Поймать принца

      — Чёртики, снова не вышло...       Это уже пятая проваленная попытка за две недели.        Всё началось с интересного эксперимента — лечь спать в вагоне для праздненств, однако, обнаружить себя на следующее утро в собственной постели, заботливо укрытую одеялом, с стоящей у кровати обуви в купе с удивительной лёгкостью в плечах, — её куртка всё это время лежала аккуратно сложенным конвертиком на тумбочке рядом — было до ужаса неловко. Стелла резво смекнула — кто-то из Семьи экспресса был настолько мил, что не позволил бедняжке спать где попало. Опять.       Под раздачу попали все, даже приглашенные гости, за исключением, разве что, Сандея — она всё ещё не доверяла ему после произошедшего на Пенаконии. Её даже смешило его нахождение в том самом поезде, что сбил его в пылу сражения. Мысленно, Стелла прошлась по каждому из их своеобразной семьи. Вельт? Очень вероятно, с учётом наличия у него в другой вселенной приёмного сына, а, как следствие, повышенной эмпатии к детям, однако всё упиралось в глупейшую причину сомневаться в нём — его бедные колени. Химеко? Уже надёжнее. Хоть никто и никогда не сомневался в силе её характера, но судить о физической силе, способной легко вверх по лестнице пронести на себе девушку, чей рост выше собственного, никто не осмеливался. Стелла мысленно поставила напротив её имени галочку. Пом-Пом? Девушка прыснула в ладони, всеми силами стараясь не рассмеяться. Об истинной природе проводника не знала даже Химеко, а потому лимиты зайки были водами мутными, причём настолько, что в игривой голове представился образ Пом-Пом в виде Джо-Джо референса, но был мгновенно выброшен прочь. Март? Она бы вряд ли смогла протащить чужую тушу вверх, явно нет.        Дань Хэн..?       Стелла зажмурилась, активно качая головой. Он же... Нет, он мог, да, но... Она поднялась с постели, старалась не думать об этом больше, игнорируя тепло в щеках и решая прекратить бессмысленные попытки.

~~~

      Копьё Никадора с поразительной точностью протаранило их небольшой вагон. Герметичность нарушена, внутреннее давление на пределе, а двигатели почти горят. Внезапная тряска прошлась по Стелле словно наковальня, резво приводя в чувство и нарушая их с Дань Хэном атмосферный разговор — по большей части и не было это разговором вовсе, скорее нескончаемый поток шуток и анекдотов из её — как отметил для себя мужчина — красивых губ, пока он периодически кивал и выслушивал уже тридцатое по счёту "Что там по прибытию?)".       Огонь сию секундно повысил окружающую температуру, ветер, поступающий через пробитый корпус, неприятно и даже больно бил по лицу до тех пор, пока её корпус несвоевольно изменил поворот. Дань Хэн инстинктивно прижимает её к себе, первостепенно закрывая голову от ветров и осколков. "Всё будет хорошо, я держу тебя." — едва разбирает Стелла через ревущие воздушные потоки. Это определённо успокаивает, она закрывает глаза и вжимается в него сильнее, морально готовясь к столкновению — он тёплый и в его руках гармонично и безопасно даже в такой отвратной ситуации. Её сердце обволакивает уют и комфорт, оно в первый раз за всю её недолгую жизнь волнительно ёкает, а под рукой ощущает такое же волнительное биение его. Сознание утекает, и пустота поглощает их обоих.       Стелла через боль открывает глаза, протирает их от окружающей пыли и оглядывается вокруг — она не знает, где они, вагон экспресса разбит и вот-вот закончит полыхать, голова болит и кружится, должно быть, из-за силы удара она отключилась. Тревожно быстро прогоняет длинными пальцами по голове и лицу, удовлетворённо выдыхая, не найдя ран или следов крови. Шатаясь, она еле поднимается на дрожащих ногах, взволнованно ища своего компаньона — он находится в нескольких метрах от неё, без сознания, опираясь спиной на каменные валуны, но, слава Эонам, живой. Мужская грудь равномерно опускается и поднимается, и Стелла чувствует огромное облегчение, несколько раз откашливаясь от пыли.       Так быстро, как позволяли трясущиеся ноги, она оказывается рядом с Дань Хэном, присаживаясь чуть справа от него. Сначала трясёт за плечи, но, не получив ответа, в её шальном уме возникает очень вульгарная идея. "В конце концов, — пытается оправдать себя. — Я всё ещё помню, что произошло на космической станции Герты~" В золотых глазках вспыхивает манящий азарт, губы растягиваются в наглой ухмылке. Она почти слышит в собственной голове чей-то голос, кричащий ей "JUST DO IT!" в дань уважения легендарному мему интернета. Решение принимается моментально, пусть и на секунду промелькнула тень сомнения и стыда, однако девушка тут же выкидывает непрошенные эмоции в дальний ящик.       