Синдзю

      Разве это могло происходить наяву? Вероятно, дело в разноцветных таблетках, которые они приняли прямо перед выходом на необычайно пустое поле. Пустое и серое, объятое тяжёлыми дождевыми тучами. Лишь костюмы охранников розовыми пятнами выделялись в этой нагнетающей бесцветности. Ну и, конечно же, его волосы. Жёсткие, ярко-фиолетовые, давным-давно сожженные из-за бесконечных окрашиваний. Нам Гю любил утыкаться в них подбородком. Сейчас он глядел на них и никак не мог понять происходящее. Когда они успели остаться только вдвоём? Почему на них такие элегантные костюмы, в которых они выглядели до ужаса нелепо — совсем не официально, а попросту смешно? Почему у него в руке нож? Что от него вообще хотят?       — Чего ты ржёшь? — в привычной манере — с наездом — спросил Су Бон, стоя точно напротив него. Аж брови вскинул, отчего Нам Гю разорвала новая волна безудержного смеха.       — Ты такой… такой забавный в этом пиджачке! — сквозь слёзы проговорил он. Стоп, откуда эта странная влага, стекающая по щекам? Неужели он так усердно смеялся? Похоже на то.       — Как будто бы ты смотришься лучше, Нам Су. — закатил глаза, возмущённо сложил руки на груди. Блеснуло лезвие ножа, что был зажат в его длинных костлявых пальцах. У него тоже был нож. Зачем? Нам Гю помнил, что всего пару минут назад квадратик объяснял им правила игры. Финальной игры. Помнил, как на мгновение по спине пробежался леденящий душу холод. И больше ничего. Действие таблеток просто поразительно.       — Красивый. — прошептал он, опустив взгляд себе под ноги. Смутился сказать это Су Бону прямо в лицо — тот же в лицо ему посмеётся, если услышит столь сопливые речи!       — Что? Что ты там мямлишь, boy?       Ну а в принципе, если так подумать… Что ему терять? Внутри что-то яростно, безумно клокотало дьявольским пламенем, крича, что здесь и сейчас — его последний шанс говорить с Су Боном прямо, не пряча своих искренних чувств за маской беззаботной безмятежности. Что это было за чувство? Почему щёки так и не высыхали? Почему слёзы продолжали литься из глаз, капая на песок вокруг ботинок? Почему в выражение лица Су Бона он видел такую странную растерянность, которой не было ни разу за все предыдущие пять игр?       Нам Гю резко поднял голову, откинув выбившиеся тёмные пряди назад. Су Бон едва уловимо дрожал, стараясь скрыть это, сжав руки на груди, а пальцы прижав к рукоятке ножа. Да что это с ним? Нам Гю заглянул в его тёмные глаза, один взгляд которых вполне себе был способен придавить человека к полу. По крайней мере Нам Гю точно мог. Вернее даже будет сказать, что Нам Гю хотелось, чтобы Су Бон к чему-нибудь прижал его, когда тот опускал на него свой удушающий взор.       — Говорю: ты красивый! — воскликнул громче нужного. Су Бон стоял всего в трёх шагах, а он гаркнул так, что эхом разлетелось по всему полю. Квадратики да кружочки чуть дёрнули головами в их сторону — вот же любопытные черти!       — What the fuck are you talking about?! — со злостью прорычал он. В противовес тону голоса, у него дрогнули губы, которые тот тут же сжал в тонкую полоску. Да и скрыть пятнистый румянец от изучающего взгляда напротив ему никак не удалось бы.       Нам Гю совсем не знал английского, но тут и думать не стоило, чтобы догадаться, что тот имел в виду. Ну и плевать!       Они надолго замолчали. Бездумно пялились друг на друга. Су Бон продолжал дрожать и корчить злое лицо, надеясь, что так спрячет обуревавшие его отвратительные эмоции. Страх, мерзкими липкими лапами охвативший всё тело. Страх, захвативший его сознание, поборовший действие веселящих таблеток. Страх. Страх не за себя — страх за него. Су Бон и думать не смел, что однажды не сможет банально двинуться на одной из смертельных игр. Ему было плевать. Его не беспокоили жизни тех, кого он угробил на «тише едешь — дальше будешь», как не волновали реки крови на второй игре и брошенные на произвол судьбы Мин Су и Сэ Ми. Он по-настоящему веселился, вонзая вилку то в одну, то в другую шею в ту самую роковую ночь. Что заставляло его так трястись сейчас? Нежелание навредить Нам Гю? Его Нам Су…       Он не хотел умирать. Но больше ему не хотелось замахиваться ножом на Нам Гю. Вот чего-чего, а такого выкрутаса от себя он никак не ожидал! Когда он успел так привязаться? Когда они вместе проходили игры, точно щёлкали семечки? Или когда перед отбоем он затащил Нам Гю в свою кабинку в туалете, заткнув его болтливый рот своим языком? А может, тогда, когда Нам Гю юркнул к нему под одеяло и провёл там всю ночь? Тому снились кошмары, а хоть какое-то подобие спокойствия в этом прогнившем месте он мог найти разве что в Су Боне. Довольно иронично, но что поделать. Су Бон его никогда не прогонял, хоть кривился, ругался, толкался, но на ухо по-английски шептал: «We'll be fine, my Нам Су».       