into your fate БОНУС

— Ты вообще понимаешь, насколько ты эгоистичный мудак?! — голос Тэхёна звенел в комнате, отражаясь от стен. Чонгук стоял перед ним, тяжело дыша, кулаки сжаты, челюсть напряжена. Глаза тёмные, полные ярости, но под этой яростью скрывалось нечто глубже — рана, которую Тэхён только что нанёс. — А ты?! Ты, блядь, вообще слышишь, что говоришь?! — его голос был низким, угрожающим. — Я каждый день, сука, здесь, с тобой! Каждый чёртов день, потому что я этого хочу! Но ты… ты продолжаешь отталкивать меня. Ты думаешь, я уйду?! Думаешь, мне насрать?! Тэхён скривился, но ничего не ответил. Потому что Чонгук попал в самую точку. — Вот же сука, — процедил Чонгук сквозь стиснутые зубы. Он сделал шаг вперёд, заставляя Тэхёна попятиться к стене. — Ты так охренительно умеешь скрывать, что тебе не всё равно. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как тебя трясёт, когда я ухожу, даже ненадолго? — Заткнись, — прорычал Тэхён. — Нет. — Чонгук впился в него взглядом. — Ты боишься. Одновременно боишься, что я уйду, и боишься, что я останусь, потому что тогда придётся признать, что ты тоже этого хочешь. Тэхён замер, грудь вздымалась от бешеного дыхания. Сердце стучало в ушах, кровь кипела. Чонгук был слишком близко. Слишком. — Ты меня бесишь, — прошипел Тэхён, его голос дрожал. — Взаимно. И тут всё разлетелось к чертям. Чонгук выхватил его за запястье, рванул на себя, вдавил в стену. Горячее дыхание обожгло кожу. Они были так близко, что их сердца могли бы сливаться в одно бешеное биение. Тэхён затаил дыхание. Он видел, как горят глаза Чонгука. Как напряглись мышцы на его шее. Как его губы были слишком близко. — Скажи, что не хочешь этого. — Голос Чонгука был низким, хриплым. Тэхён не мог. Потому что это было ложью. А затем раздался звук удара — его губ о губы Чонгука. Поцелуй был грубым, отчаянным, требовательным. Это была битва — за контроль, за доминирование, за право быть первым, кто сломает другого. Чонгук не дал ему отстраниться. Сжал запястья, загнал в угол. Тэхён выгнулся, но не оттолкнул — прижал его ближе. Жара. Они тонули в жаре. Губы двигались жадно, яростно, голодно. Чонгук кусался, Тэхён отвечал тем же. В комнате не было больше ссоры с минуты назад. Была только страсть. Тэхён потерялся. Чонгук слишком хорошо знал его слабости. Знал, куда провести руками, знал, как поцеловать, чтобы вырвать из него очередной мелодичный стон. — Ненавижу тебя, — Тэхён прошипел, задыхаясь между поцелуями. — Пиздёж, — выдохнул Чонгук, вдавливая его ещё глубже в стену. — Я серьёзно. — Ты — самый лживый идиот на этой планете, — Чонгук ухмыльнулся, вцепившись в его затылок. — Но, сука, я так люблю тебя. Тэхён захрипел. — Заткнись. Чонгук не заткнулся. Он снова поцеловал его глубже, сильнее, так, чтобы Тэхён больше не мог думать. Тэхён резко задышал, почувствовав, как его спина ещё сильнее упирается в холодную поверхность стены. Чонгук сжимал его запястья крепче, дыхание их смешивалось. Казалось, что весь мир сжался до этого момента — только они, только этот безумный накал эмоций. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Чонгук, его губы касались кожи под ухом Тэхёна. — Знаю, — прохрипел тот, захватывая губами воздух. Они продолжали бороться — за власть, за контроль, за тот огонь, что полыхал между ними. Но на самом деле, никто из них уже не мог остановиться. И даже не пытался. Чонгук вгрызся в обнажённый участок шеи Тэхёна, заставляя того резко закинуть голову назад, открывая ещё больше доступа к манящему румянцу на коже. Чонгук не оставлял ему ни единого шанса. Губы скользили по горячей коже, оставляя за собой влажные, едва осязаемые