some sorta winter soldier?

Кастиэль был послан с небес, чтобы обеспечить человечеству некий баланс между обычными гражданами и супергероями, которые бродят среди них. В какой-то момент в самом начале Габриэля вызывали несколько раз за неделю, чтобы он помог объяснить ему современную человеческую, и как только он это понял, дальше всё пошло как по маслу. В дневное время его судну поручалась тихая, малозаметная работа бухгалтера, в комплекте с деловой одеждой и бежевым пальто. У него была средняя квартира с комнатными растениями, к которым он особенно привязался. Однако в ночное время он надевал черный комбинезон и черные боевые ботинки, дополненные тактическим поясным ремнем и тактической кобурой на ноге, чтобы заполнить все свободное пространство. Больше всего ему нравился ангельский клинок, притороченный к поясу. На спине у него были две вертикальные прорези для крыльев, чтобы можно было летать. Визуально там ничего не было, но если он летел в тени города, то можно было заметить перья, которые торчали как бельмо на глазу. Нижняя половина лица была скрыта черной маской, что не обеспечивало ему особой безопасности, но никто на работе даже не обращает внимания на супергеройскую чепуху, так что он продолжал играть в нее. Антигерой — так его называли всякий раз, когда замечали в ночи. Никогда не сражался вместе с Семеркой, но все равно давал понять, что он за жителей Нью-Йорка, останавливал грабителей и помогал потерявшимся детям, когда появлялся в городе. Никто не знал, кто он такой, но спустя два года его присутствие стало попадать в местные новости через грубые фотографии и камеры наблюдения. Ангел Четверга, как ни странно, почти никогда не появлялся в своем супергеройском обличье по четвергам. Он появлялся в течение всей недели, но время, когда он это делал, было всегда разбросано. Он мог появиться пару раз за неделю, а потом не появляться еще две недели или два месяца. Ему было трудно помогать людям, но если кто-то молил о помощи, он приходил по щелчку пальцев. В конце концов его способности стали замечать в «Расплате», группе супергероев, от которых у Кастиэля всегда так болела голова. По его мнению, они были скорее прославленные знаменитости, а не добродушные герои. Редко когда они на самом деле помогали горожанам, но когда они это делали, то продолжали наводить беспорядок в самом городе, который был гораздо больше, чем планировал злодей, с которым они сражались. Так что можно с уверенностью сказать, что Кастиэль держался на расстоянии и старался оставаться верным ангелом. Господу в свободное время. Он посещал церковь по воскресеньям, время от времени помогал в местных приютах для бездомных, жертвовал на благотворительность и добровольно посещал приюты для животных, чтобы общался со старыми животными. В общем, это было одно из его любимых заданий от большого человека наверху. А затем, в начале декабря, Кастиэль решил начать совершать свои собственные, не предусмотренные законом поездки по Нью-Йорку по ночам, потому что преступность в конце года всегда проявлялась особенно ярко. Больше людей, больше хороших людей, которые могут быть ограблены, подвергнуться нападению, убиты и вообще очень сильно пострадать. Это было ужасно — услышать об этом в новостях, поэтому, чтобы избежать лишней душевной боли, Кастиэль решил побродить по крышам зданий и посмотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь. К сожалению, он пролетел так далеко через весь город, что умудрился оказаться рядом с местонахождением суперзлодеев, которых он так презирал. Он сидел на крыше здания банка, свесив ноги через край, и любовался ночным небом. Он так отвлекся, что даже не заметил человека, карабкающегося по стене здания, пока не стало слишком поздно. — Привет, милый, — сильный, ровный и высокомерный голос прошептал ему на ухо, когда Кастиэль наконец почувствовал, что что-то не так. Мужчина задохнулся, повернув голову в сторону, и тут же встретился взглядом не с кем иным, как с самим Солдатом. Как ни глупо, но всё, о чём мог думать ангел, — это о том, насколько хорошо выглядит этот красавец вживую, по сравнению с профессиональными фотографиями, которые он видел в новостях. Кастиэль отполз от мужчины, когда его ноги сами собой оторвались от края здания, слегка задыхаясь в жесткой маске, закрывающей рот. Солдатик продолжал бросать кокетливые замечания, когда Кастиэль начал вставать. — Ооо, немного прелюдии для меня? Обычно я занимаюсь этим только в спальне, но, думаю, для тебя я мог бы сделать исключение. Подойдя к Касу, ангел выхватил из-за пояса свой клинок и приставил его к его шее. — На твоем месте я бы остановился, — он говорил тише и немного менее холодно, чем ему хотелось бы. Но, несмотря на это, его мысль была понятна: глаза мужчины расширились и уставились на него, а затем он рассмеялся. — Успокойся, я просто хочу поговорить, — он протянул руки по бокам лица, выдав неловкую улыбку. — Серьезно. Я только что пережил очень тяжелый разрыв с коллегой. Мне не хочется сейчас с тобой драться, куколка, как бы мне этого не хотелось. Он знал, о ком говорит этот человек. Алая графиня. Красивая женщина, приклеившаяся к нему на всех профессиональных фотографиях, которые они делали для прессы. Она была сногсшибательна и, безусловно, заслуживала