Счастье в подарок

Бумагам не было конца и края. Их было настолько много, что Ризли уже попросту перестал их как-либо различать. Отчёты, обращения, дела новоприбывших заключённых — всё это смешалось в одну большую кучу. Испачканное в чернилах перо то и дело скользило по бумажной поверхности быстрыми и иногда небрежными движениями, оставляя после себя пятна. На некоторые, особо важные, документы после этого шлёпалась ещё и печать. Аккуратность сейчас мало волновала Ризли. Даже если кто-то и пожалуется на то, как пренебрежительно герцог обращался с волокитой, ему на это было совершенно всё равно. Тем более, кому там жаловаться-то? Дворец Мермония не имел сильного влияния на Крепость Меропид. Она ведь независима от него, если, конечно, не считать постоянного взаимовыгодного сотрудничества. В любой другой день, Ризли был бы более ответственным. Но сейчас его голова забита совершенно другим, уж явно не работой. С их последней встречи с Нёвиллетом прошло чуть меньше недели. Юдекс тогда пригласил герцога к себе в кабинет под самый конец рабочего дня, когда не нужно было особо куда-то торопиться. Они обсудили несколько рабочих вопросов, пропустили по чашечке чая, дабы скрасить поздний вечер, немного поговорили по душам. Такие, казалось бы, лёгкие и непринуждённые моменты запоминались Ризли больше всего. Невзирая на свои проблемы с доверием, с Нёвиллетом он мог поделиться многими вещами. К счастью, это было взаимно: юдекс так же мог похвастаться своим высоким уровнем доверия к герцогу, хотя порой из-за этого у него возникали некоторые сомнения в собственной беспристрастности. Нёвиллет нравился Ризли. Во всех смыслах этого слова. Как верховный судья Фонтейна, как человек, как коллега, как друг, как… нечто большее. Последнее он, разумеется, тщательно скрывал, лишь изредка проявляя незаметные знаки внимания. Так продолжалось довольно длительное время, от чего эти чувства постепенно начали съедать Ризли изнутри. Он буквально начал искать даже самые мимолётные поводы, чтобы увидеться, считал секунды перед каждой их встречей. Мало того, он даже завёл своего рода традицию иногда отправлять Нёвиллету подарки (анонимно, конечно же). И Ризли было всё время мало. Ему хотелось больше, чаще, ближе. У него уже не оставалось сил вынашивать в себе симпатию, сводящую с ума и дурманящую разум. И в конце концов, он понял, что пора с этим что-то делать, иначе жизнь превратится в сущий кошмар. Мысль о признании пугала до безумия. Ризли боялся быть отвергнутым, боялся, что после этого их отношения значительно ухудшатся, что Нёвиллет утратит своё драгоценное доверие к нему. Но вместе с этим страхом была ещё и надежда. Надежда на то, что юдекс испытывал к герцогу то же самое. Так или иначе, личных отношений Нёвиллет ни с кем не строил, в то время как с Ризли он позволил себе «оступиться» в этом плане. Может, в этом есть какой-то скрытый смысл? Или же… нет? — Ризли, это… очень неожиданно, — только и смог выдавить из себя Нёвиллет в ответ на прозвучавшее в тот злополучный вечер признание, опираясь о поверхность своего рабочего стола и нервно сжимая пальцы. Никто никогда не говорил ему что-то подобное, потому он попросту не знал, что в таком случае делать и как поступать. Честно говоря, чего-то приблизительно такого Ризли от него ожидал. Никаких чётких ответов и формулировок, несмотря на огромный судейский опыт за спиной, который требовал действовать иначе. — Ты уверен в том, что хочешь мне сказать? — на всякий случай спросил Нёвиллет, погрязая во внутренних конфликтах. Ризли только что рассказал ему, как он им восхищался всё это время, как засыпал и просыпался с мыслями о нём, как пытался отрицать эти чувства, но возвращался к ним снова и снова. Ризли только что признался Нёвиллету в любви. Это так притягательно и в то же время неправильно — напрочь противоречит всем принципам непоколебимого и справедливого верховного судьи. — Да, — закивал Ризли. — Я абсолютно уверен! Юдекс сглотнул застрявший в горле ком и закрыл глаза, собираясь с мыслями. В кабинете повисло неловкое молчание, разрывающее обе души на лоскутки. Ризли ждал свою дальнейшую участь после признания, Нёвиллет же выстраивал у себя в голове такой план для ответа, чтобы никто не пострадал: ни беспристрастный суд, ни герцог, ни их с ним взаимоотношения, ни он сам. — Нёвиллет, просто скажи, да или нет, — голос Ризли чуть вздрогнул, настраиваясь на худший сценарий. Он подошёл медленным и осторожным шагом к Нёвиллету сзади. Ему очень хотелось тогда взять его за руку, посмотреть прямо в глаза, но всё же стоило соблюдать субординацию, особенно, когда ещё толком непонятно, что теперь будет между ними. Но юдекс всё ещё не отвечал. И его молчание герцог принял за отказ. — Извини, я… я не должен был говорить об этом, — на бледные щёки тут же напал предательский жар. — Забудь. Ризли словно пережали все внутренности и несколько раз прокрутили. Позор. Позор. Позорище! Что ещё он мог ожидать? Что сам гидро владыка, никогда не знавший всех тонкостей человеческих чувств, просто возьмёт и согласится? Скажет, что испытывает по отношению к нему что-то похожее? Не бывать этому. Не бывать! В ту минуту Ризли хотелось провалиться сквозь землю, отмотать время назад, забрать свои слова обратно. Лишь бы не испытывать эту горечь и свалившийся на голову шквал жуткой самокритики за содеянное. К счастью, герцог это никак не показывал — его взволнованное состояние выдавало лишь учащённое сердцебиение, покрасневшие кончики ушей и сбитое дыхание. — Ты расстроен? — наконец заговорил Нёвиллет, повернувшись лицом к собеседнику и чуть склонив голову к правому плечу. — Всё в порядке, — тяжко вздохнул Ризли. На этом его вопросы не закончились: раз уж не удалось получить от юдекса взаимность, следовало хотя бы узнать, сохранятся ли после произошедшего их хорошие отношения или с этой минуты всё просто полетело в пропасть. — Я надеюсь, это ведь ничего не ухудшит? — Ни в коем случае, — Нёвиллет отрицательно замотал головой, а затем на его губах промелькнула слабая улыбка. — Я очень ценю тебя. — И я тебя, — Ризли улыбнулся в ответ. Нервозность начала постепенно отступать, оставляя после себя пустоту. Ему всё ещё до жути обидно, что получилось именно так, а не как-то иначе. Но, увы, похоже, ничего сделать больше нельзя. Стоило забыть об этих чувствах, отпустить их, дабы стало легче, или