Everything’s back to normal || Всё стало как прежде

      Призма в безопасности.       Шэдоу с помощью Хаос Контроля перемещает её в самое тёмное место, которое он только может представить, и запирает в тюрьму глубоководных скал чёрного океана; это гарантирует, что что бы ни случилось, ни Эггман, ни Соник, ни любой другой суперзлодей никогда не сможет её выследить и достать.       Когда Шэдоу заканчивает, он быстро возвращается в пещеру в Зелёных Холмах. Весь мир — мириады размытых красок и ощущений, пока он не оказывается снова там, у входа в катакомбы, глядя на разноцветную команду героев Зелёных Холмов и на Эггмана.       Часть его вопит о том, что ему нужно это увидеть. Каждая его мышца напрягается; он обязан увидеть, как все они покинут пещеру, обязан увидеть, как всё закончится по-другому. Эта потребность такая жалкая, нелепая, неправильная. Тем не менее он сливается с тенями в пещере и наблюдает, скрестив руки, пока по шее стекает пот.       Бой едва ли можно назвать сложным. У Эггмана, лишившегося Призмы, больше нет никаких рычагов давления, и он начинает весьма неуклюже отражать удары. «М-мы же тут все друзья, разве нет?» Само собой, команда избивает его и вышвыривает из пещеры довольно быстро. Шэдоу усмехается.       Мобианцы хлопают друг друга по плечам, радуются и подбадривают; они выходят из пещеры, как будто эта битва ничем не отличалась от сотни и тысячи других, как будто одна-единственная ошибка не уничтожила их и всё, что они знали и любили в альтернативной вселенной.       Шэдоу внимательно осматривает их всех, кровь шумит в ушах и обжигает каждую его конечность изнутри, пока он, наконец, не обращает внимание на Соника, идущего позади своей команды.       Он жив. Он цел.       У него получилось. Дыхание выравнивается, дрожащие напряжённые плечи расслабляются, и Шэдоу разжимает кулаки.       В этот раз ему удалось.       Часть его, жаждущая увидеть это собственными глазами, утихает и сменяется непреодолимым желанием уйти и больше никогда не появляться в этой чёртовой пещере, содрогающейся от остатков энергии Призмы. Но, несмотря на это, Шэдоу остаётся и продолжает наблюдать за всеми, ожидая, пока они все уйдут, чтобы он смог устроить что-то вроде лавины и навсегда запечатать вход. Никто его не найдёт.       Скулёж. Ухо Шэдоу дёргается от внезапного звука, и он резко поднимает взгляд.       Соник держится за живот, а его колени вдруг подгибаются. Соник не успевает даже подумать о падении, потому что Шэдоу уже ловит его.       — Уф… — Соник закрывает глаза. Шэдоу просовывает руки под его плечи, удерживая его, и синий ёжик почти буквально тает и наваливается всем своим весом на Шэдоу. Будто он не в состоянии стоять самостоятельно.       Какого чёрта? Он что, получил травму во время боя? Шэдоу осматривает Соника, но ничего не замечает. Никаких ран, переломов. Буквально ничего, только тёмные глубокие синяки под глазами и опущенные веки. Нахмурившись, Шэдоу замечает, что его персиковые руки время от времени слегка подёргиваются и дрожат.       Тихий гул адреналина поднимается в венах Шэдоу. Воспоминания выходят на бис, напомнив ему о седеющей синеве и исчезающем теле.       Нет, Соник вернулся в настоящие Зелёные Холмы, он в безопасности. Его тело, должно быть, до сих пор адаптируется к тому, что оно снова цело. Это единственное объяснение.       Соник поднимает взгляд и улыбается, ярко и сонно.       — Ой, Шэдс. Давно ты тут?       Недавно, но, видимо, он очень вовремя. Соник звучит достаточно громко, чтобы остальные услышали его, потому что лис резко оборачивается, прежде чем Шэдоу успевает ответить, и, навострив уши, ахает.       — Соник!       Шэдоу не упускает из виду, как Соник приподнимает иглы, защищаясь, и едва не попадает ими в лицо Шэдоу.       — Тейлз. Не Найн, — Шэдоу шепчет очень тихо, чтобы только Соник его услышал, и синий ёжик качает головой, опуская иглы. На его лице отражается чувство вины.       — Тейлз, — повторяет он также шепотом, и Шэдоу видит, как блестят его глаза. Это первый раз, когда Соник будет говорить со своим братом после того, как реальность была разрушена.       