TRAGIC CITY

Декабрьский холод щекотал голые щиколотки, забирался под домашние штаны и облизывал поясницу, заставляя из раза в раз ежиться. Танос, привалившись животом к перилам на балконе курил уже как ему казалось третью сигарету подряд и гонял на языке философские, в его понимании, размышления. Год выдался хуевым на деньги. Многие потенциальные продюсеры отвернулись от него, так же, как и добрая часть фанатов, а все лишь из-за скандала, связанного с наркотиками. Ну подумаешь торговал в своей квартире, ну подумаешь откупился от суда деньгами. Дерьмо случается и люди ошибаются, вот и его уже давно пора всем простить и принять обратно с распростёртыми объятиями. Но люди, как упертые бараны, продолжали "отменять" его во всех доступных им соцсетях. Новые треки набирали ущербное количество прослушиваний, и соответственно не приносили денег. А деньги в жизни Таноса были основным стимулом жить. С деньгами ты известен, с деньгами ты популярен, к твоему мнению прислушиваются только, когда у тебя есть деньги. С другой стороны деньги были наркотиком похуже сигарет, алкоголя и даже героина. Деньги меняли людей до неузнаваемости, забирали друзей, родных и здоровье. Танос частенько параноил на счёт того, что друзья и знакомые, которые его окружают, с ним только ради денег, что он совершенно не интересен им как личность и хуй они хотели класть на его музыку. Эти мысли заглушали только белые полоски на экране новенького телефона. Да даже если так, ему было похуй. Они есть? И слава богу. Их нет? Ну и хуй с ними. Найдет новых, которые будут ещё пизже. А про девушек лучше вообще не начинать. Все, с кем он когда-либо был знаком, были согласны на что угодно, стоило ему лишь помаячить бэнкролом в своей руке. Ластились к нему, как кошки и виляли хвостами возле самого носа в попытке вытянуть из него больше. Наигранно смеялись с каждого его слова и хлопали длинными ресницами, смотря снизу вверх. Раньше, конечно, в самом начале, когда у него ничего не было, попадались и те, кто давали чисто за идею. Смотрели по мерзки- жалобно и соглашались на перепихон, усмехаясь со слов, что он ещё станет известным, ему просто нужно немного времени. И впервые с начала карьеры денег стало реально не хватать. Вот в этот момент, на балконе, ему пришлось признать, что самое время восстанавливать свою репутацию. Может закинуть пару сотен на благотворительность, похлопать глазками, сказать, что он был в рехабе и теперь трезв, бодр и готов радовать своих фанатов новыми хитами. Танос взлохматил пятерней крашеные волосы и захлопнул балконную дверь. Тело приятно окутала теплота помещения, но руки до сих пор подрагивали. Квартира была небольшая, холостяцкая, постоянно добавлял он, горделиво двигая бровями, намекая девушкам, что как бы место в его сердечке всё ещё свободно, и он в принципе готов к экспериментам. Стены были обклеены плакатами с собственным лицом, висели вырезки из журналов, красовались граффити, нарисованные явно не в трезвом состоянии. Под потолком висела люстра с раскрашенными лампочками, а в углу стояла большая не заправленная кровать. Квартира вообще то была двухкомнатная, но Су Бон, скрипя сердцем переоборудовал спальню в комнату звукозаписи, перетаскивая кровать в зал. Выглядело глупо, зато не нужно было тратить деньги на аренду каждый раз, когда вдохновение посещало голову и хотелось записать новый трек, или накидать бит. Он упал на диван и вытянул свои ножищи, скрестил руки на груди и насупился ака мокрый воробей. Он на дух не переносил унижаться перед кем- то, ползать на коленях ради того, чтобы тебя простили. Ни разу в жизни он не умолял кого- то чтобы получить признание и успех. Всего всегда добивался своими силами через кровь пот и слезы и это то, что он получил в ответ? Отмену за наркотики? Реально? Бесчисленное количество людей в шоу бизнесе торчат блять столетиями, все про это знают и всем в принципе нормально, но стоило ему один раз сделать что то подобное, то все, пиздец, с дебютом нахуй. Подобного рода мысли кружили в его голове, как коршуны над падалью и никак не желали улетать. Он по кругу оправдывал себя, признавал вину, думал, как все исправить и сдавался, тяжело вздыхая. Танос вытащил телефон из кармана и пару секунд разочарованно смотрел на трещину через весь экран. А телефон, падла, был очень дорогим. Он разблокировал экран и с десяток минут скролил старую переписку с каким- то толи другом, толи хуй его знает кем. И все ради одного адреса. Су Бон, принял более адекватное сидячее положение и пожевал внутреннюю сторону щеки, раздумывая над тем, что он собирался сделать и к каким последствиям это может привести. Авантюра была ахуенно заманчивой. По молодости, лет вроде 5 назад, он очень любил выступать в барах. Торчать в гримёрных и на ахуенном адреналине вылетать на сцену было его любимым хобби. Всегда отводил концерты, как в последний раз. Он получал столько фитбека, сколько и представить себе не мог. Люди натурально тянулись к нему, хватали за ноги, кричали его имя из первых рядов, срывали голос во время концерта. И это было ахуенно. Ни одно выступление на большой сцене не сравнится с этими маленькими барными перфомансами. Они ощущались как-то комфортно, и по-домашнему, что под ребрами теплилось крохотное солнце от воспоминаний. После выступления он частенько оставался сидеть на сцене, или прямо на барной стойке, и пиздел с залом. Под конец это превращалось в какую-то прожарку каждого, кто пришел в этот вечер в бар. Он без доли стыда стебался, не важно за что, за религию, за увлечения, за внешность. И все смеялись на столько сильно, что на глазах слезы выступали. И так ему было тогда хорошо, как не было никогда после. Он употреблял уже около года и организм практически истратил возможность вырабатывать дофамин натуральным путем. Выступления не приносили такого кайфа, когда он не принимал волшебную таблеточку за пару минут до выхода. Эмоции были не такими яркими, а собственная музыка казалась натуральным куском собачьего дерьма. И сейчас он вновь задумывался выступить в баре, с которого и началась его карьера. Может ностальгия от того, как раньше было хорошо, позволит ему хотя бы ещё один раз искренне насладиться тем, что он делает. Он не был в этом баре сколько? Года 2? Может даже больше. Танос не до конца понимал, как именно нужно договариваться о подобного рода мероприятиях. Это всегда делал его менеджер, храни его господь. Но эта вшивая псина свинтила от него, как только тот упал лицом в грязь. Ахуенно, спасибо за преданность, дружище. Приходилось учиться делать все самому, но ложку из жопы вынимать было неприятно. Су Бон, ещё пару минут пялился на свой плакат, разукрашенный поцелуями, и резво подскочил, заглядывая огромную гардеробную. Была не была, ему уже терять нечего.