же, наоборот, продолжать жить с ними, искренне веря и надеясь, что в будущем что-то может измениться. — Хочешь ещё чашечку? — неожиданно спросил Нёвиллет, заставляя Ризли обратить внимание на серебряный поднос, на котором располагалось то, что осталось от некогда уютной посиделки: полупустой чайничек, две фарфоровые чашки и тарелка со сладкими угощениями. Недурной способ, чтобы перевести тему и отвлечься. — Спасибо, но я, наверное, пойду, — но Ризли отказался, прекрасно понимая, что после случившегося ему нужно побыть одному. Даже любимый чай и не менее любимая компания не могли утешить его. Нёвиллет нахмурился. Как бы ему ни хотелось, чтобы Ризли остался, настаивать он не рискнул. Они попрощались. В последний раз перекидываясь взглядами, герцог покинул кабинет юдекса и быстро зашагал в сторону выхода из дворца. Обычно он всегда прощался со всеми: с сотрудниками палаты Жестьон, с жандармами, с мелюзинами. В этот раз Ризли напрочь позабыл обо всех. Отчаяние снова взяло над ним верх. На Фонтейн в ту ночь напал сильный ливень. Воспоминания в очередной раз накрыли Ризли с головой. Стоило ему на минуту отвлечься от своих обязанностей, как перед глазами всплывала до боли знакомая сцена, въевшаяся в сердце и разум чем-то болезненным. И как бы он ни пытался забыть о том, что случилось, и продолжать жить дальше, как ни в чём не бывало, получалось плохо. Ризли откинулся на спинку стула и вздохнул, осознавая, что ему явно требовался перерыв. Его взгляд прошёлся по стопке с документами, коих как будто бы не убавилось за всё то время, что пришлось здесь просидеть. А затем герцог поднялся со своего рабочего места, разминая затёкшие мышцы. Характерный хруст шеи намекнул о том, что неплохо было бы выбраться на поверхность и прогуляться немного. А заодно к полуденному чаю что-то прикупить, как поощрение. Крепость Ризли покинул довольно быстро: он почти ни на что не отвлекался по пути, разве что предупредил несколько стражников о своём уходе, дабы ни у кого потом не возникал вопрос, куда посреди дня пропал управляющий. Преодолевая последнее испытание в виде лифта, герцог, наконец, оказался на поверхности. В глаза тут же ударил яркий солнечный свет, от чего Ризли сщурился. Несмотря на то, что у него предоставлялась возможность выйти из Меропида, к элементарным вещам, которые были у каждого среднестатистического жителя Фонтейна, он так и не смог до конца привыкнуть. Обходя здание театра Эпиклез, в голову снова засел тот самый последний диалог. Если Нёвиллет не сидел во дворце и не разбирался с документацией, то он точно был здесь и наверняка решал судьбу какого-нибудь зеваки, решившего преступить закон. Мысли о юдексе, которые отошли на второй план только тогда, когда Ризли уже ехал на аквабусе, вызывали противоречивые эмоции. С одной стороны, всё ещё присутствовало тошнотворное волнение. А с другой — приятное воодушевление сотворить что-то; то, что успокоит душу и сделает первый шаг для того, чтобы замять произошедшую неловкость. Возможно, стоило возобновить полюбившуюся традицию и купить Нёвиллету какой-то небольшой подарок. Тем более после признания он наверняка догадался, кем всё это время являлся отправитель всех предыдущих безделушек. Прибыв в Кур-де-Фонтейн, Ризли сразу же начал поиски подходящего магазина. Его первоначальный план заключался в том, что сначала он направится в кафе, чтобы взять себе угощения. Но потом он всё-таки решил заглянуть туда уже после покупки подарка, ведь он сейчас важнее. Тем более, если глаз герцога ляжет в сторону выпечки, то она попросту остынет и будет уже не такой вкусной, какой должна быть. Следуя вглубь улиц, Ризли внимательно вглядывался и изучал ассортимент каждого встретившегося на пути заведения. По его мнению, подарок не должен был быть слишком уж вычурным, пафосным или дорогим. В конце концов, Ризли хотел, чтобы Нёвиллет принял его, а не посчитал взяткой и, как в следствии, оскорблением. С этим всегда было сложно, и этот случай не был исключением. О юдексе мало что известно, как о человеке и личности с собственными предпочтениями. Все познания о нём ограничивались лишь статусом верховного судьи. В какой-то момент внимание герцога привлекла небольшая ювелирная лавочка. Может, там он найдёт что-то подходящее?.. — Добро пожаловать! — воскликнул продавец, когда Ризли подошёл, рассматривая представленный товар. — У нас представлен широкий выбор украшений на любой вкус и цвет. Также в наличии присутствуют изделия ручной работы! Ризли кивнул и угукнул, продолжая вглядываться в детали каждого попавшего в поле зрения украшения. Глаза просто-напросто разбегались от изобилия самых разных драгоценностей. Вместе с этим он представлял, как то или иное изделие смотрелось бы на Нёвиллете. Была б на то воля, герцог бы скупил здесь всё, потому что в его мыслях юдексу подойдёт любое украшение. — Что-то конкретное присматриваете? — снова заговорил продавец. — Да нет, — Ризли замотал головой. — Подарок хочу близкому человеку сделать. — Могу предложить вот эти кольца. Взгляд Ризли переместился в сторону сияющих перстней. Брови нахмурились. Герцог никогда раньше не видел колец на пальцах Нёвиллета, так как тот всё время носил перчатки. Наверное, это не самая лучшая идея. — Или же вот, — фокус внимания сместился на броши, заколки для волос, украшения для шляп. — Дамы, да и господа тоже, часто на них заглядываются. Вот это уже было поинтереснее, в отличие от тех же самых колец, ожерелий или серёг. Чесанув затылок, Ризли стал выбирать. Ему уже пригляделись несколько вещиц, но одна запомнилась особенно сильно: большая золотая заколка, украшенная крошечными жемчужинами и синими камушками. Увидев её, в голове герцога сразу же нарисовался образ, в котором она сплеталась с длинными белоснежными волосами Нёвиллета, возможно, пряча за собой прядь у лица. Вскоре сладостные фантазии о юдексе прервал уже знакомый голос: — Извините, но вы случайно не герцог Ризли? — поинтересовался продавец, вызвав у своего покупателя недоумение. Обычные жители Фонтейна не часто узнавали его. В основном о герцоге знали люди, работающие в правоохранительной системе, так как порой им приходилось лично сталкиваться с управляющим Крепости Меропид. Поэтому сейчас, когда, казалось бы, простой горожанин вдруг неожиданно проявил интерес к его персоне, Ризли очень сильно удивился. — Ну, допустим, — герцог пожал