Улыбка от страха

Наверное, после пережитого ему никогда не избавиться от страха перед германцами. Когда капитан его навещает в своём загородном доме, Владек ощущает, как у него от страха подгибаются колени и холодеют кончики пальцев. Владек прячет страх за нервной улыбкой. Капитан улыбается ему в ответ и страх на время отступает, чтобы затаиться в самых потаённых уголках души ровно до следующего раза. Страх бессилен перед логикой. В холодную зимнюю ночь этот человек - захватчик, нацист - отдал ему свою шинель. Как потом узнал Владек, единственную. Ещё и наврал о том, что у него есть вторая. Захватчик-нацист, что не только не пустил ему пулю в лоб, но пожертвовал своим комфортом ради комфорта одного несчастного еврея, которых им велено истреблять. И всё же, после пережитого Владеку страшно. Многие германские военные притворялись хорошими людьми, вели себя напоказ дружелюбно, обещали лучшее будущее им, евреям. Обещали работу, чтобы потом без особого сопротивления отправлять тысячи людей на расстрел вместо обещанного им трудового лагеря. Обещали более светлое будущее, а вечером, по окончанию изнуряющей трудовой смены, снова раз за разом отбирали людей, которым не суждено увидеть следующий рассвет. Никто из них не заблуждался сладкими обещаниями, когда на их глаз регулярно убивали товарищей. Владека от сотен убитых на его глазах отделила лишь удача. Надзирателям он казался достаточно молодым, здоровым и выносливым на вид, чтобы оставить его поработать завтра. Достаточно скромным, чтобы их не бесило его лицо, чтобы бить плетью по спине и ладонью по лицу за провинности, но не доставать револьвер. Сейчас, после нескольких лет изматывающих голодовок, Владек ослаб здоровьем, только и способен, что поддерживать в пригодном виде вверенный ему загородный дом. Он болел четыре раза за эти полгода, но ни разу не столкнулся с гневом своего единственного надзирателя. Вильм Хозенфельд доставал ему дорогостоящие лекарства, с рук поил горячим, когда он болел. Регулярно приносит еду, одежду, деликатесы, цветы и подарки. Причин такой щедрости германского капитана Владек не понимает. Недостаточно смел, чтобы спросить, а Вильм не спешит объясняться. Вильм приобрёл ему дорогой рояль из красного дерева и просит для него играть. По мнению Владека, непропорционального много ему дают и непропорционально мало от него хотят: пара часов игры в неделю в обмен на убежище, защиту и полное обеспечение. Они мало говорят. В основном Вильм осведомляется его самочувствием и потребностями. После чего их совместное времяпровождение сводится к тому, что Владек играет на красивом рояле, а Вильм Хозенфельд слушает, не сводя с него глаз. Иногда аплодирует. Иногда они вместе выпивают. Предпочтения разные. Владек предпочитает подогретое и подслащённое красное вино. Вильм пьет шнапс В этот раз, привычно отыграв партию для своего единственного слушателя, Владек принимает из рук немца бокал подогретого вина. Едва успев пригубить, получает вопрос: - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо... как обычно. Вильм внезапно опускается перед ним на колени, берёт за руку и прижимается губами к пальцам. Владек не знает, как реагировать. В бытность пианистом на польском радио ему доводилось встречать слишком ярых поклонников его таланта - как евреев, так и поляков, но никогда ещё неподобающее поведение не было столь чувственным. Владека так давно никто не касался... От горячих губ, усердно выцеловывающих костяшки его пальцев, то ли от вида коленнопреклонного перед евреем немца случается конфуз. Владек пытается мягко отстраниться, пока этого не заметили. Однако Вильм стоит на коленях прямо перед ним и из такого положения сложно не заметить чужую вздыбленную ширинку. Вильм замечает, понимается прямо напротив. Настолько близко, что Владеку с его позорной проблемой становится ещё хуже и от этой непозволительной близости начинает кружиться голова. - Что мы творим? - тихо интересуется он, слишком смущённый, чтобы смотреть в лицо напротив. Напуганный, боящийся увидеть там презрение, отвращение или насмешку. Тон у Вильма тёплый, участливый, подкупающий, как в ночь их знакомства, когда тот спрашивал, где Владек прячется и есть ли у него еда. - Ложись на рояль. Я о тебе позабочусь. Владек ещё не пил, но чувствует себя очень-очень пьяным и глупым. - А выдержит? - Выдержит. Судя по тону, у Владека есть выбор. И он выбирает исполнить просьбу своего... лучшего друга? Сильные ладони скользят по его голеням, подхватывают под колени. Какое-то время Вильм покрывает поцелуями его бёдра через ткань штанов, затем расстёгивает их, слегка тянет вниз обнажая тазовые косточки, находит ладонь, чтобы прижаться к ней губами, приспускает нижнее бельё и... от того, что происходит дальше, у Владека перед глазами кружится белый потолок, а изящные пальцы пианиста крепко впиваются в края рояля. * * * * Несмотря на новую особенность их отношений, Владек по-прежнему всякий раз боится визитов немецкого капитана в загородный дом. Боится ровно до первой улыбки, после чего они общаются, обедают вместе, Владек играет для него на рояле. Иногда они выпивают вместе. Иногда, когда у Вильма особое настроение, капитан немецкой армии опускается перед Владеком на колени и сладкое безумие, которое они никогда не обсуждают, повторяется.