История сегодняшнего вечера

Альфред уже несколько лет ощущал жуткую несправедливость по отношению к себе и своему народу, однако что бы он не говорил Артуру - все это заканчивалось тем, что британец указывал ему на его место. А именно на место собственности. Новый свет - это не более, чем колония, хоть и любимая. И конечно американец не хотел с этим мириться, его желанием было встать на ту же ступень, что и его опекун, а не быть где-то позади постоянно. И по началу он хотел решить все мирно, без войны и подобного, однако с каждым годом жизнь становилась невыносимее, а его агрессия росла все больше. И как Америка не понимал Англию, так и Англия не понимал своего воспитанника. Зачем ему быть самостоятельным? Зачем ему быть страной? Мальчишка еще не понимал, что бремя страны довольное тяжёлое и как бы тот не сломался под этой тяжестью. Сможет ли тот пережить тиранию? А предательство собственного народа? Кризисы? Войны? Вряд ли. Он же еще так молод, а Кёркленд старался уберечь того от всяких забот, однако своими методами. И все это обернулось по итогу в войну. Англия по началу видел это лишь как очередной бзик своего воспитанника, но это стремительно переросло в то, что англичане начали терять свои позиции в колониях. И уже в этот раз Артур решил, что нужно идти до конца. Как бы больно ни было, но мальчишку придется раздавить. Стереть его с лица земли, раз другого выбора он ему не оставляет. Заодно для других будет уроком. Только Альфред был другого мнения. Исчезать он не собирался, а наоборот идти до конца чего бы ему это ни стоило. Он заслужил свободы, он заслужил сам решать с кем торговать, а с кем нет. Да и кто этот бриташка такой, раз решил, что имеет право держать на привязи другую страну?! Правильно, никто! Оба с такими мыслями решили встретиться на поле боя для последних переговоров. Оба уставшие, оба побитые этим конфликтом. Но никто не хотел уступать. Шатёр, в котором находился Кёркленд был довольно вычурный - яркая красная ткань снаружи и с золотыми узорами внутри. Обставлено все было так же, как у него в кабинете в поместье, будто тот находится не на поле боя, а у себя дома. Он лишь хмыкнул на такие свои мысли. И как до такого всё дошло? Где просчитался? Он же всего себя отдавал Альфреду, а что по итогу! Никакой благодарности, еще и как последняя шавка просит помощи у Франции. Лучше бы он поступил с ним как и с другими колониями, а не выбирал себе любимчика. Поток мыслей был остановлен тем, что послышались шаги, а после прям перед ним возникла прямая фигура молодого юноши, который был выше и крепче англичанина, но по худому лицу было видно, что тот явно недоедает. Зато взгляд как у добычи, которую загнали в угол, но та все надеется отбиться и укусить охотника. Или же ему кажется? – Не смотри на меня так, – подал голос американец, еще больше нахмурившись. – Ты сам меня довёл. – Для начала здравствуй, – только и выдал британец, скрипнув зубами. Наглец мало того, что не соблюдает манеры, так еще и обвиняет его! Но мужчина сдержался от язвительного ответа. Пока что. Америка фыркнул, закатив глаза. К чему вообще все эти любезности, если они друг друга убить хотят. – Ты мне еще чай предложи выпить вместе. Давай к сути дела сразу, – его бунтарский дух всячески сопротивлялся любым словам своего бывшего опекуна. Если бы тот не сказал свою фразу, то Джонс, возможно, поздоровался с ним. Хмыкнув, американец подошёл к столу, за которым как раз сидел Артур, вставая напротив него, наклоняясь и опираясь о деревянную поверхность. Он так делал уже много раз, но после такого всегда уходил то с пощëчиной, то с синяками. Английское воспитание никогда ему не нравилось и хотелось противиться еще больше, пока его не услышат. Правда, видимо Англия был глух ко всем кроме себя самого. – Давай по-хорошему все сделаем. Ты - принимаешь мою независимость и уже наконец-то до тебя дойдет, что я тебе ровня, а не кусок земли, которую можно использовать под твои амбиции, – он усмехнулся. – Ну а я отзываю своих людей и будем жить дружно! Однако по мрачному лицу Кёркленда было понятно, что такого развития событий тот не планировал. Блондин нервно улыбнулся, потирая виски. Пока он не виделся с воспитанником лицом к лицу, ему было гораздо легче думать о том, чтобы убить его. А теперь, когда это родное лицо перед ним, почему-то возникли сомнения. Сразу пронеслись