плечами. — Мы знакомы? — Более чем… — продавец слегка замялся перед тем, как озвучить причину, по которой он знал Ризли в лицо. — Я отбывал наказание в крепости несколько лет назад. — Ах, вот оно что, — усмехнулся герцог и внимательно всмотрелся в собеседника, пытаясь вспомнить в нём одного из своих бывших заключённых. Но, к сожалению, память его подвела. На ум не приходили ни имя, ни фамилия, ни статья, по которой было совершено преступление. — Что ж, с возвращением к мирской жизни. — Благодарю вас, Ваша Светлость. Узники Меропида редко реабилитировались. Только самые сильные духом могли начать жизнь с нового листа, позабыв о тёмной странице своего прошлого, в котором они когда-то нарушили закон и понесли за это наказание в виде заточении в глубинах. Похоже, этот мужчина был одним из таких. — Определились с выбором? — продавец снова сменил тему на ту, ради которой Ризли сюда пришёл. — Да, пожалуй, возьму вот это, — герцог указал пальцем на ту самую заколку. — Отлично! Вам упаковать? — Можно, почему нет. Услышав согласие, продавец убрал украшение с витрины и принялся аккуратно запаковывать его в небольшую коробочку, перевязывая её белой шёлковой лентой. Далее, убрав всё в бумажный пакет, он снова вернулся к витрине, зачем-то кладя к покупке ещё и кулон на длинной цепочке. Только Ризли хотел спросить, что это, и даже возразить, что он планировал купить только одну заколку, как его вдруг опередили. — Это вам в подарок. По старой дружбе. Не каждый способен на такую щедрость. Особенно в этом случае, когда дело касалось бывшего заключённого и главного надзирателя. Но Ризли был благодарен такому жесту. Хотя он до конца не понимал, что будет делать с этим кулоном. Вероятнее всего, оставит на следующий раз и подарит его Нёвиллету спустя некоторое время или же отдаст Сиджвин. Другой судьбы для него просто пока не придумать. — Спасибо, — вежливо улыбнулся герцог. — Сколько с меня? — Шестнадцать тысяч. Ризли достал из кошелька озвученную сумму и протянул её продавцу. Тот в ответ отдал ему пакет с купленным товаром. Попрощавшись, Ризли ушёл, прокручивая в голове произошедшее. Он определённо нагрянет сюда ещё раз, когда понадобится. Выгодные покупки нравились всем, и герцог был не исключением. Главная задача, ради которой он выбирался на поверхность, была выполнена. Осталось ещё две — купить сладостей к чаю и отнести подарок во дворец. Приблизившись ко всеми известному кафе Лютес, Ризли обнаружил, что народу было не так уж и много. Пока он будет выбирать, что ему взять, как раз подойдёт его очередь. Можно было, конечно, долго присматриваться и думать над тем, чем бы таким вкусным полакомиться сегодня, но герцог не придумал ничего лучше, чем выбрать самое обычное печенье. Вместе с ним он прихватил ещё и пару клубничных пирожных. Но не для себя. Одно — для Сиджвин, а другое — для Седэны, которую таким образом придётся «подкупать», дабы та сохранила его анонимность, когда будет передавать Нёвиллету подарок. Расплатившись за угощения, Ризли продолжил свою вылазку. Когда перед глазами начало возвышаться здание дворца Мермония, по спине пробежались мурашки и в горле возник из ниоткуда комок. Ризли сжал челюсти, чувствуя, как ноги явно не хотели вести его туда, куда нужно. Возможная встреча с Нёвиллетом до одури пугала его, даже несмотря на то, что прошло уже достаточно времени. Разумеется, рано или поздно им всё же придётся увидеться, будь то рабочий момент или что-то другое. Но сейчас герцог был просто-напросто не готов. Когда он поднялся по лестнице и зашёл внутрь, тревога усилилась. А когда прошёл мимо злосчастного кабинета, сердце и вовсе начало словно выпрыгивать из груди. Благо, что все внутренние переживания Ризли скрывать умел, поэтому к посту Седэны он подошёл, уже натянув вежливую улыбку. — Добрый день, — поздоровался герцог, облокачиваясь о стену. — А, Ваша Светлость, — читающая книгу мелюзина подняла на него глаза. — Если вы к месье Нёвиллету, то он на заседании, ушёл где-то полчаса назад. Услышав это, Ризли значительно успокоился. Всё его тело расслабилось, а в голосе проявилась внушительная уверенность. Непредвиденной встрече не суждено состояться. И слава архонтам! — Нет-нет, я к тебе. — Ко мне? — удивилась Седэна. — По какому вопросу? — По личному, — рука герцога нырнула в пакет, в котором лежал подарок для Нёвиллета. Мгновение спустя перевязанная лентой коробочка оказалась перед ним и мелюзиной, которая продолжала недоумевающе хлопать ресницами. — Не могла бы ты передать это верховному судье? — Вы снова взялись за старое, как я погляжу… — вздохнула Седэна. — И, пожалуйста, сохрани мою личность, как отправителя, в тайне. Для меня это важно. — Да-да, я помню, — хихикнула мелюзина, после чего забрала подарок и спрятала его вглубь своего стола. Она точно не знала, с какой целью Ризли разыгрывал весь этот спектакль на протяжении уже долгого времени, но его просьбы по этому поводу она выполняла всегда безукоризненно. Конечно, месье Нёвиллет был каждый раз в замешательстве от таких сюрпризов и пытался добиться от неё ответа, кто же присылает ему все эти подарки, но она, как и обещала, не раскрывала карт. — И ещё кое-что, — на этот раз на столе появилось припасённое пирожное. — В знак благодарности. — Спасибо, — мелюзина просияла, — с вами приятно иметь дело! Ризли усмехнулся и подмигнул. — Ну вот теперь всё, — а затем отстранился от поста, намереваясь уйти. — Хорошо тебе поработать! — И вам! — крикнула вдогонку Седэна, уже переключившись целиком и полностью на угощение, которое ей преподнесли. На сегодня все дела на поверхности окончены. Пора возвращаться в крепость Меропид, выпить чаю и продолжить заниматься своими привычными обязанностями, полагающиеся управляющему. Ризли показалось, что обратный путь был как будто бы короче, чем когда он добирался до Кур-де-Фонтейна. Кто знает, что сыграло в этом свою ключевую роль?.. Может, то, что, пока герцог ехал на аквабусе, он достал из опустевшего пакета кулон, прилагающийся к его недавней покупке, и начал внимательно рассматривать его, вертеть то и дело в руках. Украшение в итоге оказалось медальоном, а не кулоном, как думалось изначально: в какой-то момент Ризли сумел его открыть, созерцая небольшое пространство, куда можно было что-то спрятать. Например, какую-нибудь памятную вещицу. У заядлых модников Фонтейна нередко можно было