Остальная часть банды разворачивается, и уже через две секунды Роуз призывает свой молот и принимает боевую стойку.       — Соник! Что случилось?! Это он с тобой сделал?! — Роуз рычит, глядя на чёрного ежа.       Шэдоу рычит в ответ, его иглы поднимаются, и остальные из команды тоже готовы к бою. Глупцы.       С одной стороны, быстрые атаки, хорошая защита и упорство — это те качества Роуз, которыми Шэдоу нет-нет да восхищается. Но он никогда не стал бы драться с Соником, пока один из них находится в невыгодном положении. Это попросту бесчестно, как она вообще смеет обвинять его в этом?       — Мы разберёмся с ним за тебя, Соник! — ехидна бьёт кулаками друг о друга и сердито смотрит на него. Шэдоу думает, что Отступник Накс ему больше по душе.       — Нет-нет, стой! Это не он! — отвечает Соник и трясёт рукой. Затем он толкает Шэдоу локтем. — А ты не рычи, чувак!       — Она первая начала! — Шэдоу фыркает.       — Соник? Ты в порядке?       Лис спрашивает это, будучи на расстоянии в несколько футов. Он неловко переминается с ноги на ногу, робко протянув руки, будто хочет подойти к Сонику, но не делает этого и только нервно смотрит на Шэдоу.       Чёрный ёж смотрит в ответ и изо всех сил пытается подавить злобное удовлетворение, пока лис отступает.       — Да, я просто устал чутка. Не переживай, дружище.       Тейлз не выглядит убеждённым. Его глаза становятся уже.       — Ты никогда не устаёшь, Соник. Что случилось?       Соник морщится. Шэдоу смотрит на него сверху вниз, замечая, как тот напряжён.       Как они вообще собираются объяснить, что произошло?       Само время перестало существовать. То, через что они прошли, больше не было частью реальности.       — Энергия Призмы была опасной, — вмешивается Шэдоу и чувствует, как Соник расслабляется, когда все взгляды больше не устремлены на него одного. — Среди побочных эффектов есть истощение. Вот и всё.       Очевидная ложь. Он снова бросает взгляд на Соника, измотанного и сгорбившегося; его взгляд опущен, руки подрагивают, и, ладно, это в целом правда. Шэдоу просто не может представить других побочных эффектов.       — Наверное, я слишком близко к ней был, — Соник самоуничижительно усмехается, и понимают это только они двое. Ежи обмениваются взглядами.       Всё стало как прежде. Как будто Соник никогда не разбивал Призму, никогда не страдал от последствий этого. Как будто ничего и никогда не происходило.       Руж внезапно прочищает горло, приподняв бровь.       — Ладно, но что ты здесь делаешь, милый? Мы не видели тебя во время боя.       — Я хотел убедиться, что эти дураки больше ничего не испортят.       Вот чёрт. Он переборщил.       Руж прищуривается, хмурится, и Шэдоу резко отворачивается, избегая её проницательного взгляда.       — Ладно, тайм-аут! Хватит допросов на сегодня! — встревает Роуз, её молот исчезает, и она делает шаг к двум ёжикам. — Давай вернём тебя домой, Соник. Что бы ни произошло, я уверена, Тейлз придумает, как всё исправить.       Нет. Лис улыбается и восторженно кивает, его голубые глаза точно такие же, как у Найна. Нет.       — Нет, — удаётся выдавить Шэдоу.       — Прошу прощения? — Роуз резко останавливается.       — Ты слышала. Лис ничего не сможет сделать, — коротко объясняет Шэдоу.       — Что? — Роуз усмехается. — Вот знаешь, если кто-то и может помочь, то только он!       — Я уже знаю, как это исправить, — резко говорит Шэдоу, чуть крепче сжимая синее тело под боком. Соник ни разу не отреагировал за всё время, он не отпускал ни шуток, ни колкостей как обычно, и от этого мех встаёт дыбом. — Ему нужен отдых. Вот и всё.       — Поэтому мы и отвезём его домой!       — Соник, ты можешь полететь со мной на «Торнадо», — предлагает несмело Тейлз, и Шэдоу едва сдерживает презрительную ухмылку. Тейлз, напоминает себе Шэдоу. Тейлз не причинит ему вреда. Не то что Найн.       Прежде чем Шэдоу успел бы грубо ответить, в разговор вмешивается Соник.       — Ха-а, да, дружище, спасибо, но мне кажется, что меня стошнит, если я сяду в «Торнадо». Типа, сильно стошнит, — вяло говорит Соник, продолжая избегать взгляда лиса. — Не хочу тебе самолёт испачкать.       Наступает недолгая тишина, пока мобианцы осознают неожиданный отказ. Лис, кажется, замирает на мгновение. Он бормочет:       — Ну, я… я могу лететь очень медленно, или Наклз может…       Шэдоу смотрит на Соника и замечает отчаянный взгляд зелёных глаз.       — Я сам его отнесу, — заявляет Шэдоу.       Неудивительно, что все выглядят не то шокированными, не то смущёнными этим предложением, за исключением Соника. Последнее, что помнит команда, это как они дрались. Последнее, что помнят Соник и Шэдоу, несильно отличается от их нынешнего непростого положения.       — Ты… уверен? — неуверенно уточняет Тейлз, смотря на Шэдоу и потом переведя взгляд на Соника.       — Не волнуйся, дружище, — едва ли внятно говорит Соник. Шэдоу удивлён, что он ещё не потерял сознание и держит глаза открытыми. — Я ему доверяю!       Вот дурак! Шэдоу смотрит на него. Он им вообще не помогает сейчас.       — Что? — Роуз смотрит на них удивлённо. — Соник…       Улыбка Соника внезапно сменяется болезненным рычанием, когда ещё один приступ сотрясает его тело, в этот раз сильнее и резче. Ёжик едва сдерживает скулёж.       — Соник! — взволнованно восклицает банда.       Шэдоу уже привычно поднимает Соника на руки, и синий герой даже не реагирует на этот жест, только слабо дрожит, а Шэдоу старается не поддаваться навязчивым воспоминаниям. Он трясёт головой, напомнив себе, что это просто побочный эффект.       — Мы уходим, — заявляет Шэдоу скорее Сонику, чем остальным, и идёт в сторону выхода из пещеры. Смутно он замечает, как у Роуз отвисает челюсть. Она определённо ворвётся в дом Шэдоу и вытрясет из него ответы на вопросы.       Роуз останавливает его на полпути и злобно смотрит.       — Не знаю, почему он просит тебя сделать это, но клянусь, если ты сделаешь ему больно…       — Не сделаю, — уверяет Шэдоу, даже если его слово, вероятно, не значит для неё ровным счётом ничего.       Роуз наклоняется ближе, и Шэдоу напрягается, готовый вступить в драку, если потребуется.       — Эми, всё хорошо, — говорит Соник, и двое смотрят вниз. Синий ёжик подмигивает. — Увидимся позже, ладно?       Роуз только и может что издать неловкий звук согласия, прежде чем Шэдоу уносится прочь. Соник слабо машет через его плечо. Шэдоу прокручивает в голове недавние слова Соника и думает, какой же он всё-таки дурак.       До хижины Соника и Тейлза они добираются очень быстро. Соник отключился где-то на полпути, одной рукой безвольно обвив шею Шэдоу и стараясь не задеть его иглы, головой прислонившись к груди. Шэдоу чувствует мехом дыхание другого и успокаивается; взволнованный огонь, скачущий по позвоночнику, угасает.       У них всё получилось. Он цел.       Шэдоу открывает деревянную дверь хижины, проходит мимо гостиной, которая завалена гаджетами и прочими предметами так, будто недавно тут случилось ограбление. Он подходит к коридору рядом с кухней. На одной из дверей висит белая табличка с именем Соника, а также на ней написано несколько невыполненных задач.       Внутри практически пусто, если не считать нескольких гантелей и стола с парой дополнительных перчаток. Центральным элементом комнаты, что вообще неудивительно, является нелепая кровать в виде гоночной машины. Шэдоу вздыхает. Разумеется. Соник, наверное, нечасто бывает в своей комнате, потому что постоянно сражается или тусуется с друзьями, поэтому логично, что в комнате чистота, если не считать этой дурацкой кровати. Скорее всего, поэтому и гостиная разгромлена.       Как можно осторожнее Шэдоу кладёт Соника на кровать. Он замечает несколько разбросанных одеял, висящих на изголовье и изножье кровати. Развернув их, он укрывает одним одеялом уснувшего ёжика. Вот, тепло. Теперь он поправится и не будет… таким.       Шэдоу осматривает синего героя и хмурится.       