Рукоятка ножа холодила ладонь. Холод этот, медленно растекаясь по изношенным венам, распространялся от кончиков пальцев по всему запястью, поднимался к предплечью и неторопливо следовал к самому сердцу. Было ли оно у Су Бона? Пф-ф, у самого Таноса да какое-то там сердце! Что за бред! Не было у него ничего. Ведь его сердце было у Нам Гю. Всегда. Ещё до того, как они оказались в этих стенах. Нам Гю суждено было на веки вечные вырвать его сердце. Су Бон принадлежал ему и жизнь его, по всем правилам, — в том числе.       Нам Гю тоже не мог свести с него глаз. Неподдельно удивлённый его необычным состоянием, он яростно пытался вспомнить правила игры. У обоих в руках ножи, в любимых тёмных глазах — животрепещущий страх. Не сложно догадаться, что за цель была у последней шестой игры, но верить в это не хотелось. Сознание тем временем метнулось в прошлое, не далёкое, но абсолютно не уловимое. В голове рисовались различные картинки, что вызывали приятную тянущую боль чуть пониже живота. Как Нам Гю в том же самом туалете в той же самой кабинке, но уже на другой день притянул Су Бона к себе за скрывающий их совместную тайну крестик. Как своими острыми зубами оставил море красновато-бурых следов на его теле. Вспомнил ругань Су Бона, направленную в его адрес, когда он опустился на колени… До сих пор отчётливо ощущал, как костлявые пальцы то впивались в затылок, то тянули за волосы назад, напрявляя движения головы Нам Гю. Хриплые стоны, которые Су Бон безуспешно пытался заглушить бесконечными «fuck» и «блять», были лучшей наградой за затёкшие ноги. Хороший вышел день, но особое место в его памяти занимали не их ежедневные обжимания в туалете, а бесспокойные ночи и тёплое дыхание Су Бона на его шее. Вот бы наконец свалить из этого места с миллиардами вон в карманах! Как бы они тогда зажили, боже ж ты мой!       И всё-таки ножи, общая депрессивность обстановки и тревога, которой не должно было быть между ними, заставляли понять, что что-то не так. Что не всё так просто.       Нам Гю сделал шаг назад. Слёзы продолжали течь по уже покрасневшим щекам. Дрожь накатила и на него.       — Хватит реветь. — бросил Су Бон, выпрямляясь. — Как девчонка, ей-богу.       Молниеносно прижал свободную руку к лицу, в ту же секунду отдёрнув её, будто бледная кожа вдруг накалилась до состояния лавы.       — Сделай уже что-нибудь! — рявкул Су Бон, угрожающе метнувшись вперёд. Вновь блеснуло отлично заточенное лезвие, но Нам Гю даже не дёрнулся, лишь слабо выдохнул. До сих пор всё напоминало привычный для него кошмар, мешающий спать по ночам, но стоило Су Бону встать так близко к нему, что аж голову пришлось задрать, чтобы смотреть тому в глаза, и Нам Гю осознал: это реальность.       — Что я должен сделать? — пальцы были уже не в силах держать хоть что-нибудь, нож едва не выскользнул из вспотевших ладоней, но ему с огромным трудом удалось его удержать.       — Ты!.. — прошипел, вскинув руки кверху. — Угашенный придурок!       Нам Гю прекрасно понимал, что вся эта напускная злоба — не больше, чем превосходная актёрская игра, но это не отменяло того, что в том, чтобы слышать такие слова, сказанные пропитанным ядом голосом не от последнего в его жизни человека, не было ничего приятного.       Видно, заметив его подавленность, Су Бон сбавил обороты. Ненадолго опустил руки, в следующее мгновение аккуратно перехватив чужое предплечье под изучающими взглядами розовых человечков.       — Ладно, I'm really sorry, my boy.       Извиняющиеся нотки звучали вполне натурально, потому Нам Гю позволил взять себя за руку. Но тут даже через слой пиджака и рубашки почувствовал то, насколько ледяные у Су Бона были пальцы.       — Ты в порядке? — несмело поинтересовался он. В висках шумно забилась кровь. Су Бон таращился на него с совершенной дикостью, зрачки бегали из стороны в сторону. Нет-нет-нет, он не хотел знать правила этой игры. Не хотел, ёбаные вы ублюдки! — Как думаешь, у нас есть шанс выбраться отсюда? Вдвоём? — голос сорвался, перейдя на неровный, почти визгливый шёпот.       — Ты выберешься. — на удивление, убедительно сорвалось с его сухих губ. Нам Гю кое-как переборол желание заставить его замолчать и прикоснуться к этим адски манящим губам.       — Я не это спрашивал. Мы, Танос. Мы выберемся?       — Нам нужно убить друг друга. — избежав прямого ответа, пробормотал он, будто озвучил приговор. По сути приговором это и являлось.       Нам Гю всё понял. Всё вспомнил, если точнее. Победитель будет один — выживший в поножовщине один на один.       Испуганно вырвав свою руку из его слабой хватки, Нам Гю отшатнулся назад. И ещё. И ещё. Выронил нож из окончательно разжавшихся пальцев, споткнулся, едва не свалившись на мелкий песок. Нет!       — Нет! — выкрикнул он, впиваясь ногтями в кожу головы. — Это сон! Кошмар!       — Нам Су. — прозвучало слишком нежно, слишком успокаивающе, слишком не в стиле Таноса. Он напрочь позабыл тот момент, когда перестал строить из себя великолепную и недосигаемую звезду рэпа рядом с Нам Гю и начал проявлять себя как Су Бона. Стал собой, проще говоря. Доверился.       — Заткнись! Замолчи! — всё-таки упал, запутавшись в собственных ногах. Сейчас он в принципе потерял ориентацию в пространстве: таблетки только сильнее усугубляли его состояние.       Последовав его примеру, Су Бон отбросил нож подальше от себя и сел на песок рядом с сжавшимся Нам Гю. Тот прижал колени к груди, точно до смерти перепутанный кот, и беспрестанно неверующе мотал головой, отказываясь признавать происходящее.       — Не нужны мне эти деньги. — вдруг произнёс он, дождавшись, когда Су Бон опуститься подле него. — Я готов выйти отсюда хоть прямо сейчас, без единого гроша. Честное слово. Главное — с тобой.       — Друг, — отчеканил Су Бон. — Я хочу, чтобы ты забрал эти damn money и нахуй забыл об этом месте. — он не переставал трястись — от взгляда Нам Гю это не укрылось. Но стоило тому опустить руку на его плечо, как весь мир сжался до них двоих. Во всей вселенной остались только они — два наркомана без будущего, два влюблённых без шанса быть вместе. Страх пропал, его место заняла железобетонная решимость и смелость. Су Бон совершал в своей жизни бесчисленное множество дерьмовых поступков, на его совести туча людских жизней, но оборваться этой жизни он не позволит.       — Друг… — вторил за ним Нам Гю. — До сих пор?       — Of course you're my friend. Even more. I really like you, boy. — ничего из этого Нам Гю, ясное дело, не понял, зато следующие слова звучали на уже знакомом языке: — А ты не хочешь быть моим другом?       — Ой, помолчи лучше. — раздражённо фыркнул, отворачиваясь в сторону. Тем не менее густо покраснел, словно услышал от «друга» что-то до жути непристойное.       — Нам Су. — снова твёрдо, но не менее ласково протянул Су Бон его искаверканное имя.       — Давай ты убьёшь меня и дело с концом.       — Даже не думай. Или совсем в край обдолбался?       — Ты мне нужен. — невпопад ляпнул он. Да их диалог вообще нельзя было назвать связанным и логичным, но что ожидать от двух придурков под веществами.       Су Бон красноречиво промолчал. Нам Гю успел потерять всякую надежду на то, что тот хотя бы что-то ответит, но вдруг он признался с такой невероятной искренностью и нежностью, что у обоих перехватило дыхание:       — Ты мне тоже. Поэтому это ты должен убить меня.       — Нет! — и снова уставился на него широко распахнутыми глазами. Они оба вновь тупо глазели друг на друга не зная, что и сказать… что предпринять. — Я не буду это делать. Останемся сидеть здесь, пока не помрём от обезвоживания. Как тебе идейка?       — Звучит… — и с загадочной, хитрой улыбкой процедил: — Неплохо. Мне нравилось играть с тобой, you know.       — Не говори так, будто мы уже на эшафоте.       — А мы нет, что ли?       Разумно проигнорировав эти разрушающие последнюю надежду слова, Нам Гю с опаской спросил:       — Лучше бы мы нажали на крестик тогда, верно?       — Поздно что-то менять. — прикусил щёку до резкой боли и позволил себе расслабленно улыбнуться. — Зато мы повеселились.       