Стелла, ну так, для разогрева, рвано выдохнула и приблизилась к его лицу. Она редко видела его спящим, поэтому один вид его умиротворённого лица с этими прекрасными чертами спровоцировал в ней короткое замыкание. Тут-то вся её уверенность улетучилась, хотя рука уже свободно обхватывала его щёку, мягким прикосновением меняя положение головы на более удобное ей.       — Прости, Дань Хэн...       Слова получаются даже раздосадованными, но отступать уже некуда. Стелла едва приоткрывает губы и целует скорее по-детски, простым безобидным касанием, которое можно назвать поцелуем с очень большое натяжкой. Его губы сухие, но было бы огромной ложью с её стороны сказать, что ей не хотелось бы коснуться их снова. На секунду она замирает, оценивает ситуацию — он всё так же неподвижен, дыхательный ритм в норме. Она не замечает, как краснеет сама, ощущает его дыхание на своей щеке и воспринимает это как согласие на обработку персональных данных. Чуть отстраняется только для того, чтобы прижаться к его губам снова, но сильнее и более пылко, пытается взять и так находившийся у неё контроль, проводя большим пальцем по его щеке. На этот раз она додумалась прикрыть глаза в попытках избежать неловкости.       У Стеллы не было опыта в таких поцелуях, по крайней мере, после пробуждения со стеллароном в груди. Она всего лишь предположила, что поцелуй в щёку и в губы делается по одной технологии, и была даже разочарована, поняв, насколько это разноуровневый навык. Любовные романы, одолженные у Март, казалось, должны были развить её навыки хотя бы в теории, но по ощущениям сделали только хуже — на страницах всё так просто: сделал короткий чмок —> партнёр ответил —> и вот вы уже не школьники, а страстные любовники.        Она думала, что расплачется от досады, пока не почувствовала, как губы напротив её приоткрываются, позволяя его языку пройтись по её губам. Испуганный вздох разбавляет образовавшуюся тишину, и её глаза резко распахиваются, сталкиваясь с бирюзой его очей. Она видит вторую часть шока, третью часть заинтересованности и десятую часть желания, а потому тихонько постанывает ему в рот, всеми силами пытаясь не обращать внимания на его руки на своей талии под курткой. Зря она клеветала на романы Март — как описали, так и произошло. Стелла забывает об изначальной цели всего этого фарса, теряется в его руках, оборачивает руки вокруг длинной шеи и позволяет ему вести их поцелуй. Ей казалось, словно она во сне — он касается быстрыми, короткими поцелуями, слабо покусывает, подталкивает, меняет угол наклона головы, напирает с разным уровнем силы, что если бы не его крепкие объятия, она давно бы упала спиной на каменный пол, то убирает, то внедряет язык в некогда невинное касание; даже с закрытыми глазами она видит его эмоции, ушки улавливают влажные причмокивания.        Дань Хэн разрывает их контакт неожиданно для него самого, тонкая слюнка меж их языками на несколько секунд повисает в воздухе, лопаясь и исчезая так же быстро, как и всё это случилось. Она смотрит на него сквозь ресницы стеклянными, погрязшими в их небольшой интрижке, глазами, с красными до одури щеками и пытается выровнять дыхание. Её партнёр выглядит ровно так же, запыханным, соблазнённым, но находит в себе силы провести рукой по её лицу, заправляя мешающиеся волосы за ухо, а затем спускается ниже, очерчивая тонкими длинными пальцами мягкую нижнюю губу, словно дразня.       — А теперь, маленькая извращенка, потрудись объяснить, что это было.

~~~

      Следующие события смешиваются в голове, всё происходит слишком быстро — бой, тысяча и один разговор, их снова ввязывают в какую-то авантюру. И моргнуть не успели, как стали героями Охемы.       Дальше всё покатилось как по кочкам, результатом чего чуть не стало их изгнание. И теперь они здесь...       Аура Госпожи Аглаи столь чарующая, что Стелла следует за ней как под гипнозом. Шаги полубогини точны и изысканны не меньше, чем её речи. Она излучает сияние и могущество даже просто идя по оживлённым коридорам.       — Проходите, пожалуйста, — мелодично приглашает полубогиня, пропуская голубков вперёд. — Это ваши личные купальни. Пока вы здесь, они всецело принадлежат вам.       Изменения в лице Дань Хэна быстро переходят и к ней тоже. "Госпожа Аглая, да Вы гений! — мысленно возникает девушка. — Вы бы тут ещё одну кровать поставили, ну!" Грех жаловаться! В её голове промелькнул не один сценарий того, чем они могли бы тут заниматься наедине, вдали от посторонних глаз. Так, сначала спасать мир, конечно же! Дань Хэн за её спиной с усталым вздохом закатывает глаза.