Соник сворачивается клубочком под одеялом и морщится от боли. Его рука снова дрожит, затем дёргается. Его мех и иглы ярко-синие, но взъерошены, торчат в разные стороны, и так хочется их уложить правильно. Из-за тёмных кругов под глазами персиковый мех на мордочке кажется тусклым и бледным.       Призма всему виной. Призма и Найн.       Двенадцать ему или нет, но он осознанно сделал всё это; выкачал энергию Призмы из Соника, заставив всех смотреть, как Соник кричит от боли в той треклятой машине, как его тело исчезает, как он умирает. Если бы Шэдоу мог, он бы вернулся во Мрак и врезал бы этому маленькому ублюдку, а потом сбросил бы его в тот же каньон, куда Найн сбросил и самого Шэдоу.       — С моим лицом что-то не так или что?       Шэдоу напрягается и сжимает кулаки, когда замечает, что Соник приоткрыл один глаз. На его лице самодовольная улыбка.       Его поймали с поличным за разглядыванием. Позорище.       — Да. Всё.       Соник озорно хихикает.       — Тогда почему ты так смотришь?       Было бы так легко парировать, обменяться взаимными несерьёзными оскорблениями, разжигая спор, пока дело не дойдёт до драки, или пока один из них не умчится прочь, чтобы заставить другого погнаться за ним. Знаете, как обычно они делали, пока не случилась вся эта неразбериха.       Скривив рот и сжав кулаки до того сильно, что когти сквозь перчатки впиваются в ладонь, Шэдоу продолжает беспомощно смотреть.       Соник перестаёт хихикать и смотрит на Шэдоу в ответ.       Наступает тишина, которая совсем не кажется обычной.       Всё стало как прежде. Как будто ничего и никогда не происходило.       Но произошло же. И Шэдоу, и Соник — единственные, кто это когда-либо вспомнят.       Ничего из этого не нормально. Шэдоу не знает, как ему притвориться, будто всё в порядке.       Внезапно Соник снова дёргается, издав напряжённый стон. Шэдоу протягивает руку вперёд, широко раскрыв глаза.       — Воу, какого?.. Прости, это как-то неловко, — Соник смущённо смеётся, обхватив рукой торс. Его нога дёргается вверх-вниз. Нервный тик.       — Не извиняйся, — говорит Шэдоу, убрав руку и отступив. — Шаттерверс сильно тебя вымотал. Попробуй снова уснуть.       Шэдоу напоминает себе, что тело Соника ещё восстанавливается, ему просто нужно отдохнуть. Он пытается игнорировать навязчивые воспоминания десятилетней давности, когда он говорил кому-то ещё не извиняться за свою болезнь.       Соник машет рукой и зевает.       — Нет уж, Жозе. Да я даже… даже не устал.       — Меня зовут не Жозе.       — Это поговорка такая, чувак. Я знаю, что тебя зовут не Жозе, Шэдс.       — Это глупая поговорка, — рычит Шэдоу, — а ты глупый ёж. Я спас тебя не для того, чтобы ты умер от недосыпа!       — Да я в порядке, Шэдс! Боже! — спорит Соник, потирая лицо и широко раскрыв глаза, словно пытаясь доказать свои слова. — Вот, смотри, я не сонный, да я едва ли устал! Я… я просто есть хочу, вот! Ёжики же должны есть, правильно? Я так хочу чили-дог, чувак, я скучал по ним. В Безместье я в какой-то момент съел что-то похожее и, честно говоря, чуть не заплакал от вкуса, даже если он был, знаешь, пиратским. Всё, о чем я мог думать после этого, это вкус чили-догов из Зелёных Холмов. Все эти специи, соусы… Так, всё, Шэдс, ты меня убедил! Я прямо сейчас пойду и куплю себе чили-дог! Или приготовлю, потому что «Ням-бургер», наверное, уже закрыт? Короче, скоро вернусь!       Соник пытается встать с кровати, но его ноги дрожат, а руками он обхватывает своё тело, пытаясь облегчить судороги. Он едва ли может держаться на ногах, его глаза быстро закрываются.       Отлично. В эту игру могут играть двое.       Шэдоу толкает Соника в плечо и так нежно, как только может, укладывает обратно в кровать.       — Чувак, ну что?       Когда Соник пытается сопротивляться, Шэдоу бросает ему в лицо скомканное одеяло, наслаждаясь последующим ежиным ворчанием.       — Я приготовлю его. А ты ложись.       Соник спихивает с себя одеяло и глупо пялится на чёрного ежа. Затем начинает нервно хихикать.       — Что? Но… но ты ж даже не знаешь, как готовить чили-доги!       Шэдоу закатывает глаза.       — Я — Высшая Форма Жизни, ёж. Разберусь как-нибудь.       