Кровь, вода и пустые доспехи

Харренхолл не изменился. Он и не должен был. Наверное, последний раз, когда здесь что-то менялось, случился в день сожжения, и с тех пор замок словно застыл вне времени. Деймон ждал засады, ждал отпора, ждал хоть чего-то, но не получил ровным счетом ничего, кроме капель дождя, стекавших по крышам башен, и луж под ногами. Харренхолл был таким же, каким встретил его первый раз — пустым, мрачным, мокрым, пропахшим гнилью и гарью. Деймон еще помнил толпы солдат, наполнявших его, готовившихся к войне, собиравшихся под стенами. Крики, песни, стоны. Наверняка так было и совсем недавно, когда здесь располагались войска зеленых. Однако разведчики оказались правы: армия двинулась дальше, оставив в замке крохотный гарнизон и принца. Вхагар тоже была где-то рядом. Караксес ее чувствовал, и его волнение передавалось Деймону. Однако старую драконицу не было видно, и Демон спокойно приземлился. Его солдаты заняли замок быстрее, чем он слез с дракона. Ему как раз доложили, что пока стражей не нашли, но продолжают обыскивать замок. Деймон и сам это видел. Пустые коридоры, пустые залы. Впрочем, один человек помимо принца здесь точно должен оставаться. Должна. Но ее пока видно не было. Деймон осознал, что вышел к своим покоям. Вернее, к тем покоям, что раньше занимал сам, а теперь в них наверняка жил Эймонд. Деймон обнажил меч, потянул дверь и вошел. Эймонд и правда оказался внутри, вот только Деймон ожидал чего угодно, но не такого. Эймонд распластался на постели — обнаженный, растрепанный, глядевший невидящим взором в потолок. Поначалу Деймону показалось, что он мертв, но стоило подойти ближе, и Эймонд вздрогнул. Он сел на постели так быстро, что Деймон едва не проткнул его мечом, однако в последний момент острие остановилось у груди. Эймонд посмотрел на Деймона, быстро облизнул губы и расплылся в улыбке, с какой не встречают врагов. — Наконец-то, — прошептал он таким голосом, что Деймону стало не по себе. Деймон понял, что он пьян. Или Алис опоила его своими зельями. Или сам замок лишил рассудка. Эймонд медленно поднял руку, коснулся лезвия меча и зло зашипел, когда на пальце остался длинный порез. На мгновенье Деймону показалось, что боль приведет его в чувства, однако Эймонд долго смотрел на капли крови, стекавшие по пальцу задумчивым взглядом, а потом слизнул их языком. Он медленно поднялся, Деймон отвел меч, но все еще был наготове. Впрочем, он уже был уверен, что Эймонд не нападет. Похоже, тот пребывал в своих грезах, как когда-то сам Деймон. Эймонд прильнул к нему всем телом, вздрогнул и тихо выдохнул: — Какой холодный. И мокрый. Ладони заскользили по доспеху, оставляя на нем капли крови. Эймонд поддел шлем и ловким движением скинул с головы Деймона, не теряя времени, тут же прижался к нему губами. Целовал он жадно, торопливо, тяжело дыша, словно Деймон был тем, кого он хотел безумно давно. А Деймона ли? Деймон отпрянул, схватил рукой, окованной в железо, Эймонда за подбородок и заглянул в глаза. Сапфир мерцал, заменяя утерянный глаз. Взгляд подернулся желанием. — Ты понимаешь, что происходит? — спросил Деймон. — Возьми меня, — вместо ответа выдохнул Эймонд и мазнул пораненным пальцем по губам Деймона. Деймон толкнул его. Эймонд даже не пытался удержаться на ногах, отлетел обратно на кровать, растянулся, раскинув руки и ноги, тихо призывно застонал. Деймон отбросил меч, быстро принялся избавляться от доспехов. Эймонд на постели извивался, лаская себя. Скользил пальцами по телу, тихо постанывая, то растирал соски, то спускался вниз и брался за член, то пытался дотянуться дальше и войти в себя пальцами. Деймон понял, что возбужден. Давно он не видел подобной развратной картины. Может, когда-то так и заканчивался каждый его день, но годы семейной жизни сделали постель скучным местом. Избавившись от остатков одежды, Деймон мигом оказался на кровати, прижал Эймонда к жесткому ложу, впился губами в шею, вызвав долгий стон. Какой же он горячий! Эймонда словно изнутри пожирало пламя, и медленно оно перекидывалось на Деймона. Он вошел и поразился, как легко это вышло. Кольнула мысль: а кто так хорошо подготовил Эймонда? Алис? Или же мальчишка не терял времени в Королевской Гавани? От этого предположения Деймон начинал злиться, он ненавидел делиться. Он двинулся быстро, резко, не заботясь о комфорте Эймонда, но тот только обхватил его ногами и застонал громче. Деймон сорвался: вцепился в бедра и стал вбиваться быстрыми точками. С каждым движением Эймонд стонал все громче, подавался навстречу и то впивался ногтями в спину, то заводил руки за голову, выгибаясь совсем невероятным образом. От его стонов, смешанных с криками и мольбами о большем, Деймон не на шутку распалялся, но в то же время злился. Безумно хотелось знать, кого на его месте видит Эймонд. Он резко замер, схватил Эймонда за шею и крепко сжал. — Смотри на меня! Тот распахнул глаза, но во взгляде не было ни капли страха — только животное вожделение. — Деймон… — простонал Эймонд, глядя на него обожающим взглядом. — Деймон, Деймон, Деймон… Сердце