***

На вывеске красовалось строгое «Пентагон». Бар встретил его кислотным неоном и курящими возле входа девушками с одной лишь курткой на плечах. Их ноги в коротеньких шортах тряслись от холода, но они старательно втягивали в себя сигаретный дым, перебрасываясь редкими фразами. И смотрели так с высока, будто не знали, кто перед ними стоит. Танос обольстительно им улыбнулся, исчезая за входной дверью. И чуть не свалился кубарем с лестницы. Ебаная память совершенно стёрла из памяти тот факт, что это подвальное помещение. Охранник на входе смерил его не читаемым взглядом, посветил фонариком в барсетку и все-таки впустил. Интерьер явно..поменялся, как и направленность судя по всему. Прямо напротив входа стояла большая барная стойка, подсвеченная ярко- розовой светодиодной лентой. Стулья возле нее элегантно возвышались, поблескивая золотым напылением на ножках. По центру находился танцпол с пятью пилонами и соответственно девушками на них. Вокруг сцены, почти в плотную ютились круглые столики с обитыми кожей диванчиками. По углам, и прижимаясь к стенам, прятались, ограждённые черной тюлью, VIP места. На них расплывались толстосумы, поглядывая на девушек, что заманчиво виляли бедрами на сцене. Танцовщицы выставляли ноги, трясли грудью и запрокидывает головы изгибаясь до того, что было больно смотреть. Танос на секунду опешил, застревая в проходе. Блять это место стало совершенно не таким, каким он его запомнил. От его старого, доброго Пентагона, обустроенного на манер лесной хижины, не осталось и следа. Теперь это был стрип-клуб, причем, судя по обстановке и огромным животам посетителей, довольно прибыльный. Под локоть его совершенно неожиданно подхватила девушка и отволокла подальше, размахивая перед лицом меню. - Столик на одного, или будет компания? - ее голос прозвучал почти неразборчиво, на фоне оглушающей музыки. - Сэ Ми? - глаза Таноса заблестели, и он схватил девушку за плечи, два раза звонко целуя в обе щеки, - Señorita, сколько лет, сколько зим! Она скорчила самое пренебрежительное выражение лица, на которое только была способна ее мимика, но тут же просветлела, отшатываясь назад. А Сэ Ми совсем не изменилась. Короткая стрижка аккуратно обрамляла мягкие черты лица, некоторые пряди торчали в разные стороны, придавая причёске лёгкий объем. В носу и губе поблёскивал пирсинг, а на пальцах пара крупных серебряных колец. Она выглядела растерянной и удивленной, но на автомате вытерла щеки от поцелуев. - Ты какого хуя тут забыл? - Came here to see лучшую девушку на этом свете, разве не видно? - Ты только пришел, но уже выводишь меня из себя, на вопрос отвечать собираешься? - Single as always, - гаденько ухмыльнулся он, похлопывая руками по карманам широких брюк в поисках одноразки.