Нам Гю пихнул его локтём в бок. Су Бон наигранно взвыл от боли и завалился на него, прижимая к себе в цепких объятиях. Промычав что-то нечленораздельное, довольный Нам Гю уткнулся в его искусанную шею, по особо крупному синяку провёл пальцем и оставил на нём лёгкий поцелуй. Всё было сделано в безудержном порыве. В любой другой ситуации он пожалел бы о столь сопливом проявлении тактильности, да и Су Бон отреагировал бы на такое брезгливо скривившимися губами, но сейчас… сейчас всё было иначе. Сейчас можно было дать волю чувствам. И плевать, что на них пялилось столько человек. Всё равно они не жильцы, а это — их последние минуты вместе, последняя возможность насладиться друг другом сполна.       — Су Бон, — позвал он, не отрываясь от его шеи. — Я кое-что придумал.       — Что же, my boy?       — Умрём вместе. — предложил со всей серьёзностью. Даже умудрился улыбнуться, несмотря на то, что красные дорожки высохших слёз, никуда не делись.       Не дожидаясь ответа, вынырнул из-под крепких рук Су Бона, поднялся на ноги и подобрал оба выброшенных ножа. Покрутил их в руках, прицениваясь. Добротные. Такими один раз поглубже ударить в живот — и пиши пропало.       Су Бон смотрел на него с лёгкой ухмылкой, а нож принял обратно с великим спокойствием. Вдруг вытянул из-под рубашки обляпаный кровью крест. Нам Гю нравился ход его мыслей.       — Будешь? — заискивающе протянул он. — Напоследок так сказать.       — Спрашиваешь ещё! — Нам Гю повторно плюхнулся рядышком, протягивая руку, на которую тут же упала парочка цветных таблеток.       Не успели они опомниться, как снова держали в руках ножи и смотрели друг на друга, но уже без всепоглощающей боязни навредить друг другу. На этот раз они готовы были убить без всяких сожалений. Но вовсе не из-за ненависти или из стремления остаться единственным победителем, а, как бы странно это ни звучало, из-за любви, охватившей их с головой. Им нельзя было быть вместе, у них отобрали этот шанс, как только они оказались в этом блядском месте, а может, ещё тогда, когда они только-только встретились с вербовщиком в городском метро. Но, кто знает, вдруг после смерти открываются новые чудесные горизонты. Вдруг где-то там, где-то вне этого чересчур несправедливого мира — хотя кому тут рассуждать о справедливости! — они смогут быть подле друг друга.       — На счёт три? — уточнил Су Бон.       — Да. — кивнул Нам Гю, представляя, как на их идеально белых рубашках расцветут ярко-красные розы. Красота да и только. — Раз.       Су Бон провёл по его скуле пальцем, смахнул в очередной раз накативший ручеёк слёз и ощутил, как его глаза также наполнились влагой. Мерзость.       — Ты чего как девчонка? — спародировал его слова Нам Гю.       — Не реветь же тебе в одиночку, sweetie boy.       — Как ты меня назвал?       — Два.       — Танос! — чуть подался вперёд, отчего кончик ножа, что держал Су Бон, ткнулся в его туловище, царапая ткань рубашки. — Тебе говорили, что ты редкостный дурак?       — Наверное. Мне плевать, что все думают about me. Except you.       — Что?       — Кроме тебя, Нам Су. Мне жаль, что всё так вышло.       — Ничего страшного. Главное, что мы вместе, правда?       — Правда. — кивнул он, наклоняясь так близко, что между их губами остались считанные миллиметры.       — Три? — едва слышно выдохнул Нам Гю, горячим дыханием опаляя его губы.       — Три. — придал одному этому слову столько напыщенной бравады, сколько не использовал за всю жизнь.       Тем не менее они прождали ещё секунд семь, раздумывая над тем, что могло бы быть, если бы им посчастливилось выйти отсюда вдвоём с настолько огромной суммой. И вот — оба ножа вошли в оба тела по самую рукоятку, выбивая из мужчин весь кислород. В эту секунду Су Бон потратил последние силы на то, чтобы в последний раз прикоснуться к его губам своими, а Нам Гю — на то, чтобы ответить на это прикосновение. После осталось разве что вытянуть ножи на свободу и позволить крови вытечь на жёлтый песок, что они и сделали, наконец обессилено повалившись на землю. Нам Гю упал прямо поверх Су Бона, стиснув того в едва ощутимых объятиях.       Высоко в небе гаркнула одинокая птица. Розовые человечки уже выносили два обтянутых ленточкой гроба.       — Спасибо, что был со мной. — прошептал Нам Гю, наплевав на стекающую изо рта кровь. — Что помог окончательно не тронуться умом. Без тебя я бы не выдержал.       — И тебе спасибо, my heart. — кровь брызгула и из его рта, окропив чужой белёсый подбородок.       Они улыбнулись друг другу сквозь обуревавшую тела боль: и физическую, и чудовищную моральную. Один за другим испустили последний вздох. Сцепленные в объятиях. Навсегда.