звания «куколки», как называл его Солдатик. Медленно Кастиэль отложил клинок, но недалеко, и позволил себе ослабить бдительность. Странное чувство зашевелилось у него в животе, когда он вникал в его слова. Скорее всего, нервы. — Послушайте, я уже давно слежу за вашими работами. Вы — загадка, которую я не могу разгадать, и я думаю, что моя команда и я знаем, что делать с тобой и твоими способностями при правильном стечении обстоятельств, — ангел наблюдал, как блондин потирает затылок, пытаясь подобрать слова к заранее заготовленной речи. Веснушки, разбросанные по всему лицу, почти отвлекли его настолько, что он не заметил предложения Солдата. — Я прошу вас присоединиться к моей команде. Думаю, вы станете отличным дополнением к тому, чем мы занимаемся. Слова покинули его рот прежде, чем он успел их обдумать: — И почему же именно вы? Судя по тому, что я видел, вы не так уж много делаете для обычных граждан. Мужчина не ожидал такого ответа, поэтому он замялся, подыскивая точный ответ. — Я только что предложил вам лучшую возможность, которую вы когда-либо получите в этой области, и это первое, о чем вы спросили? Ангел наклонил голову и нахмурил брови: — Я не намерен присоединяться к вам. Все это не было целью привлечь ваше внимание. Я просто пытаюсь принести пользу тем, кто нуждается в моей помощи. Вот и все. Уши Солдата покраснели, возможно, от смущения, когда Кастиэль начал отходить к другой стороне здания, готовясь улететь. — Сними этот ёбаный костюм. Если ты не собираешься работать с такими, как мы, тебе не стоит выходить на улицу и носить это дурацкое дерьмо, прям как какой-то зимний солдат. Ангел развернулся и зашагал к самому краю крыши здания, цокая ботинками. Он сказал герою последнее замечание. — Тебе стоит подойти сюда и снять это с меня. И вот так он упал с края здания, его ангельские крылья невидимо раскрылись, когда он отлетел за угол и опустился в ближайшем переулке, наблюдая за тем, как солдат бежит к тому месту, где упал Кастиэль, и огляделся по сторонам в поисках тела. Затем ушел, когда тело не было найдено. Щелкнув пальцами, он обнаружил, что находится дома в безопасности, и начал готовиться к чтению в постели. Его лицо оставалось раскрасневшимся всю ночь, пока он думал о том, что в последний раз говорил с другим мужчиной. С его стороны было глупо, нелепо и немного невежливо вот так сделать такую грандиозную выходку. Даже если бы он и наслаждался этим. Ему придется молиться о прощении на следующей неделе в церкви. Это было первое и последнее общение с кем-то из «Расплаты». После этого Кастиэль стал держаться на расстоянии, как он обычно делал свою работу героя, и старался оставаться в тени и вне поля зрения близлежащих камер. Конечно, иногда он подглядывал за ними в комнате отдыха во время обеденного перерыва или двух (или больше, к сожалению, гораздо больше двух) и был приятно удивлен тем, как изменилась манера поведения половины из них в городе. Он искал статьи о Солдате, поскольку его тянуло к этому человеку так, как он не мог бы описать. Его коллега, симпатичная пожилая женщина, обратила внимание на волонтерскую поездку, которую он организовал в новостях, в детскую больницу вместе с Блек-Нуаром, Алой Графиней и другими суперзвездами. Четыре месяца спустя, в апреле, Кастиэль обращает внимание на дело о многочисленных пропавших людях. Между ними нет никакой видимой связи, но местоположение заставляет его устать. Когда Ангел понял, что все их последние пропажи происходили в заброшенном правительственном заброшенного здания для правительственных испытаний. Очень странно. Все шесть пропавших различались по возрасту, полу и расе, но Кастиэлю было больно от того, что ответ находится прямо здесь, и казалось, что никто ничего не собирается с этим делать. Он не собирался этого делать, но после того, как он увидел, как мать восьмилетнего после того, как мать восьмилетнего мальчика разрыдалась после того, как они достигли двухнедельного срока, он быстро покончил с кусочком, который он с нетерпением ждал в морозилке, и надел форму, прежде чем и надел форму чтобы вылететь на место, которое он наметил. Почему-то то, что он себе представлял, даже близко не напоминало картину, которая предстала перед ним. Он был потрепан и явно попал в засаду, устроенную сквоттерами и типичными бунтарями-подростками. Куски внешнего здания разваливались, а на открытых участках, казалось, росла природа. Краска, грязь и обломки покрывали стены здания, как будто они были здесь всегда. Для обычного человека это было не более чем изношенное здание. Но Кастиэль не был ни обычным, ни человеком. Войдя внутрь, Кастиэль понял, что он не один. На полу главного коридора уже виднелись грязные следы, но у него не было времени на их анализ. Он открыл каждую дверь на своем пути, надеясь найти, открывая каждую дверь на своём пути в надежде найти пропавших людей. Пробежав по первому этажу, Кастиэль бросился вверх по лестнице, не подозревая о человеке, который поджидал его у ближайшей двери. Черноволосый мужчина угодил прямо в ловушку, когда он открыл дверь и тут же получил удар, и его откинуло в ближайшую стену. Его голова закружилась, когда верхняя часть тела оказалась прижата, а половина лица разбита о стену. В пустой комнате раздался