***

- Дак что на самом деле тебя сюда привело? Су Бон развалился на диване, закидывая ногу на ногу, красуясь кроссовками, купленными на последние деньги. Бедность бедностью, но нужно продолжать быть на стиле. - Не думал, что ты тут все ещё работаешь, - совершенно проигнорировал вопрос он, засматривались на двух девушек, проходящих мимо, - это место изменилось с последнего раза, когда я тут был. Сэ Ми устало потерла глаза внешней стороной ладони, усаживаясь чуть поодаль, - Владелец сменился, решил провести ребрендинг, из старого состава осталась только я. Су Бон перевел на нее взгляд. Худые руки были спрятаны за полупрозрачной черной рубашкой, под ней проглядывался коротенький топ. На бедрах неуверенно висели уж слишком широкие черные джинсы. Поверх всего этого безобразия был повязан блядски - розового цвета фартук. Парень хмыкнул, бегло оглядывая позиции в меню. - Теперь это блядушник? - Частично. - How would your big man react if I said I want to выступить тут? - В последний раз это почти закончилось поджогом заведения, даже если он не знаком с тобой лично, репутация у тебя не самая лучшая, особенно в свете последних лет. Думаю, что ты смачно пососешь хуй и вылетишь от сюда с позором, - завершила она свою долгую речь, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. Танос пропустил ее слова мимо ушей, хватаясь взглядом за мужчину около барной стойки. Тот кричал на девушку в одном кружевном нижнем белье, и активно жестикулировал руками. Его отросшие волосы выбились из-за ушей и пошатывались взад вперёд от каждого движения. Кажется он бычин на одну из танцовщиц. - Это чё там за чудовище возле бара? - А? - Ну, на телку кричит который, - ткнул пальцем Танос куда-то сквозь толпу. - О, ну, это Нам Гю, админ наш. Эй, ты куда намылился? Су Бон, как истинный ловелас и, несомненно, любимец всех женщин, отряхнул с цветастого свитера несуществующие пылинки вальяжно продвигался к бару сквозь толпу народа. Нам Гю, как он недавно выяснил зовут этого человека, казалось даже покраснел от злости, тыкая девушку в плечо уже раз десятый, продолжая кричать. По движениям губ улавливалось, что кричал он одно и тоже, с каждым разом повышая тон. - Сначала деньги, потом товар! Или ты меня в прошлый раз не услышала? Деньги, потом товар! - Ma boy, крики в сторону женщин выставляют тебя не в лучшем свете. Парень перевел на него разъяренный взгляд, а девушка запуганно прижала руки к груди, зашагивая за спину Нам Гю. Она неловко выглядывала из-за своего временного укрытия, явно не желая получать ещё больше внимания в свою сторону. - Тебя ебать не должно, что выставляет меня в лучшем свете, а что нет. - Одна симпатичная пташка нашептала мне, что ты администратор, разговор есть. Нам Гю заглянул за спину, хватая девушку за затылок и наклоняясь к ее уху. Он около минуты что-то громко шептал, позже толкнув вперёд, да так, что та чуть не упала. Она активно закивала, прикрывая лицо руками, скрываясь в толпе. Парень заправил волосы за уши и обогнул барную стойку. - Говори. - Я бы хотел поднять охваты этой дыры. А в ответ получил лишь приподнятые в удивлении брови. -Да, конечно, только сначала заявку заполни, а то у нас от желающих отбоя нет. И протянул ему скомканную салфетку, которой, по-видимому, до этого протирали стаканы. - Ручку дать, или своя есть? - Ты чё, ахуел? Танос наклонился на начищенную поверхность стойки, хватая парня напротив за ворот черной рубашки, и с силой встряхнул. - What do you think you're doing, huh? Ты вообще знаешь кто я? - Ага, мистер «я барыжу наркотой на собственной квартире». Как жизнь после «отмены»? Нет желания извиниться перед слушателями? - Нам Гю прикрыл рот рукой и хохотнул, - Ох, точно, мы же слишком гордые для этого, примите мои извинения. Су Бон уже было замахнулся, но его руку перехватила Сэ Ми, глядя как мать на нашкодивших детей. - Танос, я клянусь, если ты не уйдешь от сюда по-хорошему, я позову парней. - Съебись и смотри, как я учу вашего админа хорошим манерам, - он оттолкнул девушку, снова обращая свое внимание на парня. Нам Гю гаденько улыбался, прищурив карие глаза. Или Таносу показалось, или его зрачки были непозволительно большого размера. Но возможно это было работой хуевого освещения в баре. Он почти успел сделать удар, как его оттащили два просто огромных мужика. Они схватили Су Бона под руки, и как мешок с дерьмом выволокли прочь из бара. Парень почти упал на колени, когда его вытолкнули на улицу. И кинули сверху куртку. Ахуенно. Лучше вечера и быть не может. Сука, ну Танос им покажет. Сам Нам Гю на коленях перед ним ползать будет, ради его выступления в этом блядском Пентагоне.