Всё, больше никаких пререканий. Шэдоу отводит взгляд, пускай и крошечная его часть вопит от одной только мысли выпустить Соника из поля зрения, и направляется к двери. Это ведь не займёт много времени, он просто достанет замороженный чили-дог из холодильника и разогреет его.       Всего несколько минут — и он вернётся. Не умрёт же Соник за такой короткий промежуток времени.       — …Стой, стой! — Соник снова садится в этой своей дурацкой гоночной кровати, его голос больше не звучит столь беззаботно.       С наполовину повёрнутой дверной ручкой Шэдоу оборачивается и приподнимает бровь.       — Полагаю, я немного устал, — Соник смеётся и сглатывает, нервно оглядывая комнату. Шэдоу собирается спросить, почему он так внезапно изменил своё мнение, но синий герой продолжает: — А… а ты?       Что?       Шэдоу хмурится.       — Я — Высшая Фор…       — Да-да, не нужно мне лишний раз напоминать. Но даже Высшая Форма Жизни может в высшей степени устать, верно? Если хочешь, то можешь, ну, знаешь, отдохнуть немного. У нас есть, э-э, свободная комната. Или ты можешь, знаешь… или, о нет, Гайа, это… — Соник болтает себе под нос, его морда краснеет, и он неловко чешет шею. — Я просто шучу. Прости, чувак, кажется, у меня всё ещё немного голова идёт кругом после, эм… после…       Они оба чувствуют беспокойные мурашки. Шэдоу сжимает дверную ручку до того сильно, что она трескается. Воспоминания, проносившиеся в разуме, яркие и слишком свежие.       Шэдоу резко оборачивается, готовый заставить Соника сесть, пока он не разогреет и не принесёт ему этот чёртов чили-дог — и замирает.       Соник быстро сглатывает, тяжело дыша; его морда белее мела, а мех спутан из-за пота. У него не получается пригладить торчащие в разные стороны иглы. Шэдоу разворачивается к нему всем телом, рука соскальзывает с дверной ручки.       Он паникует.       Он избегает сна, потому что… боится. От осознания у Шэдоу расширяются глаза.       Соник боится.       — Боже, это полный отстой, да? Прости, — Соник хихикает между тяжелыми вздохами, улыбка его дрожит, а гипервентиляция усиливается. — З-знаешь что? Я просто пойду и сделаю, э-э, чили-дог сам. Ты можешь идти, Шэдс, ха-а, серьёзно, я в порядке!..       Шэдоу закрывает дверь на щеколду и возвращается, садясь на матрац. Это заставляет Соника замолчать и посмотреть на него. Это хорошо, его бессвязная речь всё равно делу не поможет. Шэдоу тянется к скомканному одеялу на коленях Соника и накидывает его ему на грудь.       — Поспи, — произносит Шэдоу мягче, чем обычно, и не убирает руку с места на груди Соника, где находится его бешено колотящееся сердце.       Заземление. Руж однажды показала ему этот трюк.       Синий ёжик лишь мгновение пребывает в замешательстве, широко раскрыв глаза и замерев, но затем постепенно ложится и устремляет взгляд в потолок. Его губы вытягиваются в тонкую линию, прерывистое дыхание наконец выравнивается. Тепло его кобальтового меха и биение сердца достигают Шэдоу, и он тоже заземляется.       Живой. Целый.       Последующая тишина успокаивающая, мягкая, и дыхание Соника становится спокойнее.       Солнце уже садится, и сквозь трещины в деревянных стенах и пыльные окна проглядывает дружелюбный оранжевый свет. Остальные друзья Соника ещё не пришли его проведать.       Вероятно, это произойдёт через несколько минут. Шэдоу должен уйти. Эта мысль вызывает выброс адреналина и слегка душит.       Соник медленно опускает руку рядом с рукой Шэдоу, нерешительно тянется к ней кончиками пальцев, но в итоге отстраняется.       Шэдоу вздыхает и берёт Соника за руку, переплетя их пальцы.       Соник сжимает пальцы Шэдоу почти до боли, как будто тот может исчезнуть, если он ослабит хватку хотя бы на мгновение. Когда Шэдоу сжимает его пальцы в ответ, его дыхание слегка сбивается, прежде чем снова выравнивается, возвращаясь к более размеренному ритму.       — Я не знаю, как им рассказать, — шепчет Соник спустя мгновение.       