~~~

      — Обнимемся на прощание?       Неожиданно спрашивает девушка перед походом в миссию. Дань Хэн рвано выдыхает, кашляет себе в кулак, осмотрительно оглядываясь — полубогини и их коллеги повторяют план, игнорируя их обоих. Он смотрит на её воодушевлённое лицо и почти отказывает, вспоминая тот поцелуй с места крушения. Думал слишком долго — она уже обвила его руками, прижимаясь к его тёплому телу, почти мурлыкая у него на плече. Мужчина снова оглядывается, но сдаётся, отвечая на объятия.        — Пожалуйста, вернись в целости и сохранности, — шепчет он ей в волосы, мягкими кругами гладя её спину.       — Обязательно.

~~~

      Мир спасён, пора бы и повеселиться. Примерно такой был ход мыслей у девушки, что по чистой случайности наткнулась на торгаша амброзией, решив вкусить так называемый запретный плод. Как итог: оказалась на крыше дважды, трижды провалилась в окологаллюциногенное состояние, а в последний раз...

~~~

      Едва уловимый, но оттого кажущийся ещё более влекущим, запах дождя и приятное тепло нарочито соблазнительно обвивают её уставшее тело, мягко покачиваясь под стать равномерным, широким шагам кого-то. "Так... знакомо... Это... уже было..." — эхом отозвалось в сонном, опьянённом сознании Стеллы. Тяжёлые веки едва приоткрылись, и из-под ресниц показалась статная, тёмная фигура — чужие руки ласково обхватили её колени и плечи, с особым трепетом притягивая к себе. Так убаюкивающе, так нежно, так, как ощущалось там, на Экспрессе.       — Дань Хэн... — суховатые губы едва открываются, давая хриплому голосу, наконец, звон. — Так это был ты, верно?       Ему хватает секунды, чтобы всё осознать — она нашла своего принца. Как под гипнозом она оценивала его реакцию: раз — его лазурный взгляд, обрамлённый до женской зависти длинными ресницами, окидывает её лицо, останавливаясь на томно прикрытых глазах — блеск в её золотых очах словно манит к себе, два — он делает глубокий вдох через рот — ох, она боялась подумать, как бы его губы ощущались на её шее, груди и .... — мышцы его шеи напрягаются, кадык дёргается почти незаметно, три — его брови обескураженно приподнимаются, как мальчишки, которого поймали за чем-то непристойным, четыре — кожа её ног чувствует небольшую влажность над внезапно запотевшими у него ладонями, пять — он шумно сглатывает, капля пота волнения катится по его коже и, Эоны, она так хочет поймать её своим языком. Дань Хэн смущённо отводит взгляд, вглядываясь в дверь их купальни. Его щёки наполняются лёгким пунцом. Пойман с поличным без шанса на адвоката.        — Верно, это был я, — наконец послышался его голос, к концу переходящий на бархатный шёпот. Его звучание приятно на слух, даже нежно, оно ощущается так, что Стелла сдерживается от порыва попросить его сказать что-нибудь ещё, лишь бы вновь услышать эту редкую мягкость. — Ты меня поймала, маленькая алкашня.       Дань Хэн ожидал многого, переступая порог их личной купальни, но увидеть в её прекрасных глазах похотливый блеск был не готов. DanHeng.exe прекратил работу, стоило только её прозорливому язычку пройтись по собственным губам, растягивая их в хищной ухмылке. Не зная, куда себя деть, он резко остановился посреди купальни, однако Стеллу на пол не отпустил, напротив, крепче прижал тёплое тело к себе, робко ощущая, как одна из её грудей плавно касается его.        — В таком случае, — она опустила голову, пряча взгляд за длинной чёлкой, утыкаясь носиком в складки его куртки. — Ты делал всё неправильно! Настоящий принц, желающий помочь спящей принцессе, должен поцеловать её, а не бросать в постели в одиночестве, понимаешь? Я ведь поступила именно так, чтобы привести тебя в чувства, там, на месте крушения. Только не говори, что уже успел забыть, — её голос понизился до соблазнительного шёпота, и он был готов поклясться Эонами, что ощутил изгиб её улыбки на своих ключицах.        Одна из молний на его шее расстегнулась до беспардонности легко, обнажая разгоряченную кожу, когда Стелла стянула перчатки с рук, отбросив их куда-то в сторону, попав по чистой случайности в водный резервуар с чашей, и очертила его плоть сначала рукой, а затем, отодвинув плотную ткань в сторону, губами и языком. Дань Хэн рвано выдохнул и неосознанно повернул голову, открывая больший доступ к своей коже, озираясь вокруг, смотря куда угодно, только не на неё. За долю секунды в его сознании промелькнуло всё: от квантовой физики до смешных видео с котиками. Лучше это, чем возвращать сознание к маленькой, возбужденной девчушке — его рука у неё под коленями чётко ощущала дрожь её тела, то, как она слегка потирает бёдрами друг об друга в попытках унять растущее в животе желание.        — Стелла, — шепча, пытался он вразумить её, но прекрасно понимал — ему это слишком нравится, чтобы он действительно возжелал её тотальной остановки. Продолжил, даже несмотря на скандальность его собственных мыслей, противореча сам себе. — Остановись.       Было поздно. Никто из них не обратил внимания, когда их поза сменилась — теперь он не держал её в "свадебном стиле", а поддерживал под бёдра, пока она обвивала длинными ножками его крепкую талию, продолжая покрывать его шею и острые ключицы поцелуями и укусами, постепенно образующими фиолетовые пятна, расползающимися по коже, шаловливые ручки изучали его грудь, с завидным упорством стягивая куртку с чужих широких плеч. Дань Хэн низко простонал и вскинул голову, стоило ей приспуститься чуть ниже, коснувшись собой его потихоньку встающего естества. В её животе завязался тугой узел возбуждения от одного звука его удовольствия, а тело мелко задрожало — настолько она любила его голос, не раз представляя подобное в томной тишине ночи, знакомясь с собственным телом. Раскрасневшись, он опозоренно отвернулся от неё, его дыхание взяло резкий ритм, хватая ртом воздух, пока обескураженно не остановил взгляд на чём-то знакомом — там, на месте, где у полок со свитками должен стоять шезлонг, лежал его футон.       — Блядь, какой же ты красивый, — прошептали её влажные губы, пока она возвышалась над ним, держа его лицо в ладонях. — Такой покрасневший, постанывающий и слишком дразняще покусывающий губы, пока я занята чуть ниже. И всё это моё и для меня одной~       — Раздевайся.       — Что?       — Я сказал: раздевайся.       Мгновенно её тело было подброшено с удивительной для столь изысканного тела Дань Хэна силой — она и подумать не могла, сколько же могущества содержалось в таком грациозном нём. Стелла ошеломлёно отвела руки от его лица, мягко прижав кулачки к груди, чувствуя изменение положения снизу — теперь её бёдра поддерживаются только одной его рукой, явно более сильной, чем она выглядела со стороны, пока вторая, едва удерживая контроль, чтобы не разорвать на бесполезные тряпки, стаскивала с неё куртку. Сделать оказалось сложнее, чем подумать — рукава застряли на локтях из-за неудобного положения её рук и грозились пойти нитками под его озлобленный выдох, напоминавший скорее рык. Она с заминкой догадалась отвести конечности назад, выпрямив руки и позволив плотной ткани соскользнуть с её плеч. Теперь обе их куртки лежали мягкой кучей на холодном полу.       Воздух из её груди словно выбили, когда Дань Хэн с нажимом пригвоздил девушку к стене, удерживая тонкие запястья над сероволосой макушкой. По позвоночнику прошла едва уловимая искра боли от такого грубого толчка, но была проигнорирована во многом из-за ощущения его горячего дыхания на её шее. На мгновение она забыла как дышать и говорить. Сорвавшийся с приоткрытых губ стон был достаточно громким, чтобы проникнуть и за пределы комнаты, но её это уже не волновало — всё её тело мелко дрожало, двигалось, пытаясь поддерживать агрессивный ритм, заданный мужчиной напротив, с особым рвением возвращающим ей в десятикратном размере её же поцелуи и укусы в шею. Его дыхание ощущалось так, словно она горит, он плавно выцеловывал какие-то узоры на ней, внезапно острые клыки прорывали кожу, чмокающе, пошло прошёлся язык, зализывая вину. Он чётко слышал её тяжёлые, скулящие постанывания, ощущал жар её щёк, наблюдал, как пунцовый румянец растекался по кончикам ушей, шее, груди, почти открытой под тонкой кофточкой — оттяни горловину совсем слегка и наслаждайся. Увлёкся настолько сильно, что через пелену возбуждения слышал только влажные чмоки, её скулёж и слова "Дань Хэн, пожалуйста, ещё" в разной их последовательности и тональности, разбавляемые чересчур пылкими для девственницы стонами. Стелла не узнавала свой голос, понятия не имела, что может так звучать, так раззадоривающе, так грязно и пикантно, могла только просить большего, теряясь в этом омуте.        Сладкие, причмокивающие звуки вызывали помутнения сознания, она прикрыла глаза, её ногти больно вдавливались в ладони, образовывали полумесяцы на коже, запястья — всё ещё в плену его стальной хватки — ныли. Эти звуки рисовали в голове вульгарные картины, представляя, что он мог сделать с ней в таком доминирующем положении. Влажный хлюп уже с другой стороны её шеи сделал только хуже, мгновение — и её спина изгибается дугой, впиваясь в него сильнее, едва касаясь вставшего члена в тесных брюках, она уже не стонет в голос, лишь приоткрывает рот, замирая на долю секунды. "Не думала, что звуки могут настолько возбуждать, — подумалось неожиданно ей и это была первая связная мысль за последние пять минут. — Или, может, дело именно в нём..."       — Не отвлекайся, — низко шепчут его прекрасные губы аккурат у её ушка, вызывая в ней новую волну возбуждения. Его рука невесомо шлёпает её по ягодицам. — Сейчас единственное, о чём ты должна думать — я.       