следы. Он знал, где надавить, где оставить лёгкий укус, где провести языком, снова заставляя Тэхёна сжиматься в руках, но не отталкиваться. Никогда не отталкиваться. — Чонгук, — голос Тэхёна срывался, полон рваного дыхания и едва сдерживаемого напряжения. Но Чонгук не останавливался. Его пальцы, сжимавшие запястья Тэхёна, постепенно ослабли, позволяя тому пошевелиться, но вместо того, чтобы убежать, Тэхён развернулся — резко, почти яростно. Теперь он сам прижимал Чонгука к стене, дыхание тяжёлое, губы покрасневшие, глаза тёмные. — Думаешь, можешь мной командовать? — его голос был хриплым, полным вызова. Чонгук ухмыльнулся, взгляд скользнул по лицу Тэхёна, задержался на его губах. — Думаю, ты просто ждёшь, когда я сделаю это снова. Тэхён сжал его запястья, словно не давая ему двигаться, но Чонгук даже не пытался вырываться. Ему нравилось это — напряжение между ними, этот раскалённый до предела воздух, то, как их тела будто притягивались друг к другу с неумолимой силой. — Ты невыносимый, — прошипел Тэхён, прежде чем снова впиться в его губы, уже сам диктуя правила. Чонгук застонал, когда пальцы Тэхёна скользнули вверх по его рукам, по плечам, зарылись в волосы, заставляя голову откинуться назад. Теперь это был Тэхён — резкий, требовательный, не дающий шанса на передышку. И Чонгук позволил. Его руки легли на талию Тэхёна, сжали крепче, притянули ближе. Их тела соприкасались, чувствовалось жаркое дыхание, бешеный ритм сердец, царапающий кожу. Тэхён вцепился в его футболку, сжал пальцами, словно пытаясь удержаться. — Ты чертовски действуешь мне на нервы, — выдохнул он, прокусывая нижнюю губу Чонгука до мелкой капельки крови. — И ты мне, — Чонгук ухмыльнулся, вырывая у него новый поцелуй, сметая с пути все остатки сдержанности. Тэхён срывался. Его губы двигались по чужому рту с яростью, со всей той болью и страстью, что копились слишком долго. Ну, как сказать. Со времени последнего конфликта. Чонгук не сдавался, отвечал с такой же дикой жадностью. Их дыхания перемешивались, становились единым, жар заполнял всё пространство между ними. Тэхён вжался в Чонгука, ощущая, как горячие руки скользят вниз по его спине, сжимая крепко, как будто пытались запомнить каждую линию, каждую дрожь его тела. Чонгук не просто целовал его — он владел им в этом поцелуе, подчинял, но при этом сам сдавался без остатка. Тэхён замычал, когда пальцы Чонгука прошлись вверх по его бокам, вызывая волну мурашек. В ответ он прикусил его нижнюю губу, вытягивая новый, низкий, почти угрожающий звук из чужой груди. — Ты играешь с огнём, — хрипло пробормотал Чонгук, едва отрываясь от его губ. — Разве тебе не нравится гореть? — голос Тэхёна дрожал, но не от страха. Чонгук вскинул бровь, прежде чем рывком развернуть Тэхёна и снова впечатать в стену, так что тот резко втянул воздух. Горячее дыхание коснулось его шеи, губы прошлись вдоль пульсирующей линии, заставляя Тэхёна закусить губу, чтобы не застонать слишком громко. Чонгук знал, как его свести с ума. Знал, где оставить след. Знал, что доводит его до грани. Руки Чонгука скользнули вверх, по обнажённой коже под футболкой, изучая, запоминая. Каждый мускул под его пальцами напрягался, выдавая каждую эмоцию, что Тэхён пытался спрятать. — Ты дрожишь, — Чонгук ухмыльнулся, проведя языком вдоль линии его челюсти. — Ты всё ещё меня бесишь, — выдохнул Тэхён, но его руки уже сами тянулись назад, цепляясь за Чонгука, притягивая его ближе. — Значит, я всё делаю правильно. Тэхён не ответил. Просто наклонился и снова впился в его губы, заставляя их сгореть в этом поцелуе. Тэхён больше не мог бороться. Его тело дрожало, сердце колотилось в груди так, будто