Не исчезну

Я стояла перед ней, ощущая, как готова вот-вот заплакать. Она сидела за столом, а я стояла напротив. Пара закончилась несколько минут назад, и аудитория опустела, оставив нас наедине. Мой запутанный клубок переживаний, страхов и надежд не оставил мне много выбора, кроме как стоять напротив, не имея силы заговорить спокойно и ровно. Подняв взгляд на немного повреждённое окно, я перевела его затем на неё. Она вопросительно посмотрела на меня и спросила: — Что? Я сглотнула и ответила: —Вспомнила о чём-то, о чем хочу забыть. Осколки ведь острые. Я замолчала, чувствуя, как слезы подбираются к глазам. Мне не хотелось уходить, отворачиваться или сдерживаться, мне хотелось быть полностью открытой, раствориться в такой желанной бездне, найти поддержку, в той, которую люблю. Но я не могла об этом попросить. Против воли я посмотрела на левую руку: там едва заметно для других, но очень заметно для меня белели многочисленные шрамы, которые появились после того, как резала свою кожу канцелярским ножом, не в силах с чем-то справляться. Прошло примерно полгода, с тех пор, как я обещала ей больше так не делать. Но недавно сорвалась, и...снова это сделала, когда мне было плохо. Мне было так стыдно, что я чувствовала себя слабой, жалкой, недостойной и капли её внимания. И сейчас... Слезы всё-таки полились у меня из глаз, скатываясь по щекам, а я просто стояла, не в силах уйти или отвернуться. Я не могла больше держать всё это в себе. Она резко встала, подошла ко мне и обняла, прижимая меня к себе за талию. Я всхлипнула, кладя голову ей на плечо. — Я не смогла сдержать обещание. Женщина лишь прижала меня сильнее к себе. — Теперь, когда ты снова захочешь это сделать, позвони мне, напиши, приди, но только не надо с собой так поступать. Я сжалась в её объятиях, вдыхая знакомый запах, тёплый и родной. Горячие слёзы текли по щекам, и мне не хотелось их сдерживать. Её ладонь скользила по моей спине, мягко, осторожно. Я чувствовала, как её пальцы чуть заметно дрожат, но она не останавливалась. Я знала, что должна что-то сказать. Но слова застряли в горле, а сердце билось так громко, что, казалось, она слышит каждый его удар. Я медленно подняла руку, перевернула ладонью вверх. Она молчала, но я услышала, как она затаила дыхание. Пальцы коснулись старых шрамов. Затем прошлись по свежим порезам, по тонким линиям боли, оставленным мною самой. Не было ни осуждения, ни упрёка: только её прикосновение, тёплое, бережное, как дуновение ласкового теплого ветерка. Она взяла мою руку в свою и подняла к губам. Я вздрогнула, когда она поцеловала первый шрам: так нежно, что я затаила дыхание. Потом второй. Третий. Её губы оставляли тихие обещания там, где когда-то было только моё собственное отчаяние. — Ты поняла меня? Приходи ко мне. Когда тебе плохо. Когда невыносимо. Когда ты не знаешь, что делать. Не нужно оставаться с этим одной. Я почувствовала, как пальцы сжали мою ладонь, лёгкое, но настойчивое прикосновение, как маяк, не дающий мне снова уйти в темноту. — Даже если кажется, что я не пойму. Даже если стыдно. Приходи. Обещай мне. Губы дрогнули, и я сжала зубы, чтобы не разрыдаться снова. Казалось, если я скажу хоть слово, всё рухнет, и меня снова затянет эта боль. Но она ждала. Ждала, не отпуская мою руку, не отворачиваясь. Я вдохнула прерывисто, глубоко, словно только что выбралась из-под воды. — Хорошо, — прошептала я. — Я… обещаю. Она выдохнула, и в этом выдохе было столько облегчения, что мне вдруг стало стыдно. Я ведь знала, каково ей. Знала, что она волновалась, ждала, надеялась, что я приду, что не замкнусь в себе, что не исчезну совсем. Её пальцы снова прошлись по моей руке, затем мягко сжали её. — Спасибо, — тихо сказала она. Я не знала, за что она благодарит. За обещание? За то, что я всё-таки стою перед ней, а не прячусь за очередной ложью? Или просто за то, что я есть? Я почувствовала, как её ладонь поднялась выше, коснулась моего лица. Большим пальцем она нежно смахнула слезу с моей щеки, потом с другой. Я шагнула ближе и обвила её руками. Сильнее, чем прежде. Словно боялась, что если отпущу, она исчезнет. Она не удивилась, только крепче обняла меня в ответ. — Я здесь, — тихо прошептала она у моего виска. — Всегда. И я ей верила. Когда её губы коснулись моих, мир замер. Это был мягкий, тёплый поцелуй, полный нежности. Я сжала её ладонь в своей, отвечая на этот поцелуй с тихим вздохом, растворяясь в ней, в её тепле, в её любви. Когда она отстранилась, её лоб остался прижатым к моему, а дыхание всё ещё касалось моей кожи. — Не исчезай, — прошептала она. — Я постараюсь, — ответила я, и это было честно.