Сейчас солнце было точно за его спиной, делая того совсем тёмным, что разглядеть было лицо не возможно.       – Так давай, – рассправил Пик руки в стороны. Это значило, что мне сейчас нужно вновь поднять руку, увереннее ухватить рукоять и выпустить один единственный потрон в магазине, но она стала тяжела и не подъёмна, или я просто так чувствовал. – ...Не можешь выстрелить сам,.. – парень уверенно развернул дуло к своему правому виску, прижав поплотнее. – Тогда это сделаю я. Мне считать, чтобы ты отвернулся или как?       – А?       – Раз..       – Нет, стой!       – Два..       – Пик, пожалуйста!       – Три, прости... – в тишине раздался оглушительный выстрел, а я в последний момент резко развернулся к королю спиной, прижав ладони и с тем пистолет ко рту. Зажмуринные глаза разомкнулись вниз, тут же намокнув, а после позади послышался звук глухо примявшегося снега. Была бы там голая земля с травой, он был бы громче. Я горько сглотнул, соль текла по горлу, а веки так и остались просто намокшими, толко ресницы замёрзли покрывшись инием. Передавив себе шею шарфом, натягивая его, будто пытаясь отсоединить голову от тела, останавливал я себе слёзы. Нельзя... Если загробный мир существует и призраки тоже, то я очень не хочу, чтобы Пик видел меня таким. В этот момент я действительно захотел поверить во всё, что только можно, чтобы дать себе хоть какую-то надежду, что мы ещё встретимся.       Почти уже без сил держась, моё тело само собой повернулись. Пустое пространство, но на снегу отчётливо виднелась ярко красная кровь, а углубление в искрящейся толще говорило само за себя. Я так и не смог ничего сделать. Нужно ли мне себя винить? Можно ли было что-то сделать? Переполненный страхом я, смотря в сторону, дабы случайно не зацепиться за то, чего я не хочу видеть, наступил на кровь, развернулся и свалился в снег, уставившись в небо.       – Жаль ты так и не узнал, что я так боялся тебе сказать, – губы стянулись, грудь дрожа то и дело вздымалась, но рядом не слышно ни звука. Ледяная рука зарылась в снежную стену слева и тут же наткнулась на чужую, ещё более холодную. Пистолет из неё выронили, и он затерялся где-то в снегу. "Она ещё, можно сказать тёплая" – ухмыльнулся своим мыслям. Хотел бы я сейчас её согреть, но она уже никогда не будет теплее, чем сейчас. На секунду мне показалось, что пальцы дёрнулись, как будто пытались сомкнуться, но потом я понял, что мне либо показалось, либо – я вспомнил о посмертных судорогах, – это просто сходящее напряжение нервных окончаний.       Небо было ясным, но давило так на глаза, что захотелось их закрыть. Так я и сделал. Шум деревьев всё ещё раздавался неподалёку, птицы ещё разговаривали с ними, пытались меня успокоить, но мне было на всё просто плевать, просто.. забери меня.       Вдруг я вспомнил о том, что всё ещё держу в руках пистолет. Чтож, а теперь это не кажется мне таким уж "не выходом", а наоборот, это моё спасение. Так вот о чём был Пик. Я умру – подняла моя рука ствол в небо дулом, – но перед этим.. Еле поднявшись на дрожащей руке, что отпустила чужую, безжизненную, мой взгляд устремился на рядом лежащее тело. В груди ёкнуло сердце. "Закрой глаза!" – я не слышу себя, а ладонь тянется к щеке мёртвого парня, отвёрнутого от меня, палец нежно погладил её. На ней бы появился алый румянец, зрачки блеснули из под напавших на лицо волос, а губы растянулись в смущённой ухмылке, но вот она реальность – моего короля больше нет в живых.       – Я люблю тебя. – и снова эта бессмысленная улыбка на моём лице. Кому я её дарю? Лесу, уходящему солнцу, наступающей тьме, пустоте вокруг и внутри. Она там появилась несколько минут назад и ощущается невыносимо. Разодрать себе грудь или выстрелить, чтобы облегчить ношу? Я наклоняюсь к бледному лицу, всё ещё улыбаясь, – чувствую себя психом, – и обветренными губами касаюсь простреленного виска, пачкая их в добавок в чужой крови. Теперь можно без страха отхватить потрогать фиолетовые пряди – мягкие, не воровал ли он у Ромки шампунь? Я хихикнул. "Чё смеёшься, придурок?" – сказал бы сейчас Пик, но он молчит, непривычно. Вот и я.. промолчу.       Деревни далеко, любые населённые пункты остались позади, машина стоит завезённая –какое расточительство. Взгляд прошёлся по округе – глухо, я снова упал на спину. Так глухо, что изредка проезжающие мимо по трассе люди может и будут задаваться вопросом, кто владельцы внедорожника, заглядывая в пустой салон, но не будут их искать, тем более в поле. Но если вдруг будут... надеюсь, нас не найдут.       Через мгновение, в окружающей тишине бескрайнего холода прозвучал ещё один выстрел.