встретить похожий аксессуар. Ризли, к сожалению или счастью, в их число не входил. Медальон отправился обратно в пакет, когда аквабус прибыл на конечную станцию и, соответственно, его пришлось покинуть. Впереди герцога ждала уже привычная обстановка, напрочь отличающаяся от той, которая была на поверхности. Темнота. Сырость. Заключённые. Крепость Меропид, в конце концов. Перед тем, как запереться у себя в кабинете Ризли заглянул в лазарет. Как и задумывалось, он отдал Сиджвин купленное в кафе пирожное, за что та была очень благодарна. Взамен мелюзина предложила герцогу свой фирменный молочный коктейль, но он предпочёл отказаться, аргументируя это тем, что у него по плану сейчас чаепитие. Когда со всеми заботами было покончено, Ризли выдохнул и плюхнулся на диван, запрокидывая голову и осознавая, что, наконец, настали те минуты, когда никто и ничто его не потревожит. Следовало немного подготовиться к долгожданному полуденному чаю. Герцог высыпал печенье в вазу, начал ждать, пока подогреется чайник. Между этим он долго выбирал чайный сорт, коих у него было на все случаи жизни: классические, какие-то необычные, успокаивающие или, наоборот, придающие сил и энергию и много-много других. В конечном итоге выбор пал на чай, привезённый из самой деревни Цяоин. Наблюдая за разваривающимися в кипятке листьями, Ризли не удержался и ухватил одно печенье, отправляя его себе в рот. Тщательно прожёвывая и ощущая до жути сладкий ванильный вкус, он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и вытянул ноги вперёд. Каждая клеточка его тела постепенно расслаблялась. Казалось, нет ничего, что могло бы нарушить столь умиротворённую и спокойную атмосферу. Голова больше не гудела от посторонних мыслей, а задачи, которые бы требовали срочного решения, отсутствовали. Но всё изменилось, когда Ризли послышался посторонний шум снаружи. Сначала он думал, что это просто пустые переговоры сотрудников крепости, не несущие ничего серьёзного. Но когда слух уловил чью-то нецензурную брань и крики, герцог напрягся. — Что там происходит? — спросил Ризли, по всей видимости, у самого себя, потому что в кабинете больше никого не было. С болью на сердце пришло осознание, что чаепитие придётся отложить. По крайней мере до тех пор, пока он не узнает, что за гомон стоял за стенкой. Пока герцог спускался на первый этаж, ругань стала громче. Похоже, дело и вправду дрянь. Если это драка, то её нужно будет разнимать, а если конфликт между сотрудниками, то ещё и выписывать им выговор. Долго гадать о том, что случилось на самом деле, Ризли не стал, вместо этого он отворил дверь своего кабинета и стал свидетелем сцены, в которой двое служителей крепости скручивали неизвестного мужчину, пока тот вырывался и кричал. На заключённого он явно не был похож. Что тогда забыл тут? — А ну харэ! — рявкнул Ризли, таким образом заявляя всем о своём присутствии. Грозный вид управляющего всех мгновенно угомонил. Один из стражников бросился к нему, чтобы разъяснить всю ситуацию: — Ваша Светлость, неизвестный утверждает, что он газетчик. Но пропуск предоставлять отказался. Мутный тип! Ризли кивнул, слушая столь драматичную историю, а затем подошёл ближе к стоящему на коленях задержанному, осматривая его с головы до ног. Одет вроде бы прилично, привычных тюремных жаргонизмов в речи не наблюдалось. Проще говоря, не похож он на того, кто мог бы насолить делам крепости. Герцог присел на корточки, теперь они с этим самым неизвестным находились на одном уровне. — Представься, — твёрдо отчеканил Ризли. — Моё имя Жюлиан. Я прибыл доставить партию нового выпуска от «Паровой Птицы». Меня направило сюда моё руководство. Клянусь, я ни в чём не виноват! — завопил мужчина. — На просьбу секретаря покинуть крепость он не отреагировал, — продолжал докладывать сотрудник. — А там что? — спросил Ризли, кивая головой в сторону валяющейся на полу большой сумки, принадлежавшей, по всей видимости, задержанному. Стражник тут же поднял её и открыл. Там оказались газеты и некоторые личные вещи, среди которых нашлось удостоверение работника «Паровой Птицы». Получив документ в руки, герцог принялся внимательно изучать его содержимое: фотографию, имя и фамилию владельца, его должность. Все данные совпадали с Жюлианом, поэтому было принято незамедлительное решение о том, что всё это время он нисколько не врал. — Пропуска почему нет? — снова заговорил Ризли. — Я не понимаю, о чём речь. Это мой третий рабочий день! — начал оправдываться газетчик. Герцог вздохнул, осознав, что никакой опасности этот человек не нёс. — В таком случае тебе нужно попросить у своих, чтобы они тебе его сделали. Иначе такой косяк в следующий раз не простится. Затем он обратился к сотрудникам крепости. В его глазах промелькнул намёк на благодарность и за полную отдачу своей работе и быструю реакцию на устранение посторонних лиц. — Отбой, свободны. Стражники сразу же отпустили Жюлиана и отправились по своим местам, оставляя его наедине с управляющим. Мужчина поднялся с пола, чуть брезгливо отряхивая свой костюм, а затем схватился за сумку, закидывая её к себе на плечо. Только Ризли хотел вернуться в свой кабинет, как тот его остановил. — Спасибо большое вам за помощь! Не будь вас, они бы точно закинули меня в камеру. — Да ладно уж, — усмехнулся герцог. — Лучше не затягивай с пропуском. — Вот, в качестве благодарности, — неожиданно Жюлиан вытащил из сумки пару выпусков газет и протянул их Ризли. — Не стоит, меня события на поверхности мало интересуют. — Я прошу вас, возьмите, — настоял газетчик. — Ну хорошо, — и Ризли сдался. Уже намереваясь скрыться в дверях своего кабинета, он развернул одну газету. — Что нынче пишут? — Несколько статей о будущих судебных заседаниях и театральных постановках, — воодушевлённо начал рассказывать Жюлиан, глядя, что герцог мало заинтересовался. — А ещё на днях господин верховный судья наконец-то согласился дать интервью нашим журналистам и… Ризли застыл на месте не в силах пошевелиться. После упоминания Нёвиллета всё остальное показалось чем-то неважным и ненужным. Он слегка сжал газету, чувствуя, как участилось сердцебиение. Но вскоре всё пришло в норму, ведь так или иначе нужно было закончить этот разговор. — Вот как, — хмыкнул герцог. — Что ж, тогда я почитаю. Обменявшись с газетчиком несколькими фразами на прощание, Ризли, наконец, вернулся в стены родного