знакомый голос. — Кто ты такой, блять? Что ты здесь делаешь? — что-то в его сильном голосе зажгло в Кастиэле огонь, но все, что он мог сделать, это бороться с удивительной силой другого мужчины, прижавшего его запястья к пояснице. Когда Кас подавил стон, другой мужчина узнал знакомую фигуру и быстро отпустил его. — Господи Иисусе! Это ты. Какого хрена ты делаешь в этом здании? — он отступил от Кастиэля, пока ангел массировал своё запястье. — Я мог бы спросить тебя то же самое. Я занимаюсь делом по поиску всех этих пропавших людей. Я хотел бы воссоединить людей с их семьями и, возможно, поймать преступников. Глаза Супера расширились. — Забавно. Я был здесь с той же целью. Мне потребовалось время, чтобы получить координаты, но когда я их получил, то спустился сюда, чтобы попытаться получше рассмотреть и проверить, верна ли моя теория. Кас кивнул, не решаясь смотреть в глаза, так как не собирался ни с кем говорить на этой ноте, особенно с Солдатом, после того, что он сказал последнему. — Верно, — это было все, что он смог сказать. — Верно, — ответил Солдат, копируя его ответ. Его рука в перчатке поправила маску, сохранившую остатки его гражданской личности, пока они они неловко стояли в комнате. Солдат возился со своим щитом. — Как насчет этого? Ты обещаешь не пытаться проткнуть меня своими модными мечами и прочим, и я больше не буду швыряться тобой. Мы можем решить это дело вместе, а потом разойдемся каждый своей дорогой, когда закончим. Договорились? — Солдат прилагал все больше усилий, чтобы помочь жителям Нью-Йорка, но расследовать дело о возможном похищении в одиночку — это совсем другое дело. Он даже не стал вспоминать об отказе Кастиэля вступить в его лигу супергероев, не стал угрожать ему или даже не оставил следа на его коже. Ангел кивнул, подходя к двери первым, открывая ее и выходя в коридор, чтобы подождать другого мужчину. Кастиэль занял одну сторону дверей, а Солдат — другую. Пройденный им путь после этого был пройден намного быстрее, но они по-прежнему не могли найти ничего, что могло бы привести к жертвам. К четвертому этажу Кастиэль начал терять надежду, хотя им оставалось еще около шести. Впрочем, могло быть и хуже: после инцидента внизу Солдат ничего ему не сказал, и они вдвоем работали в комфортной тишине. Кастиэль был всего в паре дверей от Солдата, когда услышал, как что-то разбилось в комнате, куда только что вошел другой человек. Он остановился, оглядываясь по сторонам, и побежал обратно к нему в легкой панике от розового дыма, который вырвался из щели в двери. Поскольку Кастиэль был ангелом, на него не действовали ни наркотики, ни алкоголь. Но когда он заходит в комнату и чувствует, как его охватывает странная и непонятная паника, даже через маску, он не может удержаться, чтобы не отступить от входа, чтобы снять маску и откашляться. Запах такой сладкий, но он настолько сильный, что ему становится плохо от него. Через несколько мгновений мужчина выползает оттуда и снимает щит с руки, а также снимает шлем. Сняв шлем, он обнажил мягкие каштановые волосы. Задыхаясь, Кастиэль успевает спросить: — Ты в порядке? — и протягивает ему свободную руку, в то время как другая согнута, так как он кашляет в руку, все еще сжимая маску в ладони. Солдат кивает, встает и идет по коридору, даже не взглянув на Кастиэля и не приняв его протянутую руку Кастиэля. — Да. Отлично. Отойди от дыма, иначе ты просто дальше будешь кашлять, милый, — кличка почти пролетает у него над головой, когда он отступает от дыма, выходящего в коридор. Сейчас это бессмысленно, они уже вдохнули большую часть, и теперь, когда дверь открыта, они просто продолжают ощущать частицы на полу через систему дыхательных путей. Солдат продолжает игнорировать его, а они вдвоем пытаются побыстрее добраться до тех участков пола, которые им остались на этом этаже. Кастиэль не спрашивает его о том, как разбились флаконы или бутылки в той комнате, потому что он видел, как тот разбивал вещи почти на каждом втором этаже. Он не знает, как тот себя чувствует, и слишком нервничает, чтобы спрашивать, но Кастиэль чувствует себя ужасно. Что-то во всем этом заставляло его чувствовать возбуждение, но он не мог объяснить, почему. Это был… странный опыт. В конце концов, им удается найти еще один заброшенный медицинский блок на другом конце этажа, с кроватями и медицинским оборудованием, явно немного просроченным. На всех уровнях здания есть медицинский отсек, но нет никаких признаков пропавших людей. Им ничего не оставалось делать, как еще раз осмотреть местность. Кастиэль пытался отвлечься, возился с ангельским клинком, который он вытащил в целях безопасности, но это совершенно не успокаивало его. У него кружилась голова, его лихорадило. Сердце бешено билось, пока он пытался придумать что-нибудь, что могло бы успокоить кровь в его организме от прилива на юг. Конечно, было неправильно просто смотреть на другого мужчину, который стоял перед ним. Но мысль о том, чтобы бросить его на одну из старых кроватей и заниматься с ним любовью до рассвета, была настолько сильной, что он не был уверен, что сможет сдержаться. Возможно, он даже попросит этого мужчину отсосать ему в течение часа или двух. Это могло бы успокоить его. Может быть. Когда они проходили мимо очередного ряда кроватей, мужчина перед ним остановился и уставился в пол. Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал в правой руке тяжелый щит, и Кастиэль подумал, не попросить ли его ударить его по лицу этой рукой. — Что-то не так? — громко произнес Кастиэль, наблюдая за дальнейшими движениями супера. Из комнаты доносится лишь стрекотание сверчков. Солдат продолжает оставаться неподвижным. Он убирает свой ангельский клинок и кладет теплую руку на его плечо и снова спрашивает: — Хей, всё в поряд-… Всё происходит так быстро. Как только рука Кастиэля ложится на плечо Солдата, прежде чем он успел закончить повторный вопрос, брюнет опускает щит и поворачивается лицом к ангелу. Кастиэль почувствовал, как его отбрасывает к ближайшей поверхности, а теплое тело прижалось к нему. Это стол для вскрытия, к которому он прижат, и холодный металл кажется таким жестоким контрастом по сравнению с лицом, которое сейчас зарывается в его шею, облизывая и посасывая каждый кусочек кожи, не прикрытый комбинезоном. Руки Солдата быстро блуждают по его телу, отчаянно пытаясь найти опору на груди, а затем скользят вниз и переместились на бедра, слегка массируя их. Его лоб вспотел и горит, и, судя по предмету, тыкающемуся в его бедро, он тоже возбужден. Кастиэль задыхается, когда его руки переходят от сжимания стола к хватанию его руки. — Подожди! Что ты… подожди! Он не может удержаться от того, чтобы не наклонить шею вверх, давая возможность другому мужчине прикусить еще больше кожи. Кастиэль закрыл глаза, пока это продолжалось еще несколько минут, чувствуя, как под формой поднимается его собственный член. Его тело не могло не сжиматься. Они оба были явно возбуждены от близости друг с другом. Все, что он мог делать, это пыхтеть и стонать под маской, чтобы в конце концов добиться большего трения. К сожалению, как раз в тот момент, когда он начал получать удовольствие от всего этого, Солдат откинул голову назад, его зеленые глаза встретились с его собственными. — О боже. Я… я не… я не... — Он провел рукой по волосам, продолжая быстро повторять извинения. — Господи Иисусе. Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так. Черт. Я не... Он отступил от ангела и отвернулся к ближайшей стене, закрыв лицо руками от стыда. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходит: пары, которые они потребляли, скорее всего, были афродизиаками с какой-то примесью, по типу виагры или еще чего-то. И теперь они остались с последствиями, которые нужно решить. В одиночку. Или вместе, если Кастиэль задумается об этом. Но Солдат, очевидно, любил только женщин. Может, если бы он воспользовался своей милостью, то смог бы подбросить его в его штаб-квартиру «Воут», и он смог бы получить помощь Алой графини, чтобы облегчить боль. Может быть, тогда Кастиэль сможет просто перенестись и «отбить его». Как Габриэль часто говорил об этом, когда ему не хотелось охотиться на человека. Прочистив горло, он деликатно предложил свое решение проблемы, когда другой мужчина начал опускаться на колени у стены. Он чувствовал, как пульсирует его собственная головная боль, а его член жаждет дальнейшего контакта. — Прошу прощения, мальчик-солдат, но я думаю, что у меня есть решение нашей… проблемы. Он наблюдал, как супер медленно повернул голову к нему, нахмурив брови, зрачки сильно потемнели. — Если хотите, мы можем перенести это дело на другой раз, когда мы будем в правильном расположении духа, чтобы продолжить. Я могу привезти вас в ваше здание в Нью-Йорке, и вы смогли бы… — Нет. Ни в коем случае. К чёрту этих мудаков. Я лучше буду страдать от вечных синих яиц, чем когда-либо окажусь рядом с этими ублюдками. Ангел нахмурился, но не успел он попытаться его переубедить, как герой продолжил. — Кроме того, какими бы суперскими они ни были, мне опасно спать с людьми. Я имею в виду, что эти улучшения просто потрясающие, но через некоторое время… Кастиэль притворяется, что не замечает, как тот смотрит на него, пробегая глазами вверх и вниз по его телу, прежде чем облизнуть губы. — Трудно быть близким, когда всё в моей системе генетически усилено. Во всех смыслах. Даже когда я пытаюсь сам себя возбудить, у меня уходит несколько раундов, чтобы удовлетвориться. Это ужасно жестоко с его стороны — описывать Кастиэлю свои мастурбационные муки, когда у них обоих, когда у них обоих бушует эрекция. Мысль о том, что другой мужчина, уже шесть раз подрочивший, покрытый телесной жидкостью и откидывающий голову назад в подушку, когда его член плачет, требуя еще, было достаточно, чтобы свести его с ума. — Ты хорошо пахнешь. — это было последнее, что он сказал, прежде чем отвернуться к стене, подальше от Кастиэля. — Прошу прощения? Он вздохнул и снова повернулся, стояк в его штанах теперь был очень заметен, но Кастиэль боролся, чтобы сохранить зрительный контакт с его лицом. — Ты хорошо пахнешь. Очень хорошо. Мои чувства обострены повсюду, и я почувствовал твой запах, когда ты вошел в здание, потому что это тот же запах, что и тогда, когда я пытался с тобой поговорить. — Кастиэль вздрогнул, вспомнив, но продолжал слушать Солдата. — А, забудь. Это чертовски глупо. Прости, что я подошел к тебе и начал кусать, как какое-то дикое животное. Просто… ты пахнешь медом, ванилью и очень приятной кожей. Это