пыталось вырваться наружу. Чонгук давил, ломал, разрывал его на части — и Тэхёну это нравилось. Он ненавидел, как Чонгук умел выдернуть из него всю злость, всю боль, всю отчаянную потребность чувствовать. — Ты же этого хочешь, да? — Чонгук прошептал, голос низкий, почти хриплый от возбуждения. Он прижимал Тэхёна к стене, руки крепко сжимали его запястья, не давая ни единого шанса на побег. Тэхён тяжело задышал, губы приоткрылись, но он не ответил. — Отвечай, сука. — Чонгук толкнул его обратно к стене, дыхание обжигало шею. — Да, блядь, — наконец выдохнул Тэхён, запрокидывая голову назад, когда губы Чонгука скользнули по его горлу. — Да, мне это нравится. Чего ты ещё хочешь, а? Чтобы я признался, что ты свёл меня с ума? Чтобы я сказал, что без тебя мне, сука, пусто? Чонгук довольно хмыкнул, пальцы сжались сильнее. — Именно. Он резко развернул Тэхёна, заставляя того выгнуться, вжимаясь в него ещё сильнее. Их дыхания сплелись, сердца выбивали бешеный ритм. Тэхён уже не знал, кто из них ведёт, кто доминирует, кто ломает, а кто поддаётся. Всё слилось воедино. Ладони Чонгука легли на ягодицы Тэхёна и одновременно сжали их крепкой хваткой. — Блядь… Чонгук… — с губ Тэхёна сорвался срывающийся всхлип. Чонгук не дал ему времени на осознание, на сомнения. Просто забрал всё, что мог. Ломал его, но так, что Тэхён сам позволял. Нет, не просто позволял — он тянулся к нему, срывался, горел. — Повтори, — Чонгук скользнул губами к его уху, голос низкий, угрожающе спокойный. Тэхён запрокинул голову, потянулся назад, к рукам Чонгука на собственной заднице, и сжал пальцы, вцепляясь в его запястья. — Блядь, Чонгук… как же я люблю тебя. Он сдался. Добровольно. И Чонгук победил. Тэхён больше не мог думать. Всё, что заполняло его разум, — это Чонгук. Его тепло, его жёсткие, требовательные руки, его дыхание, сжигающее кожу. Всё в этом моменте принадлежало только им двоим, и Тэхён сдавался без остатка. — Повтори, — Чонгук снова прошептал у самого уха, прижимаясь к нему ещё плотнее. Буквально терся пахом об округлые половинки. — Чонгук… — голос Тэхёна сорвался, тело предательски дрожало, губы приоткрылись, ловя воздух. — Повтори, сука, — Чонгук рывком развернул его к себе лицом, впиваясь тёмным, затуманенным взглядом. Тэхён чувствовал, как у него подкашиваются ноги, но Чонгук держал его крепко, не позволяя рухнуть. — Я люблю тебя, — выдохнул он, запуская пальцы в чужие волосы, притягивая ближе. — Чонгук, я ничто и никого так не люблю, как тебя… И в следующую секунду губы Чонгука накрыли его снова — не давая отстраниться, не давая сомневаться, не давая шанса взять свои слова обратно. Этот поцелуй был последним ударом, окончательным разрушением всех барьеров. Тэхён больше не боролся. Он был сломан. И он любил это. Он уже даже был готов удосужиться построить заветные слова в третий, чёрт бы его побрал, раз, как резкий холод покрыл его кожу, заставляя невольно вздрогнуть. Чонгук голыми руками разорвал его верх в клочья. И теперь на его губах играл хищный оскал. — Ты что творишь, Господи... Я это не для того говорил, чтобы ты зазнался и нафиг, мою новую футболку к чертям снёс! — восскликнул Тэхён, в недоумении таращась на Чонгука с до невозможности самодовольной рожой. — Тебе так больше идёт, Тэ-Тэ. — просто промурлыкал тот в ответ, медленно скользя руками по мягким бокам, чуть сминая их. Тэхён сделал глубокий вдох, и просто забил на очередную попытку найти в этом человеке хоть долю адекватности. К тому же, давайте на чистоту, к чему она им, адекватность эта? Им и так хорошо, без неё. Ведь пока у Тэхёна есть его обалденный обалдевший Чонгук, ему любая нужда в адекватности не по чём.