воспоминания былой давности, когда они вдвоём проводили время вместе, по-семейному. А что сейчас?! Черт бы побрал этого Америку! Черт бы побрал мягкотелость британца по отношению к юноше! Из повелителя мира он стал превращаться в какого-то добродушного старика, который проучить ребёнка не может даже. – Боже храни короля, я ожидал от тебя чего-то более умного, чем этого бреда про независимость, про которую ты мне говоришь уже какой год, – блондин выпрямился, откинувшись назад к спинке стула, осматривая зелёными глазами Джонса перед собой, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Альфреда всегда бесило то, что британец не вёлся на его манипуляции, этот раз не был исключением. По крайней мере в начале. – Какая мне от этого выгода, скажи? Вижу только минусы. Я ведь теряю кучу территорий с хлопком и табаком, еще и должен буду за это платить. Смекаешь? – Что? – Ты меня слышал, я жду ответа. – Да неужели ты меня не понимаешь! – юноша начинал разгораться, его бесило самодовольное лицо перед ним, ведь это был тот самый взгляд снисхождения. На него опять смотрели как на глупого мальчика! – Я устал быть твоей игрушкой! Мой народ страдает из-за тебя, я страдаю из-за тебя, а тебе плевать. Мы могла бы быть хорошими торговыми партнёрами как только я бы смог встать на ноги и вдвоём уже диктовать правила другим, тем же чëртовым европейцам, – он стукнул кулаком по столу, заставляя чернила опрокинуться на бумагу. – Но вместо этого ты решил удерживать меня на поводке и дальше. Ты говорил, что мы семья, но почему-то я вижу только то, что все твои тёплые слова были враньём. – Альфред. – мужчина покривился, ему не нравилось то, куда начал скатываться их разговор. – Ты никогда меня и не считал своим братом или хоть кем-то близким. Ты только и делал, что постоянно врал. Ты только и делал, что выжимал из моих территорий нужные тебе ресурсы, никогда не прислушиваясь ко мне! Но да, я тебе не брат. Ты никто для меня! Я.. Договорить Америка не успел, в шатре раздался звук удара. Англия дал немного воли своим чувствам, отвесив пощечину собеседнику. Да и стоило бы привести в себя мальчишку, которого явно занесло куда-то не туда. Еще бы, говорить такую ересь. – Ты выговорился? Если ты сюда пришел только за этим, то лучше бы и не приходил, – Кёркленд потёр свою руку, смотря на ошарашенного Альфреда. – Какая ты страна, если вместо обсуждения дел решил устроить мне тут истерику маленького ребёнка. – Я.. – Заткнись, – британец вышел из-за стола, подходя к воспитаннику, видя теперь страх в его глазах. А уверенности как и ни бывало, перед ним снова сжавшийся комок, даже смешно. Стоило просто влепить пощечину. – Мне надоело слушать глупого избалованного мальчишку, – голос стал повышаться. – Я никогда не признаю твою независимость, ясно?! И уж тем более никогда ты не станешь вровень со мной, – он ткнул указательным пальцев в грудь юнца. – Ты просто колония, не более того, и в будущем ничего не добьешься, так как зависим ты именно от меня. Тот же Франция кинет тебя, как только ему надоест меня бесить, и уже тогда ты прибежишь ко мне слëзно проситься обратно, ведь никто не будет рисковать торговать с жалким клочком земли. Для стран ты только британская колония. Моя колония, но не более того. Под взглядом ядовитых зелёных глаз американец невольно хотел отступить назад, но остался на месте. Нельзя. Ему ни в коем случае нельзя показывать страх и струсить. Не в этот раз, когда он уже почти у цели. Но при этом тело так плохо слушалось, а слова Артура звучали до ужаса болезненно. Он не прав. Это очередная манипуляция, дабы юноша начал сомневаться. Но такого не случится, это его не сломает так просто. – Ага, так вот какой твой ответ! Ну это мы еще посмотрим. Переговоры окончены, – Джонс злостно скривился, отмахиваясь от чужой руки и отталкивая собеседника от себя. И почему он так понадеялся на понимание, если его никогда и не было. Почему была мысль, что от его объяснений Артур вдруг получит прозрение, если он всегда был такой придурок. – Увидимся на поле боя, надеюсь ты сможешь нажать курок в решающий момент. Боже храни Америку! Альфред поспешил покинуть шатёр, не имея желания услышать какой-либо ответ на свои слова. Всё уже было решено. Они оба остались при своём и никакого мирного решения не будет. Пропасть между ними была слишком велика, а мосты сожжены уже давно. – Глупец.