кабинета. Теперь его уж точно никто не побеспокоит. Ноги шустро несли его по лестнице, а затем привели к месту отдыха, где несколько минут назад было прервано чаепитие. Одна газета отправилась покоиться на стол, а вторую герцог продолжил держать в руках. Плюхаясь на диван, он заметил, что за это время чай успел завариться. Ну хоть какая-то польза от случившегося. Наполнив свою чашку горячей ароматной жидкостью, Ризли развернул газету. Его глаза забегали по страницам в поисках нужной информации. К счастью, долго искать не пришлось — фотографию Нёвиллета, восседающего в своём кресле в зале суда герцог заметил без каких-либо промедлений. Сердце ухнуло куда-то вниз от нарастающей тоски. Было бы здорово снова увидеться с юдексом, почувствовать его присутствие рядом с собой, услышать чарующий голос, обсудить какие-нибудь детали, касающиеся работы или же нет. В интервью верховный судья разъяснял некоторые вопросы, которые остались у журналистов после длительного и интригующего слушания, пояснял, какими нормами руководствовался при вынесении решения и даже в конце высказал своё мнение, хотя было видно, что он очевидно, как и полагалось, придерживался нейтралитета. Ризли долго рассматривал фотографию и несколько раз перечитал текст интервью. За одной чашкой следовала другая, а после неё третья. Ваза для угощений начала пустовать чуть ли не в самом начале. Герцог снова настолько увлёкся предметом своего воздыхания, что всё вокруг просто потеряло смысл. В какой-то момент в голове Ризли даже возникла мысль, чтобы пригласить Нёвиллета к себе. Неважно, по какому поводу, пусть даже по выдуманному. Главное — успокоить свою душу и понять, что между ними не осталось неловкостей. Но он сумел побороть это желание, приняв решение, что беспокоить юдекса просто так — глупо. Спуститься с небес на землю удалось только когда на дне чайника не осталось ничего кроме чайных листьев. Ризли сложил газету обратно и положил её на кофейный столик перед собой. Взгляд переметнулся на рабочее место, которое всё ещё было завалено грудой документов. Перерыв подходил к концу, нужно возвращаться к делам. Перед тем, как подняться с дивана герцог заметил лежащий на углу стола медальон, который он туда положил, когда только вернулся после своих похождений на поверхности. Его брови чуть нахмурились, а голова почему-то повернулась в сторону прочитанной газеты. Затем герцог снова посмотрел на медальон. На газету. На медальон. На газету. И так несколько раз, пока его зрачки не расширились от осознания того, что на ум пришла одна незамысловатая идея. Применение медальону всё же нашлось. Буквально вскакивая, Ризли направился к своему рабочему столу, обошёл его и оказался возле выдвижных ящиков. Он очень надеялся найти там то, что могло бы помочь ему осуществить кажущуюся странной на первый взгляд задумку. Открыв верхний ящик, герцог начал водить в нём рукой, нащупывая разные предметы и отодвигая их в сторону, потому что это было не то, что нужно. В конечном итоге Ризли удалось найти ножницы. Победоносно подкинув их и закрыв ящик, он вернулся к месту отдыха, уселся на диван, положил газету к себе на колени и взял медальон в руки, после чего открыл его и приложил к фотографии. Портить свежий выпуск Ризли хотелось меньше всего. Но мысль о том, что у него есть точно такой же, слегка успокоила его, поэтому он решил не останавливаться на достигнутом и продолжать реализовывать затеянное. Сначала герцог вырезал фотографию со страницы полностью, ведь так было много проще подгонять её под размер медальона. Затем, откладывая газету на стол, он принялся тщательно вымерять. Ножницы с особой аккуратностью резали бумагу, хотя, признаться честно, у Ризли иногда подрагивали пальцы — совершить оплошность и отрезать лишнее казалось чем-то смертельным. Когда от фотографии остался небольшой овальный кусочек, в который помещалась лишь голова, шея и плечи возлюбленного, герцог, наконец-то спрятал его внутрь медальона, напоследок подравнивая в нескольких местах, чтобы всё выглядело идеально. Теперь Нёвиллет будет с ним всегда, вне зависимости от каких-либо обстоятельств. Когда Ризли начнёт в очередной раз скучать по нему, он может напомнить себе о том, что юдекс рядом, запечатлён в маленьком футляре на груди. Герцог перекинул цепочку через голову, не прекращая любоваться полученным результатом своей кропотливой работы. — Хотя бы так, — горько усмехнулся он, при этом чувствуя, как подскочил пульс от нахлынувшей радости.

***

Прошла ещё неделя. И в этот раз она была намного лучше предыдущей. Встретиться с Нёвиллетом воочию всё ещё, конечно, не удалось, но теперь у Ризли было то, что немного могло притупить тоску. Он открывал медальон и рассматривал его содержимое при любом малейшем случае. Когда было грустно, маленькая фотография успокаивала его. Когда радостно, она приносила ещё больше положительных эмоций. Когда накатывала усталость — придавала сил и энергии. Ризли ни на минуту не расставался со своим «сокровищем». Снимать он его удосуживался разве что на тренировках. Перед тем, как отправиться на ринг, герцог прятал его в шкафу вместе со своей повседневной одеждой. Если уж кто и явится в кабинет управляющего в его отсутствие, то это наверняка будет последнее место, куда можно заглянуть. Работы у Ризли не убавилось. Но несмотря на это, ему всё равно стало чуточку легче. В моральном плане, разумеется. Вина за признание отступила на дальний план, на её место вернулась способность здраво рассуждать. Мысли о негативных переменах в отношениях с юдексом больше не пугали, наоборот, появилась какая-то уверенность, что всё будет как прежде. Единственное, что оставляло послевкусие тревоги — это факт того, что Нёвиллет с момента их последнего диалога ещё ни разу не вышел на связь. Но в такие моменты Ризли всегда старался успокоить себя тем, что у верховного судьи попросту нет повода для организации их встречи. А вот если появится, то тот непременно сообщит ему об этом. Так оно в принципе и случилось. Разбирая утром почтовую корреспонденцию, Ризли наткнулся на письмо с печатью дворца. Нетрудно догадаться, кто был его отправителем. Немедля, буквально разрывая конверт, герцог распечатал письмо. Чтобы удостовериться на всякий случай, что это написал именно Нёвиллет, он для начала решил взглянуть на подпись адресанта. От простого и лаконичного, но до жути формального «юдекс Фонтейна» по спине пробежалась приятная прохлада. «Герцог Ризли, Изъявляю своё желание увидеть Вас в стенах моего кабинета. Некоторые вопросы требуют Вашего вмешательства, и мне бы хотелось решить их незамедлительно. Потому прошу Вас посетить меня как можно скорее, желательно вечером, когда Ваше присутствие в крепости будет не столь необходимым. С уважением, Юдекс Фонтейна.» В своих посланиях Нёвиллет всегда придерживался делового стиля. И это веселило Ризли. Точнее говоря, забавной казалась чересчур сильная разница в общении. На письме — всё как и полагалось верховному судье. А вот с глазу на глаз юдекс не был таким уж строгим — формальности сохранялись лишь в рабочие моменты, а в личные же они и вовсе отсутствовали. Ризли считал каждую минуту до их встречи с Нёвиллетом. Будь его воля, он бросился бы во дворец Мермония сразу после прочтения последней строчки. Но всё же не следовало так пренебрегать аспектами приглашения на аудиенцию: раз юдекс сказал прийти вечером, значит так и должно быть — герцог будет ждать, будто верный пёс своего хозяина. За это время Ризли успел многое. До обеда он сидел над бумагами, после сходил на ринг. А когда вернулся в стены своего кабинета, к нему ворвались несколько сотрудников крепости. Они начали умолять управляющего помочь им подавить потасовку, возникшую между заключёнными. Ну как тут отказать? Далее по плану был ужин. Так или иначе стрелки на циферблате карманных часов приблизились к шести. Пора выдвигаться во дворец. Но перед этим следовала длительная подготовка, во время которой Ризли слегка привёл себя в порядок. От следов усталости на лице не осталось и следа, волосы тоже теперь выглядели более-менее прилично. Одежда никак не поменялась, за исключением того, что ко всем привычным аксессуарам теперь добавлялся ещё и медальон. По дороге из крепости герцог несколько раз открывал его, мысленно настраивая себя на то, что скоро он снова увидит своего возлюбленного вживую. Солнце уже начало прятаться за горизонтом, но оно всё ещё ослепляло своим светом, напоминающим яркие язычки пламени от огня. На душе оседало непривычное умиротворение и предчувствие, что встреча пройдёт спокойно, без всяких неловкостей, возникших в прошлый раз. По крайней мере, Ризли очень хотелось в это верить. Чем меньше становилось расстояние между ним и Мермонией, тем сильнее хотелось оказаться там. Герцог не стал отчитываться перед секретарём о цели своего визита (Седэна уже наверняка предупреждена о том, что тот явится к верховному судье). Вместо этого он несколько раз вежливо постучал в дверь, после чего, услышав знакомый голос, отворил её и вошёл. Ровно в тот момент Ризли осознал, что только что сбылось одно из его немногих мечтаний. Нёвиллет находился в нескольких метрах от него. Всё такой же статный, серьёзный, видно, что погружённый целиком и полностью в работу, отвлечься от которой ему пришлось лишь потому, что спустя мгновение он заметил фигуру вошедшего в кабинет гостя. — Ах, Ризли, — произнёс юдекс будничным тоном и поднялся со стула. — Нёвиллет… — герцог медленно приблизился к рабочему месту верховного судьи, не спуская с него глаз. В какой-то момент взгляд голубых глаз зацепился за белоснежные волосы. Вернее, за заколку, украшавшую их. Это был тот самый подарок, который Ризли прислал ему неделю назад. В жизни она смотрелась куда лучше, чем в глубинах воображения герцога. На пару секунд внутри него всё сжалось от теплоты, предвкушения и волнения одновременно. Улыбка сама заползла к нему на лицо. — Ты хотел меня видеть? — Да. Нёвиллет кивнул, после чего направился к стеллажу. На его полках пылились различные папки с документами. Ему понадобилось некоторое время, чтобы найти те, ради которых он собственно и попросил герцога явиться. — На некоторых бумагах отсутствует твоя подпись, из-за чего я не могу закончить отчёт, — юдекс шустро перелистывал документ за документом и некоторые из них вытаскивал из папки и протягивал Ризли. — Я должен был всё тщательно перепроверить перед тем, как скреплять, но, видимо, что-то пошло не так. — Не нужно винить себя, — запротестовал герцог. — Это ведь я проглядел и забыл расписаться, — а затем потянулся через весь стол, чтобы взять перо, обмакнул его пару раз в чернилах, убирая излишки о края, и принялся вырисовывать свою фирменную мазню на каждом документе, подсовываемого юдексом. Мельком Ризли посматривал на дату составления каждой бумаги. Она, к несчастью, как раз совпадала с тем временем, когда тот был в подавленном состоянии после неудавшегося признания. В таком случае, неудивительно. Ризли тогда не мог нормально сосредоточиться на своих обязанностях. Получая всё больше и больше уже как положено оформленных документов, Нёвиллет снова скреплял их, просматривал номера дел на обложке, записывал их в свой журнал, а затем относил папки обратно на стеллаж, в конце то и дело отряхивая руки от пыли. Когда вся эта куча отправится архив, не помешает устроить небольшую уборку в кабинете, ведь дышать всей этой грязью не только неприятно, но ещё и очень вредно для здоровья. Когда юдекс относил последнее дело, он услышал, как что-то брякнулось о деревянную поверхность его стола. Он повернул голову, ища источник шума и заметил в Ризли маленькую деталь, которую прежде никогда не видел. Весь строгий образ тюремщика нарушал небольшой медальон на шее, болтающийся словно маятник и от того завораживающий взгляд. — Прошу простить моё любопытство, но что это у тебя? — поинтересовался Нёвиллет, возвращаясь к своему столу. — М? — не понял Ризли, выгибая бровь. — Твоё украшение. — А, это… — было видно, что герцог несколько смутился. Его рука на автоматизме сжала медальон, будто пытаясь спрятать его от лиловых глаз. — Просто милая вещица, — оправдание получилось слабым, спору нет, но это единственное, что Ризли мог придумать. Нужно было срочно как-то переводить тему. Не хотелось, чтобы Нёвиллет узнал о том, что внутри медальона пряталась его фотография. — Вижу, и у тебя тоже имеется нововведение, — усмехнулся Ризли, указывая на новую заколку юдекса. — Тебе очень идёт. — Благодарю, — верховный судья улыбнулся. Но не мягко и непринуждённо как обычно. С ноткой хитрости, будто вкладывая в эту улыбку свой личный особый смысл. Они некоторое время просидели в тишине. Но на удивление сейчас она не казалась чем-то удушающим. Наоборот! Молчать