Вопреки его словам, она отвлекается на движение его рта, пропуская момент, когда спина касается мягкой поверхности футона, руки безвольно раскидываются по обе стороны от головы, а сам он так грациозно нависает над ней. Она опускает глаза на его грудь, пробегает взглядом по оставленным ею же ранее небольшим красным пятнам. Заглядывает ему в глаза — он такой же красный, до безобразия красивый, особенно с её ракурса, с этими стеклянными глазами, покрытыми пеленой желания. С её губ срывается тихое "Вау~".       — Ты должна понимать — каждое действие имеет последствия, —его лицо хмуро, зато тон, в противовес, игрив. — Ты, звезда моя, доигралась.       Его рука блуждает по мягкой талии, по тонкой коже её рёбер, очерчивая каждую пару, и аккуратно обхватывает левую грудь — она сокрыта под рельефным материалом, но даже через него Дань Хэн ощущает вставший сосок. Длинные пальцы с точно рассчитанной силой перекатывают чувствительную горошину, сжимают, пощипывают, экспериментируют с её реакциями. Она в ответ рвано дышит, прикусывает костяшку пальца, робко глядя то ему в глаза, то на тот беспорядок, что он творит чуть ниже, щёки опутаны восхитительной розовой туманностью и громкий, болезненный стон срывается с губ. "Передавил." — осознаёт он, мягко оглаживая ореол вокруг соска, и наклоняется, невесомо касаясь её губ в утешительном поцелуе, как бы извиняясь за дискомфорт. Дань Хэн просит прощения прямо в её уста, получая такой же невербальный ответ, сопровождаемый нежной улыбкой на лице.       — Я могу это снять? — он указывает взглядом на белую кофточку, рукой до сих пор находясь под ней. Она смущённо кивает, понимает, к чему всё идёт, но хочет этого. Хочет его.       Стелла не сопротивляется, приподнимает корпус, помогая снять с себя лишние слои до ужаса сковывающей сейчас одежды и опадает обратно на подушку. Дань Хэн не смотрит, куда откидывает мягкую ткань, загипнотизированно проходясь по ней вожделеющим взглядом, стоя на коленях меж её разведённых ног — чёрные лямки, что обычно видны из-под кофточки, являются частью, на его радость, кружевного бюстгальтера, красиво очерчивающим её плюшевое тело — как ему и рассказывали, оверсайз — главный визуальный враг красивых форм; на ложбинке между грудями мягким светом сияла четырёхконечная звезда — шрам от Стелларона — до неприличия красиво обрамлённая чёрной тканью, настолько, что блеск звезды словно отражался в бирюзе его глаз; серебряные волосы самыми прекрасными волнами из всех, какие ему довелось видеть, заструились вокруг головы, как бы образуя нимб. Они лежали так роскошно и естественно, их металлически-серый цвет превосходно контрастировал с благородным красным, украшающим её разгорячённую кожу, что он точно остановился бы на полюбоваться, если бы её маленькая ручка не опустилась на его бедро, возвращая в сознание.       Не желая нарушать этого совершенства, возвращает ладонь к женской груди, на этот раз напрямую, стягивая лиф вверх, к ключицам, и оголяя ту её часть, на которую ранее даже стеснялся смотреть. Стелла ахает, холодный, влажный воздух касается сосков, быстро твердеющих как от текущей интимности, так и от контраста температур. Холод теряется так же быстро, как и появляется, стоит ему опустить руку на левую и прикоснуться губами к правой. Её тело вздрагивает, спина выгибается дугой, а губы шумно захватывают воздух. Мужские руки тёплые, а губы — ещё теплее, они проходятся по соску, втягивают и с тихим хлюпом отпускают. Повторить процесс, но задействовать язык — круговые движения влажной, шершавой поверхности на вершине её груди ощущаются как рай на земле. Ведомый больше драконьими инстинктами, Дань Хэн с большим нажимом обводит сосок, целует, кусает, оттягивает, не забывает рукой ласкать другую грудь, очерчивая пальцами светло-розовый ореол, а в ответ слышит тяжёлое дыхание, без малейшего намёка на дискомфорт, только чистейшее блаженство. Её рука ложится на чёрную макушку, поднимает голову к ней, отрывая мужчину от залипательного процесса и тихо, одними губами просит сделать так ещё раз — и он охотно подчиняется, меняет голову и руку местами, с ходу захватывая уже левый сосок в рот, проделывая с её телом то, что как он уже знает, вызовет в ней удовольствие. Неотрывным, пошлым взглядом скользит по утерянному в кайфе лицу. Он никогда об этом не задумывался, и не задумался бы, если б не случайно найденная статья в архивах. "Если грудь Вашей партнёрши идеально ложится Вам в ладонь, знайте, она — та самая!" — гласил заголовок, пусть и мужчина понимал, что смысла в этом мало, но не смог пройти мимо, иронично сильно вникая в текст.       — Блядь, где ты этому научился?