стало только хуже после того, как я врезался во все эти бутылки в комнате. А потом, когда ты подошёл слишком близко, я захотел еще больше. Кастиэль потер затылок, когда блондин прочистил горло и поднял с пола свой щит с пола. — В любом случае. Теперь это бессмысленно. Мне очень жаль, что я так на тебя набросился. Я могу справиться с этим сам. — Кастиэль никогда бы не прокомментировал, как на самом деле надулся Солдат, когда он продолжает ходить по кроватям, но это достаточно расслабило его, чтобы высказать мысль, которая не давала ему покоя последние тридцать минут. — Ну, если хотите, я могу вам пригодиться. Я не обычный человек. На самом деле, я на много веков старше, чем ты. Мы могли бы помочь друг другу избавиться от этого вируса в наших организмах, пока ты не почувствуешь себя достаточно удовлетворенным, чтобы двигаться дальше. Супер приостанавливается у кровати и поворачивается к Касу. — Ты серьезно? Он пожимает плечами. — Ты можешь трахнуть меня. Я не против. Я знаю, что у тебя нет эмоционального интереса ко мне, но, учитывая, что ты принял гораздо больше этого дыма, чем я, тебе, вероятно, гораздо труднее. А я сейчас очень страдаю, так что не думаю, что смогу выдержать долгое время рядом с тобой. Солдатик снова окинул его взглядом с ног до головы. — А откуда мне знать, могу ли я тебе доверять? Что, если ты спустишь с меня штаны и решишь просто свернуть мне шею пополам, если ты такой чертовски старый и мудрый? Хм? Кастиэль колеблется, но все же снимает маску, позволяя себе дышать нормально впервые с тех пор, как взялся за дело. В комнате затхло, но если хорошенько подумать. Он все еще чувствует сладкий аромат флаконов. Затем, просто для того, чтобы почувствовать себя смелым, начинает расстегивать молнию на шее, не сводя глаз с Солдата, пока молния расстёгивается по центру его груди. Он останавливается прямо под и разводит руки в стороны. — Я бы пошел дальше и снял все свое оружие, но, к сожалению, оно прикреплено к костюму, и мне придется полностью снять штаны. Все, что делает второй мужчина, — это делает вдох и выдох и смотрит на Кастиэля в течение минуты. На его лице появляется застенчивая улыбка, когда он, наконец, выходит из состояния задумчивости и задает последний вопрос: — Ты не против, если я тебя трахну? Мне всегда было интересно, каково это… взять кого-то с черного хода. Кастиэль кивает, и это вся информация, которая нужна Солдату, прежде чем он потащит Кастиэля к одной из медицинских кроватей. Он садится на нее и, схватив Кастиэля за челюсть одной рукой, впился в его губы. Он, конечно, не был худшим в поцелуях, но отсутствие опыта давало о себе знать. Однако он быстро учился, поэтому легко приспособился к отчаянным поцелуям другого мужчины. Вдохнув через нос, Кастиэль позволил себе погрузиться в мягкие губы другого мужчины. Тело напряглось. Он почувствовал, как зубы прикусили нижнюю губу, заставив его слегка приоткрыть рот. Ангел вскрикнул, чувствуя, как горячий язык проникает в его рот, переплетаясь с его собственным. Его борода царапает его гладкое лицо, а тело горит под формой, которую он носит. Ему хочется снять ее, сорвать с себя все и позволить мужчине снова прижаться губами к его шее, как голодное животное. Ангел не может не раствориться в этом моменте, когда его левая рука опускается на плечо брюнета, обнимая его затылок и проводя пальцами по волосам. Его оставляет другая рука. Солдат обхватывает талию Каса. Солдат продолжает лапать талию Каса, притягивая его как можно ближе. В конце концов, Солдат прерывает поцелуй, потому что ему нужно отдышаться, и Кастиэль спрашивает: — Как ты думаешь, я мог бы… отсосать тебе? Вороньи лапки появляются на краю его глаз, когда он смеется над вопросом Кастиэля. — Куколка, ты можешь делать со мной все, что захочешь. Но это займет пару минут, этот костюм не так-то просто снять. — Не нужно, я сам. — Может быть, это его отчаяние, может быть, потому что он наконец-то понял концепцию похоти как греха, но, щелкнув пальцами, мальчик-солдат остался голым на кровати. Исчезло всё, кроме его черных трусов. Его форма была аккуратно сложена на стуле неподалеку, как будто именно там она всегда там лежала. — Ух ты, ты проделываешь этот трюк со всеми, с кем спишь? — Кастиэль слишком застенчив, чтобы признаться, что до встречи с этим человеком он никогда не делал ничего, кроме как смотрел на людей, так что он довольствуется тем, что пожимает плечами. — Это моя ангельская милость. Я могу сделать с ней гораздо больше, чем просто снять с тебя одежду, знаешь ли. — Он встает на колени и рассматривает длинный предмет перед собой. На мгновение он не знает, что делать, но когда его рот умудряется взять его член полностью, он сдерживает улыбку, когда Супер тонет над ним. Его руки напряглись, и он вцепился в простыни, когда тот случайно толкнулся в его рот. — Блять, прости… Черт! Почему-то это действие кажется гораздо более привлекательным, чем сам процесс, поэтому Кастиэль отстраняется, его язык облизывает и посасывает кончик некоторое время, забирая все бусинки, прежде чем и наконец отстраняется. — Сделай это еще раз. Бедрами. Блондин зашипел, когда Кастиэль схватил его член и начал поглаживать, медленно двигая рукой вверх и вниз. Медленно, следя за тем, чтобы каждый дюйм был