пропустило удар. По телу словно прокатилась холодная волна, отрезвляя. Деймон ослабил хватку и вновь начал двигаться — уже медленнее, плавно, но все еще уверенно загоняя член до основания и выходя почти полностью. Эймонд застонал — долго, на одной ноте. — Смотри на меня, — повторил Деймон. Хотелось добавить, скажи мое имя, но этого не потребовалось. Эймонд вцепился в его плечи, беспорядочно скользил пальцами по коже, словно пытался оставить следы везде, где мог дотянуться. Он стонал, кричал, хрипло вздыхал и откровенно скулил. И каждый этот звук перемежался именем Деймона. Эймонд хотел его — Деймона. Он первым достиг пика. Забился в судороге, запрокинул голову; хриплое дыхание вырвалось изо рта рваным стоном. Между телами стало мокро. Он до боли сжал Деймона в себе, и тот последовал за ним, утонув в волне удовольствия. *** Голова болела, как никогда раньше. Эймонд с трудом разлепил веки и не понял, настало утро или нет. Комнату наполняли то ли предрассветные сумерки, то ли тусклый свет хмурого неба, какое над Харренхоллом бывало постоянно. С огромным трудом он поднялся, рядом под покрывалом сопела Алис. Эймонд прошел к окну, прижался лбом к холодному камню. Где-то за стенами волновалась Вхагар. Впрочем, она была неспокойной с момента прибытия. Этот замок плохо на нее влиял. Как и на всех. Эймонд обогнул комнату, пытаясь выцепить взглядом хоть один кувшин с водой, но ничего не нашел. Во рту пересохло так, что казалось, язык ранит небо. Эймонд отворил дверь своих покоев, но стражник преградил ему дорогу. Эймонд закрыл дверь. Что-то было не так, но мозг отказывался об этом думать. Как и вообще о чем-либо. В голове звенело, мысли путались. Эймонд вдруг осознал, что обнажен, а значит и правда не стоит покидать покои в таком виде. Он вновь пересек комнату, едва не споткнулся о доспех, тихо прошипел сквозь зубы. Поднял с пола меч. Почему он на полу? Разве он доставал его вчера из ножен? Эймонд откинул его и двинулся в соседнюю комнату. Здесь нашлось ведро воды, таз и чистая простыня. Когда Эймонд умылся, рядом оказалась Алис. Она молча протянула ему кубок, и Эймонд выпил с нескрываемым удовольствием, хотя от горечи чуть не скрутило нутро. Боль отступала медленно, но все же отступала. Одновременно в голове начало проясняться. Он все еще чувствовал себя так, словно до конца не проснулся, но хотя бы чувствовал. — Тут такое дело, — невинно начала Алис. — Ночью Деймон захватил замок. Эймонд посмотрел на нее, пытаясь уловить смысл слов. Смысла не было. — Какой Деймон? — Наш Деймон, — хохотнула Алис. От ее голоса в голове вновь зазвенело, Эймонд поморщился. — А я где был? — В своих покоях. В его покоях. Ваших. Мозаика все еще не сложилась, но некоторые кусочки встали на место. Эймонд вернулся в комнату. На кровати сидел Деймон — обнаженный, растрепанный, сонный и с Темной Сестрой в руках. Ощущение упущенной возможности накрыло Эймонда с головой, но отступило так же быстро. Он перешагнул через разбросанные доспехи и упал в кресло, вытянул ноги. — Доброе утро, племянничек, — усмехнулся Деймон, пристально глядя на него. Он был готов. Одно резкое движение — и меч окажется у горла. Или в груди. Эймонд при всем желании не смог бы сделать резкого движения. Да и не хотел. — Уверен? — меланхолично ответил он. — Раз ты здесь, значит все еще ночь, а я сплю. Деймон выгнул брови в самом насмешливом жесте, на который был способен. — Ты — мой сон, — уверенно повторил Эймонд, хотя уже понимал, что это не так. Однако понять оказалось проще, чем принять. Мысль о том, что рядом с ним этой ночью была не Алис, а настоящий Деймон казалась невероятной, на грани безумия. От нее одновременно становилось и страшно, и волнительно. Деймон словно прочел его мысли. — Что ты помнишь? Эймонд помнил все. Деймона, его касания, его поцелуи, его член внутри. Но все это было сном, одним из многих, что дарили ему зелья Алис. — Посмотри на свой палец, — усмехнулся Деймон. Эймонд непроизвольно сжал кулак, большой палец кольнуло болью. Он опустил взгляд, уже зная, что увидит: тонкий порез. На губах мгновенно возник вкус крови. Он слизывал собственную кровь, а потом давал вкусить ее Деймону, связывая их. — Ты теперь мой трофей, — сказал Деймон и шлепнул по постели рядом с собой. — Иди сюда. — Не приказывай мне, ты всего лишь сон. Однако Эймонд поднялся и двинулся к нему, не стесняясь наготы, не пытаясь привести в порядок спутанные волосы, не прикрывая покалеченную глазницу. — Разве в твоих снах ты не исполняешь все, что я велю? Эймонд опустился на кровать напротив Деймона, всмотрелся в его лицо. Кажется, на его губах остался след крови, а может Эймонду показалось в неровном свете утра. — Тебе-то откуда знать? — буркнул он и улегся, устроив голову на коленях Деймона. — Значит, понимаешь, что я настоящий? Ловкие пальцы тут же скользнул в его волосы, и Эймонд не сдержал стон. Конечно, он понимал, что Деймон настоящий, что захватил замок, что теперь он в его руках. Но кто мешает ему притвориться, что он все еще во сне? По крайней мере, на время.