— ругается Стелла, слишком сильно сжимает чёрные пряди в руке, собирая крупицы мышления, чтобы сформулировать мысль. Чувствует его улыбку у себя на груди, но он не отвечает, увлечённый активным посасыванием. — Ты слишком хорош, ах..~       Она не улавливает, в какой момент его большая рука проскальзывает под её юбку, оттягивает бирюзовый гартер на левом бедре — эка, плутовка, как специально под его цвет глаз выбирала, — отпускает так же резко, вызывая на коже звонкий шлепок. Её глазки ошарашено распахиваются, она с силой кусает губу, пока его пальцы приближаются к тому месту, где она и не смела представить даже в самых смелых грёзах он мог бы к ней прикоснуться. Разум плывёт — он одновременно и везде, и нигде, касания ощущаются в двух разных местах, вводя её в самое томное разрушение из существующих.       — Дань Хэн, — на выдохе стонет, немного откидывает прилипшую ко лбу чёлку и смотрит на него самым невинным лицом, на какое только способна. — Пожалуйста...       — "Пожалуйста", что? — дразняще переспрашивает мужчина, быстрым движением облизывает её сосок, вызывая новую порцию дрожи в теле. Она мило хмурит бровки, даже злобно глядя ему в глаза. — Я же не читаю мысли, звезда моя. Так что скажи прямо, что ты хочешь, чтобы я сделал?       Он издевается над ней, играется, должно быть, ему чересчур нравится вид её такой — полуобнажённой, желающей и соблазнительной, с восхитительно розовыми щёчками, припухшими губами и прикрытыми глазами. За пределами купальни никогда не наступит ночи, но даже так она словно светится, составляя конкуренцию сиянию дня. Это так на него не похоже, он словно другой человек, Хорни-Хэн, как уже успела окрестить девушка его эту сторону.       — Прикоснись ко мне, прошу тебя...       Дань Хэн мягко улыбается, отрывается от груди и втягивает их обоих в медленный, томный поцелуй, заранее готовится ловить стоны, которые за эти минуты уже успел полюбить. Мужские пальцы касаются её складок сквозь промокшее нижнее бельё, и он выдыхает в чужие губы, с гордостью осознавая, до какого состояния её довёл. Он с первого раза находит клитор, неторопливыми кругами потирает чувствительный комочек нервов, крепко держит её тело от крупной дрожи, ловит губами скулёж, соединяя их языки. Разрывает поцелуй, позволяет нескольким стонам слететь с её восхитительных губ, пока по подбородку катится слюнка.        Стелла обхватывает его лицо ладонями, втягивая в новый поцелуй, более глубокий и горячий, смотрит на него сквозь ресницы, думает, что он сделает дальше, знает — готова распасться на звёздную пыль прямо здесь и сейчас. Круговые движения внизу теряют напор и она почти жалуется на оборванный контакт, когда он проникает под её бельё, на пробу погружает средний палец внутрь, но не намного, всего на одну фалангу. У него большие руки, намного крупнее, чем у неё, пальцы длиннее и толще — она соврала бы, если бы сказала, что не думала каково это, ощутить их в себе. Дань Хэн внимательно следит за реакцией, не чувствует отторжения, проталкивая палец глубже. Их губы отдаляются на несколько сантиметров, она шипит, заводит руки вокруг мужской шеи и с резким стоном откидывает голову назад, неосознанно закатывая глаза. Он мягко добавляет второй палец, вводя его вровень другому, аккуратно растягивает её, без особого фанатизма, утыкаясь носом в стык между шеей и плечом. Когда женское тело расслабляется, тогда, и только тогда, задаёт пробный темп, перерастающий в беспорядочные толчки всего за мгновения, накрывает клитор большим пальцем. Она тает в его руках, прикрывая один глаз и сжимая губы, подавляет стоны и шипения. Хлюпающий звук пробуждает в ней чёрти что, контроль над телом и разумом стремительно угасает и уже там, стоя на краю скалы, готовая сорваться вниз, а может, и вверх, к звёздам, замечает кое-что смущающее.       — Стой, — его пальцы сию секунду останавливаются, но остаются внутри неё. — Я на краю оргазма, полуголая, а ты одет как с иголочки!       И это правда — пусть куртка давно забыта на полу, но водолазка и штаны, скрывающие ноющую плоть, всё ещё на нём. Её замечание становится для него открытием, ведь он так был поглощён её удовольствием, что наглухо забыл о своей одежде, но раз его звезда просит — ему ничего не остаётся, как подчиниться. Стелла глубоко выдыхает, когда его пальцы покидают её, оставляют за собой неприятную пустоту, однако забывает обо всех своих недовольствах, стоит ему стянуть с себя водолазку — он гибок и красив не только разумом и душой, а ещё и телом, и она не может не пройтись по нему голодным взглядом, опуская руки на кожу. Изучает всё, до чего дотягивается: от широких плеч до рельефной формы V в нижней части живота, проходя через ключицы, косые мышцы, точёный пресс.       — Нравится? — раздаётся в исследовательском молчании его низкий, томный шёпот. В её глазах сверкают искорки, она едва кивает, случайно опуская руку ниже пояса, получая в ответ сдержанное шипение.       Дань Хэн в охапку сгребает её юбку, и та собирается гармошкой на тонкой талии, находит в её игривых глазках одобрение и стягивает промокшую ткань. Бирюза сканирует желанное тело под собой, и его корпус опускается ниже до тех пор, пока он не дышит ей в промежность.       — Хэй, что ты творишь?! — без тени злости, а, скорее, искреннего смущения возмущается девушка, приподнимаясь на локтях. Горят и щёки, и уши.       — Смазки недостаточно, — лаконично замечает мужчина, отчего она вопросительно выгибает бровь. Её взгляд предельно точно требует объяснений. — Член крупнее пальцев, если смазки будет мало или не будет вообще, это может привести к боли, дискомфорту и... кхм кхм... повреждению тебя там.       Кивком он указывает на её промежность и над её головой словно загорается лампочка.       — Вот как... — она прикусывает губу и взволнованно отводит взгляд в сторону. И даже в таком вульгарном положении он не прекращает заботиться о ней и это, безусловно, самое ценное внимание к её персоне из всех, что она когда-либо получала. Мужчина, не иначе.       Он не делает ни движения, пока девушка теряется в коротких размышлениях, терпеливо ждёт, мягко массируя её бедро. Их взгляды встречаются, и её хватает на еле слышное "Давай". Дважды просить не нужно.       — Но прежде, — он кладёт её руку себе на голову, волнующимися глазами заглядывает в её. — Если будет больно или пожелаешь остановиться — дёрни меня за волосы.       — Не пожелаю.       Его рот приоткрывается и он нежным касанием разводит её бёдра, погружаясь губами и языком в горячий омут желаний и разврата. Всасывает клитор так же, как и соски ранее, язык проворно его очерчивает, давит на самую вершину, двигаясь то мягким кругами, то вверх-вниз. Пошлые хлюпания в купе с собственным стонами становятся единственными звуками, которые она слышит, они звонко отражаются от стен, и даже так она слышит их как через плотную поверхность воды, откуда-то издалека. Её до ужаса смущает звучание, испускаемое ею же, не в состоянии сдерживаться, да и не хочется. Стелла всегда была уверена, что это его перерождение девственно и неопытно, так почему он отлизывает ей с таким мастерством, умудряясь одновременно одарять её самым будораживающим взглядом на свете? Вопрос теряется так же быстро, как и её контроль — Дань Хэн выжимает из неё все соки и звуки, сам же ещё больше возбуждаясь от них. Член болит в штанах, но его это не волнует, зато трясущееся тело под ним — еще как. Темп ускоряется, шершавый язык верно приближает её к первому в этой жизни оргазму. Она извивается подобно змее, крепко сжимает чёрные пряди, нижняя часть неподвижна только благодаря его сильным рукам. Его пальцы собирают капающую жидкость, распределяет по тем местам, куда не дотягивается ртом, снова входит в неё, пока язык работает с клитором. "Ты знал, что клитор чувствительнее, если одновременно с воздействием на него и входить, а, старейшина?)" — вспоминает он наставления, которые, как оказалось, работали со Стеллой как часы. По её невнятным речам и состоянию тела он смело может сказать — она близка, что только побуждает его к действиям. Скорость воздействия на клитор стремительно увеличивается, балансируя на грани с чистым безумием, а пальцы двигаются настолько быстро, что это вызывает раздражение в мышцах. Оргазм был именно таким, каким его и описывали — ярким, до звёздочек в глазах и стоил громкого стона, который, как казалось, слышали все жители Охемы.       Довольный своей работой и озаряемый мягкой улыбкой, Дань Хэн вытирает с подбородка всю эссенцию, втягивает пальцы в рот, пробуя её вкус через посредника и наблюдает за тем, как она отходит и выравнивает дыхание. Вслух он ей этого не скажет, но отныне он огромный фанат её вкуса.       — Только не говори, что это всё, — с отдышкой надеется Стелла, боясь услышать положительный ответ.       — Ни в коем случае, звезда моя, — легко смеясь отвечает он, покачивая головой. — То были лишь прелюдия.       Невиннейшим из возможных поцелуем он утыкается в её щёку и отстраняется, чтобы снять штаны и, наконец, прекратить эту боль. Ткань шуршит даже громко в сложившейся тишине и в гнетущая интимность сцены даёт трещину.       — Да ну нахуй! У тебя два члена?!        Вот те на! Такого Стелла совершенно не ожидала, неудивительно, что ему было настолько некомфортно в штанах. Дань Хэн смущённо кивает и чешет затылок. Сначала боится отторжения, но испуганно распахивает глаза, стоит только девушке пошло облизнуться. Это был точь-в-точь тот же взгляд, с которого все их извращения и начались.        — Дань Хэн, — деликатно говорит девушка, поднимается к нему и откидывает его чуть назад, по-хозяйски усаживаясь на его бёдра. — Мы зашли так далеко, не смей сейчас останавливаться.       Её руки ласково гладят его лицо, он льнёт ближе, прижимая хрупкое тело к себе.       — Готова?       — Как всегда, Дань Хэн, сделаем это!       Он уверенно, но аккуратно, опускает её бёдра на один из своих членов, входя только наполовину. Стелла тяжело дышит, они оба замирают, привыкая друг к другу. Мягкий кивок предшествует такому же мягкому касанию губ, когда он входит полностью. Это координально отличается от пальцев, приятное чувство заполненности вызывает небольшие крупицы слёз облегчения. Внутри неё горячо и уютно, он вновь останавливается чтобы дать ей приспособиться к его размеру, не прекращая истомно целовать. Дань Хэн буквально ощущает уходящее напряжение, неспешно двигается, задавая ленивый темп. Видит неудобное положение её ног, а потому возвращает их обоих в горизонтальную плоскость. Стелла догадывается обхватить ногами его талию, что приводит к небольшому изменению угла и, соответсвенно, более ярким ощущениям. "Быстрее," — шепчет в его губы, сцепляя руки на мужской спине, а в ответ получает хриплое, но такое возбуждающее "Мгхм". Второй член трётся об её клитор, воздействуя по итогу с двух сторон, замечается закономерность — чем быстрее темп, тем качественнее воздействие. Он задевает особенно чувствительную точку внутри неё, лишая последней крупицы сознания, почти бьётся в шейку матки, что ей только и остаётся, как взывать к большему, не зная, куда себя деть. Тёмная макушка опадает к шее, его губы оставляют на ней новые поцелуи, держит извивающееся тело крепко, буквально втрахивая её в футон. В ответ её ручка проскальзывает меж их телами и обхватывает забытый член, неумело покачивая его в руке, собирает предэякулят, плавным движением распределяет его по всей длине, получая истомный выдох с его стороны. Другая рука опадает на футон, и он быстро улавливает тонкий намёк, переплетая их пальцы в замок. С её припухших губ снова и снова слетают стоны, вперемешку с его именем, разной громкости, тональности, но с единым кайфом, мешает слова между собой, прося только "Дань Хэн, пожалуйста, быстрее" в постоянно сменяющейся последовательности.        — 你很完美, — в пылу страсти срывается с его губ, и пусть она не поняла ни слова, уверена, что там что-то до нелепого милое.       Приближение финала понимают практически одновременно, не говоря друг другу ни слова, за них говорят разгорячённые тела. Второй её оргазм выходит ещё крышесноснее первого, в горле пересыхает и тело обмякает, устало распластавшись на футоне. Он кончает вслед за ней, секунд через десять, причём обоими членами, заливая девушке живот и ладонь и из последних сил опускается рядом, стараясь не раздавить её. Стелла кладёт голову на его плечо, совершенно не беспокоясь о липкости тела, как-никак, они в купальне и до воды два шага, рассматривает его лицо — он тяжело дышит, стыдливо прикрывая красные щёки, выглядит так несправедливо совершенно.       — Дань Хэн, скажи, мы ведь сделаем это снова? — неуверенно, с надеждой задумывается Стелла, глядя ему в глаза.       — Если ты того пожелаешь — обязательно, и не раз, и не два, — словно джентельмен из новелл, он аккуратно целует тыльную сторону её ладони, одаряя ласковым взглядом. Её щёки пылают, а губы окрашивает широкая улыбка.       Комфортную атмосферу нарушают вибрации их телефонов. Они резво хватают камни связи из курток, открывая одну и ту же беседу.

      "Многоуважаемые гости из за неба, ситуация срочная. Встретимся в Вихре Сотворения. Сейчас." — гласило формальное сообщение Аглаи.

      Переглянувшись, они с волнением выдохнули. Судя по всему, у Фаенона всё идёт не слишком гладко, а значит им, как идущим по Освоению, необходимо будет вмешаться. С коротким чмоком любовники поднялись с футона, поспешно приводя себя в порядок и помогая друг другу одеться.       — Кошма-а-ар, — жалобно протянула Стелла, держа в руке непригодное для носки нижнее бельё. В голову пришла отвязная идея, губы расползлись в хитрой ухмылке.  — Хочешь, я пойду без них?) В Охеме, конечно, не так много тёмных или тихих переулков, но, я уверена, мы бы нашли подходящее место.       — Хочешь, чтобы я выебал тебя на улице?       — Фу, слово "выебал" звучит грубо. Но в целом да, я была бы не против заняться этим вне купа...        — Тише, маленькая извращенка, — Дань Хэн зажимает ей рот, только разогревая её интерес, не убирает руку даже когда та проходится по ней языком. — Всему своё время. Нас уже ждут.       Вопреки своим словам, мужчина притягивает её ближе, глубоко, чувственно целуя. Она отвечает, обвивая руками его шею и тихо посмеивается.       — Кстати, звезда моя. Ты так и не сделала искусственное дыхание правильно.