Gratification

      Обычно их взаимодействие мало чем отличалось от предшествующего примирению и началу нового этапа отношений, с той лишь разницей, что теперь это скорее безвредная привычка — вечно пререкаться и соперничать. Такое нечасто, но все же бывало, что Му Цин позволял Фэн Синю оставаться в своем дворце или же сам оставался в его просто побездельничать и поговорить по душам, не неся бремя Бога и давая им обоим возможность открыться друг другу и поделиться самым сокровенным.              Эти моменты ощущались особенно, без лишних свидетелей они могли быть по-настоящему искренни, под покровом ночи могли слушать и говорить. И пусть даже на следующий же день они снова поспорят на одном из общих собраний или поругаются по какой-нибудь абсурдной причине, доверие и преданность, так крепко связавшие их, не позволят всерьез обидеться или разозлиться из-за любого из неосторожно брошенных в запале слов.              Прикасаться к себе Му Цин тоже позволял довольно редко. Сначала он вздрагивал даже от простого соприкосновения рук и ускользал от попыток его обнять. Потом же, проникнувшись таким незначительным, но значимым проявлениям привязанности Фэн Синя и даже начав проявлять инициативу, ему стало страшно от того, насколько далеко это может зайти, было трудно отпустить свой страх не только из-за последствий нарушения обета, но и из-за собственных тараканов в голове, которые нашептывали ему, что нельзя никого так близко подпускать и показывать свою уязвимость. Он привык быть один, привык держать тело и разум в чистоте и за восемь веков ни разу не задумался о том, что уклад его жизни может однажды измениться. Он привык никому не доверять и справляться со всем самостоятельно, всегда скрывать эмоции и переживания за холодностью и высокомерием. Отвык от чьего-либо присутствия в своем личном пространстве.              Он долго убеждал себя, что перед Фэн Синем прятаться уже стало не нужно. И даже несмотря на это осознание, и несмотря на то, что объятия и физический контакт в целом со временем тоже стали привычными, интимная связь была для него уже слишком. Каждый раз, когда он чувствовал себя неуверенно и ново, просил остановиться и прекратить, обещая в следующий раз зайти дальше. И такими мелкими, но верными шагами они и продвигались.              Фэн Синь реагировал по-разному, иногда не скрывая своего разочарования, иногда делая вид, что его это ни капли не задело. В основном это было тихое смирение, он умел быть терпеливым и спокойным, он тоже привык.              В этот раз Му Цин просит остановиться в самый последний момент, когда уже начинает казаться, что они вот-вот перейдут точку невозврата, когда на них остаются лишь брюки да распахнутые нательные рубашки, а рука Фэн Синя накрывает через ткань истекающий предэякулятом член Му Цина. Фэн Синь чуть ли не взвывает, обессиленно перекатываясь с распластанного под ним тела на постель, и укладывается на спину рядом.              Его потряхивает от возбуждения, а члену невыносимо тесно в плотных штанах. Терпения у него действительно много, но оно все же не безгранично. Так сильно хочется заняться сексом или хотя бы просто кончить уже, в конце то концов. Принуждать или уговаривать Му Цина он, конечно, не собирается. Остается только снова сбежать и в одиночестве сбросить это адское напряжение.              — Как скажешь, — как можно спокойнее говорит Фэн Синь. — Я тогда, наверное, пойду. Честно, мне сложно сдерживаться, когда мы так лежим и пытаемся сделать вид, что пару минут назад ничего не было.       — Ты...можешь сделать это здесь, — тихо и с запинками, отводя взгляд, — сейчас...       — Что сделать?              Му Цин раздраженно цокает и закатывает глаза, не желая произносить эти слова вслух, и без того испытывая жуткую неловкость.              — Ну, это, — и кивает на пах Фэн Синя. — Я ведь не совсем ханжа и прекрасно понимаю, чем ты обычно занимаешься, когда вот так уходишь всякий раз.              Фэн Синь аж рот приоткрывает от удивления. Не ханжа, а называть вещи своими именами все-таки стесняется. Не готов пока увидеть себя и показаться ему в столь откровенном положении, но на Фэн Синя, судя по всему, посмотрит с удовольствием.              — Решайся быстрее, кретин, пока я не передумал.       — Ты точно не против?       — Был бы против, не предлагал. Ну так что? — Му Цин подначивает с легкой ухмылкой. — Будешь шевелиться или сам струсил?              Фэн Синь шумно вдыхает воздух и придвигается ближе к Му Цину, больше ни слова не произнося и укладываясь на бок, прижимается к его разгоряченному телу.              — Можно тебя поцеловать?       — Да.              И он целует. И опускает руку на свой собственный член, сдвигая пояс штанов вниз и оголяя себя практически до середины бедер, собирает с головки большим пальцем капли смазки и растирает по всей длине, начинает медленно надрачивать. Му Цин ощущает движения его руки слишком близко к себе и периодически опускает взгляд вниз, судорожно вздыхая и сглатывая от увиденного зрелища.              Чем более беспорядочными становятся движения Фэн Синя, тем более прерывисто звучит его тяжелое дыхание, а касание губ менее походит на поцелуй. Скорее он просто прижимается к губам Му Цина, соскальзывая то на щеку, то на подбородок, не в силах сосредоточиться на всем сразу.              От ощущения горячего дыхания и губ на лице тело покрывается мурашками, а низ живота Му Цина опаляет жаром. Он не думал, что это так...горячо. Фэн Синь выглядит таким возбужденным, его мышцы красиво перекатываются от напряжения, кожа раскраснелась и покрылась испариной, а взгляд совершенно дикий.              Невыносимо сильно хочется прикоснуться к своему члену, или чтобы Фэн Синь прикоснулся — это было бы еще лучше. Да просто хочется Фэн Синя: хочется быть ближе, прижиматься сильнее и чувствовать прикосновения отчетливее. Но крупицы страхов и сомнений не дают полностью расслабиться и поддаться этим желаниям.              Когда Фэн Синь стонет практически ему на ухо, Му Цин думает, что совсем близок к оргазму, хоть так ни разу и не прикоснулся к себе. И хоть он никогда его и не испытывал, столь яркие ощущения неизбежно наталкивают на понимание. Еще никогда до этого они не были так близки, и как бы сильно он ни возбуждался раньше, сейчас он будто бы находится на пике. Еще совсем немного, хотя бы одно прикосновение...хоть что-нибудь, и он наконец получит долгожданное облегчение.              Стоны и влажные звуки просто сводят с ума. Му Цин подушечками пальцев гладит кожу головы Фэн Синя и прижимает ближе к себе, а потом резко замирает, почувствовав, как его член скользнул по бедру. Тот стонет от этого мимолетного контакта громче, а по его телу пробегает дрожь. Фэн Синь только на секунду останавливается, кидает вопросительный взгляд и, не получив в ответ явных возражений, налегает сильнее, прижимая головку к его бедру. Теперь Му Цин ощущает прикосновение его члена постоянно.              — Черт, твою мать, прости, — Фэн Синь всхлипывает и срывается на бешеный темп, —прости, пожалуйста, я не могу больше. Ох...я сейчас кончу...              И Му Цин сдается окончательно, больше нет сил это выносить и ничего не делать. Он сжимает ладонью свой член сквозь ткань штанов и с силой проводит по нему, не сдерживая облегченного стона.              — Боже, как приятно, — шепчет и тянется за поцелуем.              Фэн Синь с громким стоном кончает, и сперма пачкает всегда идеально чистые и выглаженные брюки Му Цина. Сквозь пелену перед глазами рассматривает любимое лицо и спрашивает:       — Ты в порядке?       — Да, — а голос дрожит. — А ты?       — Мне очень хорошо, — покрывает нежными поцелуями шею и гладит скулы.              Му Цин плавится от этих мягких касаний, крепко обхватывает спину и прижимает его к себе.              — Помоги мне, пожалуйста, — шепчет и подается тазом ему навстречу, пытаясь найти контакт. Обхватывает запястье Фэн Синя и тянет его руку вниз до самого паха.              Фэн Синю и без лишних слов понятно, что от него хотят. Без промедлений, но затаив дыхание, осторожно запускает кисть под ткань штанов и мягко берет в руку член Му Цина. Он ужасно долго ждал этого момента, и так странно наконец прикасаться настолько интимно, видеть ничем не прикрытую реакцию. Му Цин в ответ выгибается и стискивает пальцами плечи, наверняка оставляя красные следы от впившихся в кожу ногтей. Впервые испытывая эти ощущения, сложно сдерживать эмоции и сохранять самообладание. Каждое новое прикосновение посылает импульсы удовольствия, незнакомого и сильного.              Фэн Синь большим пальцем массирует головку, слегка надавливая на уретру и растирая капли смазки, и не отрывается от распухших губ Му Цина, ловит слетающие с них тихие стоны. Ему бы хотелось дать почувствовать максимум ощущений, оставить самые сладкие впечатления от первой для Му Цина близости, но тот уже и так был на пределе, затягивать было бы слишком жестоко. Отрывает руку от члена под чужой недовольный вздох и облизывает ладонь, оставляя как можно больше слюны.              Му Цин уже хотел было возмутиться, но буквально теряет дар речи, увидев перед собой это зрелище. Фэн Синь не перестает удивлять: каждое его действие выбивает дух и заставляет посмотреть на него с новой стороны. Му Цин, конечно, знал, что тому, в отличие от него самого, не чуждо все, что касается секса, но видеть его таким все равно довольно...необычно.              Фэн Синь, не теряя времени возвращает руку обратно и проводит по всей длине, отслеживая реакцию. Му Цин вскидывает бедра навстречу, прося продолжения.              — Давай же уже, — слишком уж несвойственно для себя практически хнычет.       — Как пожелаешь, — Фэн Синь оставляет нежный поцелуй на скуле, при этом в противоречие крепче сжимая пальцы вокруг члена.              Всего через пару тройку движений Му Цина выгибает и прошибает предоргазменной дрожью.              — Фэн Синь! — глаза шокировано распахиваются, из груди рвется громкий стон.       — Тшш, все хорошо, это нормально, — целует все, до чего может дотянуться: губы, щеки, подбородок.              И Му Цина наконец накрывает оргазм, член пульсирует в руке Фэн Синя и обильно изливается, оставляя капли спермы на обнаженной кожи живота и груди. Не давая ему прийти в себе, Фэн Синь снова ложится рядом на спину и укладывает его себе на грудь, перебирая влажные пряди и поглаживая лопатки.              — Я люблю тебя, — целует висок.       — Не будь таким сентиментальным, — ворчит, пытаясь скрыть улыбку, предательски расползающуюся по лицо против его воли. — Я тебя тоже, — все же добавляет на грани слышимости.              Очень хочется спать. Он же может себе позволить просто уснуть сейчас в объятиях Фэн Синя? Нет, надо помыться и переодеться, слишком неприятно все липнет к телу, да и в целом это не гигиенично. Но глаза буквально слипаются, он так устал...              — Я почти физически ощущаю, как ты пытаешься думать. Поспи, — опять поцелуи на лице, почему он такой нежный? Ладно, это приятно.       — Мм... Сначала надо...       — Я обо всем позабочусь, отдыхай.              Да, он слишком устал, и раз Фэн Синь сказал, что сам обо всем позаботится, он не будет спорить хотя бы в этот раз. Перед тем, как сознание окончательно ускользает в объятия сна, он чувствует, как чужие руки бережно снимают с него перепачканную мокрую одежду и как горячие губы прижимаются к его коже. Да, это очень приятно.