полностью охвачен его вниманием. — Не думаю, что я смогу… ммм… — Кастиэль увеличил скорость движения руками, с волнением ожидая, когда его первый оргазм будет выдоен. И когда стоны Супера усилились, Кас снова накрыл его агрегат ртом, ощущая его, как в заднюю стенку горла упирается член. Ангел продолжал свои движения головой еще несколько минут. Все это время он держал глаза закрытыми, боясь ослушаться человека. Когда Солдат кончил глубоко в горло Каса, тот застонал. Это было то, что ему было нужно. Даже если он все еще не мог прикоснуться к себе, ощущение чужого члена в его горле было почти достаточно, чтобы головная боль прошла. Он закрыл рот, потрясенный тем, что после первого оргазма он действительно остался твердым и встал. — Хочешь еще раз? — Так, как я просил, пожалуйста? Рука убрала влажную прядь волос со лба Кастиэля: — Думаешь, ты справишься? С этим? Это может быть слишком сильно, чтобы твои красивые губы могли растянуться. Я могу потерять контроль над собой, — застенчиво улыбаясь, ангел кивнул, и Солдат вздохнул. — Ладно, но не плачь и не говори, что я тебя предупреждал. Но сделай мне одолжение, — он произнес последнюю фразу как раз в тот момент, когда Кастиэль собирался взять его член обратно в рот, и ангел с горечью отстранился. — Да? — Держи глаза открытыми. Это была последняя фраза, которую он произнес, прежде чем провести кончиком пальца по красным губам Кастиэля. Ангел открывает рот, и он вставляет глубоко так, как только может. Он держит голову ангела неподвижно, после медленно начинает двигать ею. Он втягивает щеки и пытается использовать язык, но с трудом, так как Солдат легко и чётко попадает в стенку горла. Его тело содрогается, когда он чувствует, как мужчина проводит пальцами по его черным волосам, и удовлетворенно застонал от медленных толчков. Он дергается в горячем рту Кастиэля, который обхватывает его изо всех сил. Не сразу он начинает ускоряться в темпе. Кастиэль видит абсолютное удивление на его лице, когда он смотрит на него сверху вниз. От этого его покалывает, а мозг практически плавится, не думая ни о чем, кроме желания заставить его кончить. Смесь слюны и спермы начинает стекать и капать по его подбородку. Он начинает проводить ладонью по своей униформе, прежде чем засунуть руку под брюки. Его стоны вибрируют на члене Солдата, заставляя супера вздрагивать и задыхаться от обостренных чувств. — Такой чертовски великолепный, мне нравятся твои глаза. Такие блядски красивые голубые глаза… — он продолжал что-то бормотать, опустив голову и выдыхая теплый воздух. Приятно наблюдать за тем, как он приближается к разрядке, в то время как его собственные глаза слегка слезятся от интенсивности происходящего. Это не занимает много времени, он просто наблюдает, как другой мужчина стремится к своему собственному пику удовольствия. Супер откидывает его голову назад. Ангел берёт еще глубже (хотя куда глубже-то), чуть запрокинув голову назад, открывая полный вид на область живота, пока его рот наполняется спермой. Он думает, не будет ли странным поцеловать эту рельефную область или, может быть, вылизать все вокруг, чтобы помочь ему очиститься. Его рот не отрывается от члена, пока он не кончает в свои руки, закрыв глаза. Солдат откинулся на кровать и уставился в мерцающий потолок. Его рот оставался открытым, когда он, оглушенный, тяжело дышал. Кастиэль воспользовался этой возможностью, чтобы возможность снять с себя одежду после того, как он кончил в собственные штаны. Ощущения было не очень приятным, и он пожалел, что у него нет нижнего белья, которое могло бы послужить барьером в том беспорядке, который он может просто отмыть, когда они будут готовы уйти. — Тебе лучше? — спросил Кастиэль, поглаживая сильное бедро мужчины. Усмешка. Его член остался стоять колом, весь красный, набухший и смазанный слюной Кастиэля, как будто он только что не испытывал оргазм один за другим. — Да, черт возьми. Это было… просто потрясающе. Ну что, милый, думаю, ты заслужил небольшую награду. Сильными руками он поднял Кастиэля с пола, как будто тот ничего не весил, и усадил его перед изголовьем кровати. Он медленно подполз к нему на несколько дюймов и стал зарываться головой в его шею, которая теперь была полностью обнажена и готова покрыться новыми, свежепоставленными отметинами. Ангел только и мог, что хныкать, когда Солдатик кусал и всасывал в его кожу. Он надеялся, что на следующий день на его коже появятся синяки. Теперь, когда Кастиэль был полностью раздет, он спустился ниже, сильнее прикусывая грудные мышцы, пока не добрался до розовых сосков. Его грудь плавно поднималась и опускалась, пока он наблюдал за тем, как Солдат некоторое время разглядывает его обнаженную фигуру. Кастиэль нежно сжимал тонкие простыни в предвкушении. А потом его рот с жадностью набросился на левый сосок, целуя и посасывая его, в то время как другая рука схватила его за правый, щипая и выкручивая. Ангел откинул голову назад и застонал, выгибаясь дугой. Розовые бутоны затвердели, когда Солдат продолжил ласкать его грудные мышцы, меняя позиции с каждым соском. — Да! Пожалуйста, не останавливайся! — Кастиэль застонал, когда его руки обрели опору, обхватив голову другого мужчины, он провел пальцами по его густым волосам. Солдат обхватил член