оказалось приятно. Нёвиллет прошёл к окну и, сложив руки на груди, начал задумчиво рассматривать живописные виды. Затем он снова вернулся за рабочее место, уселся на стул, перед этим одёрнув тесные одеяния, и попытался зацепиться взглядом за какую-нибудь даже не самую значимую деталь. Пару раз взор упал на Ризли, которому, похоже, вскоре тишина пресытилась: — С чем-то ещё нужно помочь? — Дальше я сам, — Нёвиллет пожал плечами. — Спасибо тебе. — Да не за что, — просиял герцог. — Обращайся, если что-то понадобится, — а затем встал со стула, расправляя плечи. — Извини, чаем я тебя сегодня не угощу, — Нёвиллет вздохнул, поднимаясь вслед за гостем. — Я хочу сейчас всё доделать, чтобы закончить пораньше. — Что в твоём понимании пораньше? — ухмыльнулся Ризли. — До полуночи хотя бы? — Я надеюсь на это, — с уст верховного судьи сорвался едва слышимый смешок. — Рад, что ты хоть немного начал заботиться о себе. Делай так почаще! Обменявшись ещё несколькими фразами, Ризли проследовал к выходу. Ему бы очень хотелось остаться на подольше, но, сравнивая собственные прихоти и комфорт любимого, он непременно выберет второе. — Нёвиллет… — когда рука нехотя легла на дверную ручку, герцог снова посмотрел в сторону юдекса, явно не ожидавшего, что ему скажут что-то ещё. — Береги себя. Верховный судья ненадолго притих, чувствуя, как по всему телу разлилось приятное тепло, а затем ответил: — И ты себя, Ризли, береги тоже. И тот после этого пулей вылетел из кабинета, пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец и глупую улыбку до ушей. Вроде скоро четвёртый десяток пойдёт, а влюблён как будто ему снова пятнадцать. Счастью Ризли не было предела. Всё сложилось так, как он себе и представлял. Можно сказать, что даже лучше. Их отношения не ухудшились. Не было недомолвок или стеснения. Они всё так же близки, как и раньше. А может, стали ещё ближе, чем были до этого. Даже преодолев долгий путь и вернувшись в Меропид, Ризли не прекращал думать о пережитом. Каждое произнесённое Нёвиллетом слово то и дело прокручивалось у него в голове, а разыгравшееся воображение начало подкидывать иные варианты развития событий (хорошие, разумеется). Чувства вспыхнули с новой силой. Будто искра, превратившаяся в пламя. Будто мощная волна, сжирающая всё на своём пути. Герцог долго сидел на диване, массируя виски, и тем самым пытался привести себя в норму. Как бы ни было хорошо и как бы ни ликовала его душа, нужно было успокаиваться и настраиваться на продолжение рабочего дня. Нужно будет совершить обход перед общим отбоем, заслушать некоторые сведения от сотрудников крепости, уточнить пару вопросов у секретаря, а дальше — одному Архонту известно. Ночь может быть спокойной, ну или же кто-то опять устроит дебош, который надо будет подавлять. В этот момент в голове появилась мысль принять душ. Желательно ледяной. Чтобы тело немело и мышцы сводило, а холод пробирал до костей. Ризли решил пойти на поводу своих странных желаний, но перед этим решил, как обычно, спрятать медальон. Только герцог подошёл к шкафу и уже хотел снять цепочку через голову, как вдруг его словно парализовало. Рука лихорадочно водила по груди, заползала под рубашку, затем в карманы брюк. Ошеломлённый и испуганный взгляд заметался по кабинету в надежде найти пропажу. Но увы.

***

— Ваша Светлость, что именно мы ищем? — спросил один из служителей крепости, следуя наравне со своими коллегами вслед за управляющим и гремя связкой ключей. Ризли ответил ему не сразу. С одной стороны, он считал, что неразумно было поднимать на уши большую часть своих подчинённых ради поиска «какой-то цацки». Даже в случае, если она ему очень сильно дорога. Но с другой — любой приказ герцога в этих стенах никогда не ставился под сомнение. — Сначала обыщем всех. А вот если найдёте что-то необычное, то дайте знать, — вздохнул Ризли, замечая, что они уже пришли к одиночным камерам, в которых находились самые буйные преступники. — Как скажете, — тот, что с ключами, принялся отпирать первую решётку. Когда та поддалась и с жутким скрипом открылась, двое других сотрудников вошли внутрь, приказали заключённому повернуться лицом к стене и опереться о неё руками, после чего принялись обыскивать, залезая в карманы одежды и нащупывая что-то лишнее. — Чист, — отчеканил один из них, отстраняясь от бедолаги, явно нервничавшего от неожиданного и беспричинного шмона. Они проделали всё то же самое с остальными заключёнными, но ничего подозрительного среди них обнаружить так и не удалось. К поисковой группе вскоре присоединились ещё четверо служителей, которые всё это время шерстили в зоне бараков. — Ну что? — с надеждой в глазах спросил Ризли, искренне веря в то, что он, наконец, увидит свой медальон. — Нет ничего, что могло бы привлечь наше внимание, — мужчина пожал плечами. Герцог фыркнул и тихо выругался себе под нос. Его брови нахмурились от сосредоточенности и отчаяния одновременно. Он всеми силами пытался вспомнить, где был последний час и где мог обронить свой аксессуар. Помимо одиночных камер и бараков были осмотрены столовая, приёмная и весь административный район, включая сам кабинет герцога. Можно было ещё, конечно, пройтись по производственным этажам, но был ли в этом вообще какой-то смысл, если в последнее время Ризли там не появлялся? Предположение, что медальон кто-то нагло стащил, тоже отпадало: обыскали всех заключённых и среди них не нашли ничего того, что могло бы напомнить о нём. Оставался только один вариант — герцог потерял своё украшение где-то на поверхности. Но, если честно, в это хотелось верить меньше всего, так как в таком случае шансы на поиски равнялись нулю. Его, наверное, уже кто-то успел подобрать. — Ладно, отбой, возвращайтесь по местам, — прохрипел Ризли, поджимая губы, и махнул рукой. Бесполезно. Медальон уже не найти. Единственное, что связывало его с Нёвиллетом в один миг просто исчезло из его жизни. Ризли одолел шквал самобичевания. «Нужно было быть внимательнее. Нужно было быть осмотрительнее. Нужно было проверять постоянно, не делся ли куда медальон». А что уж теперь об этом думать? На душе заскребли кошки. Настолько невыносимо и паршиво герцог не чувствовал себя давно. Пока он возвращался в свой кабинет и продолжал думать над тем, что делать дальше, коллеги всё ещё пытались достучаться до него и выяснить, потеря чего вызвала такую реакцию. Мир