Это версия Соника, которую Шэдоу только недавно начал видеть; простой кобальтовый ёжик, прячущийся за сияющей, безмятежной улыбкой. Его мысли, скрытые в разуме, слова и действия, не подкреплённые выпендрёжем и показухой. Сейчас он выглядит реальнее, чем Шэдоу привык его видеть.       Чёрный ёжик молчит, побуждая продолжить говорить.       Соник слабо смеётся, дрожа, и тревожно смотрит в потолок.       — Всё… всё это произошло на самом же деле, да? Но они ничего из этого не помнят, — говорит Соник, медленно повышая голос. — Ничего, ничегошеньки, никто из них. Ни Эми, ни Накс, ни Тейлз… О Гайа, я… я даже смотреть на него не могу. Я единственный, кто всё помнит, но как я должен рассказать им, что есть, типа… типа альтернативная временная линия, которая перестала существовать? Как я должен рассказать им, что они перестали существовать? Из-за меня? Из-за м-моей дурацкой ошибки? Что когда я пытался их спасти, я почти… я…       Соник внезапно замолкает, сжимает челюсти и дрожит. Его грудь быстро вздымается и опускается, пальцы до боли сжимают ладонь Шэдоу, и он отказывается смотреть на него. Вместо этого Соник сверкающим взглядом впивается в потолок.       «Я думал, ты умер». Шэдоу не произносит вслух.       Он никогда раньше не преодолевал звуковой барьер без Изумруда, и тем более не преодолевал его три раза подряд. Но ему пришлось сделать это, пронесясь сквозь Пустоту, сжимая в руках угасающее тело.       «Я думал, что буду недостаточно быстр. Так же, как это было с Марией».       Что-то обрывается в его груди, и вдруг уже Шэдоу слишком крепко сжимает чужую ладонь.       — Ты не единственный, кто помнит, ёжик.       Его голос надламывается. До чего же унизительно.       Зелёные глаза наконец смотрят на него, влажные и широко раскрытые, размером с блюдца. Шэдоу не может выдержать этот взгляд и отворачивается, закрыв глаза. Чёрт возьми. Ужасная напряжённая пауза возникает из-за ужасной, отвратительной слабости, которую он позволил себе выпустить на свободу. Чёрт. Чёрт.       Внезапно одеяло вокруг сдвигается, как будто Соник снова собирается встать. Вытирая предательски влажные глаза и готовый ударить Соника, чтобы тот уже наконец заснул, Шэдоу поворачивается, чтобы посмотреть на него.       Соник похлопывает по пустому месту рядом с собой, оказавшись на одной стороне кровати.       Шэдоу глупо смотрит.       — Ну давай же, — Соник устало улыбается и шмыгает носом.       Шэдоу колеблется, напряжённый, но Соник тянет его за руку на себя.       Матрац скрипит, пока Шэдоу пытается втиснуться в эту абсурдно маленькую и совершенно дурацкую кровать. Они ворочаются ещё немного, пока голова Шэдоу не оказывается на подушке, а Соник не упирается макушкой ему в подбородок. Они остаются так, будучи ближе друг к другу, как никогда прежде, и разделяя тепло.       Нерешительно Соник перемещает свободную руку на поясницу Шэдоу, замерев лишь на мгновение в ожидании, что чёрный ёжик оттолкнёт его. Когда этого не происходит, рука нежно обвивается вокруг его талии. Шэдоу не вздрагивает от контакта, как ожидал. Соник прижимается ближе, его дыхание опаляет собой белый грудной мех, и проходит очень напряжённое мгновение, во время которого в желудке будто взрывается лёд — Шэдоу не знает, что делать. Соник сжимает его руку, мягко и тепло. Также нерешительно Шэдоу кладёт свободную ладонь ему на голову и проводит по иголкам, пытаясь заставить Соника выпрямиться.       Соник шмыгает носом, рука на пояснице напрягается. Затем Шэдоу слышит приглушённый звук и чувствует, как слезы впитываются в его мех.       Шэдоу сосредоточивается на ощущениях; на сдавленном, хриплом дыхании, на пальцах, сжимающих его мех. Живой, целый. Он предполагает, что Соник и сам чувствует напряжённое дыхание Шэдоу, чувствует, как тот сжимает его иголки. Он держит его очень крепко, а челюсть сжимает до того сильно, что зубы едва ли не трескаются.       Между сдавленными тихими рыданиями вдруг прорезается несмелый смех.       — Я и не знал, что ты любишь обниматься, — бормочет Соник.       Шэдоу слегка кривит губы. Вопреки себе, он тихо смеётся.       — Ты хочешь, чтобы я остался или нет?