Кастиэля свободной рукой и, наконец, уделил ему немного внимания, потирая мозолистым большим пальцем по щели, из которой уже несколько минут капает смазка. Он задыхается и выдыхает горячий воздух, продолжая упиваться наслаждением, пока его пальцы на ногах подгибаются. Воину небес нравится, как борода царапает его тело, оставляя красные пятна на раздраженной коже вокруг горла и груди. Приятная пытка. Его глаза цвета свежескошенной травы еле видно, темные зрачки расширились в глазницах. Его рука снова поправляет волосы Кастиэля, расчесывает их и пристально смотрит в его яркие голубые глаза. — Знаешь, ты ужасно красив для парня, тебе кто-нибудь говорил об этом? От такого комплимента на щеках Кастиэля появляется настоящий румянец, даже больше, чем от кличек. Он качает головой. Солдат хмыкает: — Какая жалость. Если бы я знал, что у тебя такое лицо под маской, я бы попытался с тобой поговорить давным-давно. — Спасибо. — это так тихо, едва ли не шепот, но достаточно нежно, чтобы мужчина улыбнулся, прежде чем чмокнуть его в губы. Это настолько интимное чувство, что он почти забывает о том, почему они решили переспать. — Ты доверяешь мне? — спрашивает он ангела, поглаживая его бедра, он садится на колени между бедер Каса. Ангел кивает и наблюдает за тем, как солдат откидывается на спинку двуспальной кровати. — Перевернись, — через несколько секунд Кастиэль ложится на живот, слегка приподнимая голову и пытаясь убрать пыль на подушке, а затем аккуратно укладывает голову на бок. Где-то вдалеке слышен вздох солдата, когда он чувствует, как рука обхватывает его вокруг его упругой задницы. — О, черт возьми, как каждый дюйм в тебе так чертовски совершенен. Ты сложен как греческая статуя, созданная специально для меня. — он проводит пальцем по дырочке, наблюдая, как она морщится от возбуждения, как будто ожидая какого-то контакта все это время. Возможно, так оно и было. Контролируя силу, он приподнимает бедра Кастиэля вверх, сгибая колени и заставляя его задницу подняться в воздух, пока Кастиэль ждет, когда он начнет, как он думает, процесс подготовки. Чего ангел не ожидает, так это ощутить горячее дыхание и влажный язык. Удовольствие от одного этого движения очень сильное, и в то же время кажется, что его недостаточно. Он задыхается, прижимая руку ко рту, и закрывает глаза, растворяясь в нем. Просто позволяя мужчине брать из его дырочки всё, что он хочет. Он едва держится на ногах, стонет, заглушая крики удовольствия, когда другой мужчина вытворяет такое. Его бедра дрожат, он еле держится на ногах. Ему приходится бороться за то, чтобы не выпятить свою задницу перед лицом другого мужчины, но когда он случайно делает это в третий или четвертый раз. Солдат на мгновение отстраняется, раздвигает задницу и снова входит в него с агрессией, с которой может сравниться только голодный человек. Когда он снова останавливается, Кастиэль скулит от потери ощущений, но снова задыхается, когда он берет его руку и начинает гладить его. — Раздвинь ножки для меня, малыш, не могу же я делать два дела одновременно без небольшой помощи. Его руки дрожат, когда он берет свою задницу и раздвигает себя. Он чувствует себя шлюхой, делая это движение, но он даже не возражает, поскольку кричит, когда и его член, и его задница начинают быстро подвергаться насилию со стороны другого мужчины. Внизу его борода горит гораздо сильнее, чем на шее, но трение жжет так хорошо, что его даже не волнуют возможные последствия, которые могут возникнуть после этого. Человек отстраняется, чтобы оставить маленькие следы на коже в мягкой области бедра между ногами, пока он гладит член Кастиэля. Когда он чувствует удовлетворение от того, что обгладывает его кожу, как животное, он возвращается к просовыванию языка в его дырочку. Он лижет его, пока тот не становится мокрым и слюна не стекает по яйцам. И Кастиэлю хочется, чтобы он не просто дразнил его. Это было потрясающе, но ему нужно было больше. Он хотел, чтобы тот оттрахал его. С губ героя срывается стон, что только усиливает удовольствие и возбуждение Кастиэля. Его рука набирает темп и дрочит всё быстрее, быстрее, быстрее пока Кастиэль не перестает сдерживать свои стоны. Он кончает на кровать, дрожа руками, пытаясь удержаться в вертикальном положении, пока партнёр разрушает его своим странным длинным языком. Хныканье вырывается из его рта, когда он отстраняется, и Кастиэль практически рухнул на кровать. — У тебя такой грязный рот, раз ты такой молчаливый всё время. Всегда только тихие, — он слышит, как мужчина хихикает, стоя на коленях рядом с ним, лаская и хватая его за задницу. Да, теперь, когда он испытал второй оргазм, он всё понял. Всё. Похоть. Желание. Страсть. Потребность. Только об этом он и думает, когда полностью ложится на живот, греясь в послевкусии. Он хочет съесть ее, как запретный плод, который привел Адама и Еву к вечному наказанию. Не помогает и то, что Солдат такой заботливый любовник, поглаживая вверх и вниз его по позвоночнику, когда он хвалит Кастиэля. — Я так долго думал о том, чтобы сделать что-то подобное. Ты издаешь так много красивых звуков. Чертовски круто делать это по-настоящему, — Кастиэль чувствует, как его твердый член, когда мужчина ложится рядом с ним и продолжает говорить. — Ты готов двигаться