потерял все привычные очертания и краски, перед глазами Ризли всё ещё видел свой любимый потерянный медальон. В голове крутились десятки вопросов. А что если?.. А вдруг? Усевшись за свой стол, герцог закрыл лицо руками. Постепенно внутри него всё переставало дрожать. Вместо чувства беспомощности приходила рациональность. По сути ничего не мешало купить точно такой же, да и фотография Нёвиллета ещё одна найдётся — второй экземпляр газеты, который за всё это время был прочитан явно больше одного раза, теперь лежал в верхнем ящике стола. Недолго думая, Ризли достал его и развернул. Уголки губ легонько дёрнулись. Ещё не всё потеряно! Созерцание фото юдекса прервал стук в дверь, заставивший герцога вздрогнуть. — Войдите! — крикнул он, размышляя над тем, кто и зачем пришёл к нему. Ризли не представлял, кем мог быть гость. Но, честно, больше всего ему всё ещё хотелось увидеть свой медальон и того, кто его найдёт. По лестнице послышался стук приближающихся каблуков. И чем выше вошедший поднимался, тем сильнее у герцога округлялись глаза от неожиданности. — Ещё раз добрый вечер. Перед ним стоял юдекс собственной персоной. — Нёвиллет? — выпалил Ризли, всё ещё не веря своим глазам, и рефлекторно подскочил со стула. — Что-то стряслось? — Нет-нет, — верховный судья отрицательно замотал головой и медленным шагом приблизился к управляющему крепостью. — Всё в порядке. Я к тебе по личному делу. — Ты никогда не приходил ко мне в такое время… — отметил Ризли, не зная, что и думать по этому поводу, радоваться ему или напрягаться. — Приношу за это свои извинения, — подойдя почти вплотную к столу, Нёвиллет склонил голову. — Нет, ты не так всё понял. Я рад тебя видеть! — Возможно, это могло подождать и до утра, но мало ли… — слегка оттянув судейскую мантию, рука Нёвиллета нырнула в карман его пиджака, — вдруг эта потеря окажется для тебя значимой. Сюрпризы на сегодня явно не закончились. Потому что теперь на ладони юдекс держал не что иное, как потерянный медальон, из-за которого Ризли в этот вечер поседел минимум на один волос так точно. — Архонты! — воскликнул герцог, трясущимися пальцами забирая из рук Нёвиллета своё сокровище. — Я думал, что уже не найду. — Похоже, ты обронил его где-то во дворце. Седэна принесла его мне почти сразу после того, как ты ушёл. На лице Нёвиллета расцвела нежная улыбка, пока он наблюдал за тем, как Ризли сходил с ума от счастья: он тяжело дышал, нервно посмеивался и сжимал украшение, после чего прижимал его к сердцу. Юдекс не догадывался, насколько сильно этот медальон был важен для герцога. А эта бурная реакция лишь усилила в нём что-то странное, но до ужаса трепетное. Особенно сильно Нёвиллету не давало просто оставаться в стороне ещё кое-что. — Надеюсь, ты простишь мне мою дерзость, — снова заговорил юдекс. — Но я позволил себе его открыть. Широкая улыбка на губах Ризли вмиг спала, сменяясь сначала шоком, а затем смущением. Некоторое время он оставался неподвижным, осмысливая сказанное, но потом он стиснул медальон в кулаке и спрятал его за спиной. К лицу припал жар, в ушах засвистело, а в горле образовался комок, препятствующий нормальному дыханию. — Я… Я… Ризли думал, что Нёвиллет будет злиться, говорить, что такое поведение недопустимо после отвержения признания, осуждающе смотреть на него, будто они по разные стороны в зале суда. Но он никак не ожидал услышать: — Я был приятно польщён, увидев себя. — Нёв… Извини, я не должен был на тебя давить, — только и смог произнести герцог. — Давить? — не понял Нёвиллет. — Что ты имеешь в виду? Ризли снова замолчал. Ему так трудно далось признание в прошлый раз, а теперь этот опыт придётся повторить вновь, да ещё с пониманием того, что ему не ответят взаимностью. — Я всё понимаю. И достойно принимаю твой отказ. Я явно не тот, кто тебе нужен. Я ведь не подхожу тебе совершенно. Тебе нужен кто-то порядочный, благородный, чистый, в конце концов! А я всего лишь… — Ризли! — Нёвиллет прервал его бесконечный поток негативных мыслей. — Кто тебе такое сказал? — Разве не это ты подразумевал под своим молчанием? — досадно усмехнулся герцог. — Ты ведь мне тогда так ничего и не сказал… — Ризли, — юдекс повторил имя своего собеседника, но уже значительно мягче, чем в прошлый раз. — Если я не ответил, это же не значит всё то, что ты перечислил. — А что тогда? Нёвиллет набрал побольше воздуха в лёгкие перед тем как сказать то, что навсегда изменит их отношения. — Меня одолевали страшные сомнения. Я боялся поставить под удар одних из главных принципов правосудия Фонтейна. Но больше всего мне было страшно за тебя. Что будет, если все узнают? Как они будут к тебе относиться… — Да плевать мне на всех! — перебил его герцог, уже не стесняясь и не подбирая выражения. — Они — не ты! — А я… я очень ценю тебя, — Нёвиллет продолжил свою исповедь. — У меня нет никого, кто был бы ближе тебя, Ризли. Знаешь, к мелюзинам у меня тоже присутствует некое тепло, но с тобой оно какое-то… другое. — Нёвиллет… — понижая голос до полушёпота, Ризли сократил между ними расстояние. — Это значит «да»? — Да… Не в силах больше ждать, герцог схватил юдекса за руку и прижал её к своим губам, целуя сквозь тёмную перчатку каждую костяшку. Будь его воля, одними пальцами он бы не отделался и расцеловал своего любимого везде, где только можно и нельзя, отбросив все рамки приличия и нравственности. С уст сорвался рваный вздох, когда Ризли прислонил чужую горячую ладонь к своей щеке и продолжил прожигать лиловые глаза напротив. Нёвиллет смущён от такого напора. Но ему это нравится. До дрожи в коленях. До дикого желания ответить тем же. Он положил вторую руку на другую щёку любимого и обвёл его губы взглядом, ощущая, как во рту накопилась слюна. Так хотелось попробовать их на вкус, понять, какие они — мягкие и нежные или же шероховатые, соответствующие всему образу герцога. — Спасибо тебе, — выдохнул Нёвилллет. — За что? — За то, что дал понять мне, чего я хочу. И за подарки тоже. Ризли на мгновение переключился взглядом на заколку, украшавшую серебристые волосы возлюбленного. Её синие камушки задорно поблескивали на тусклом свету. — Да не за что, — усмехнулся герцог и снова вернулся к Нёвиллету. — Не подскажешь, кстати, где ты купил свой медальон? У Ризли самопроизвольно игриво дёрнулась бровь. — Хочу себе такой же. И чтобы внутри была твоя фотография. Ты ведь не возражаешь?