дальше? А? Хочешь помочь мне выбить это из наших организмов? — он кивает, что шокирует второго мужчину. — О! Черт, правда? Ты уверен? Ты не обязан продолжать это делать, если больше не хочешь. Я пойму, куколка. Он дремлет на кровати, но все еще в сознании, чтобы кивнуть. Он достает из ниоткуда бутылочку со смазкой и протягивает ее Суперу, вызывая смех у другого мужчины. — Ты какой-то фокусник, что ли? Как, черт возьми, тебе удается наколдовать все это дерьмо? — Вообще-то я ангел Господа. Получив бутылку, Солдат мгновенно прижимается к нему, переворачивая Кастиэля на спину, перевернул Кастиэля на позвоночник, потирая мозолистым пальцем по ободку его набухшей и измученной дырочки. — Да, не сомневаюсь. — откупорив бутылку, он продолжает бессвязно рассказывать: — Всегда интересовало, как ангелы выглядят, я молился каждую ночь, понимаешь? Но я думаю, что ты намного лучше, чем то, что я себе представлял. Их головы разделяют подушку, когда они вместе ложатся на кровать, Солдатик на боку, а Кастиэль на спине, продолжая дразнить зеленоглазого. Он пытается сохранить самообладание, старается дышать ровно, но это так трудно, когда все, чего он хочет — это еще больше. Его ноги добровольно раздвигаются — еще один телесный знак. Через несколько долгих секунд он вводит в него средний палец, и Кас глубоко вздыхает, испытывая видимое облегчение, поскольку внутри наконец-то что-то есть. — Боже, это не должно быть так горячо, как ты себе это представляешь. — Солдатик бормочет, прижимаясь к нему. Он прижимается к Касу, склонив голову к его груди. — Меня зовут Бенджамин. Если тебе не хочется использовать этот дурацкий титул героя. Он начинает двигать пальцем, с трудом протискиваясь в плотное прилегание. Кастиэль слегка вздрагивает от происходящего, вбирая в себя всё происходящее. Ему требуется секунда, чтобы собраться с силами. — Хочешь, я буду называть тебя твоим гражданским именем? — С его губ срывается тоненький смешок, и он надеется, что не выглядит сейчас глупо. — «Бен» тоже подойдет. В любом случае, просто… не используй мое титульное имя. — Кастиэль кивает, открывая глаза, наблюдая, как смазанный палец другого мужчины появляется и снова исчезает перед ним. Это заставляет его потечь, чувствуя, как уши горят от стыда и чего-то еще, такого удивительно греховного. — Кастиэль, — бормочет он, когда медленный темп наконец-то набирает обороты через несколько минут. — Что? — спрашивает другой мужчина, тяжело дыша. — А, мое имя. Поскольку у меня нет… ох, у меня нет титула героя, чтобы ты мог ориентироваться на него. Пот струйками стекает по его лбу, когда он поворачивается лицом к другому мужчине, который слишком отвлекся, сосредоточившись на своей руке, чтобы заметить это. На его щеках появился красивый румянец по веснушкам, а брови нахмурены в сосредоточенности. Его собственный член все еще течет, даже после того, как его не трогали. Для него это очень, очень приятная картина. — Ты очень красив, Бен, — Кастиэлю удается пробормотать, продолжая смотреть на него. Ответная реакция того стоит, потому что герой поворачивается к нему, расширяя глаза, как и краснеет еще больше, а его уши становятся красными. — Спасибо? Наверное, для него это мало что значит, женщины, наверное, говорят ему об этом каждый день, но мне приятно, что он это знает. А может, это просто второй палец, безымянный, теперь может войти в него. Кас вздрагивает, чувствуя себя намного лучше. Он надавливает на него, пытаясь догнать это ощущение еще больше, задыхаясь и скуля при этом. Бен осыпает поцелуями его шею и плечо, поглаживая кожу то тут, то там. — Ты замечательный. — шепчет Кастиэль, когда Бен просовывает вторую руку под его спину и вокруг и прижимается к его груди, ускоряя темп, теперь он стал более свободным. — Это становится намного лучше, чем это, ангел. Прежде чем Кастиэль успевает спросить, что он имеет в виду, из его горла вырывается развратный стон, когда пальцы Бена стали намного быстрее двигаться, он изгибается от удовольствия, чувствуя, как его пальцы скользят туда-сюда. Солдат, Бен, начинает бормотать слова, на которых Кастиэль в данный момент не может сосредоточиться, но это заставляет его дрожать, когда он начинает двигаться навстречу. Бен тоже все это видит. Он надеется, что другой мужчина считает его красивым. Хоть немного. Он вздрагивает, когда Бен задевает что-то внутри него, что заставляет его вскрикнуть, и его спина выгибается дугой. — О, так вот где это. — он только крепче сжимает Кастиэля и начинает сильнее надавливать пальцами на простату. Глаза закатываются, и он готов полностью разваливается. Из его рта не перестают вырываться вздохи и стоны. Он старается не шуметь, правда, старается, но все это так ошеломляет. Так небесно. Наверное, он портит впечатление другого мужчины. Но он не хочет прерывать происходящее, потому что Бенджамин трётся о бедро Каса, пыхтит и рычит, пока другой мужчина пытается прийти в себя. — Давай, куколка, просто приди, я знаю, что ты хочешь. Я здесь, — от его голоса побежали мурашки по позвоночнику, когда он чувствует, что готовится к разрядке. Он задыхается, пытаясь отдышаться. — Пожалуйста, малыш. Хочу увидеть, как ты кончаешь. Слёзы падают из его глаз, когда он чувствует, как нарастает его оргазм, и он не может удержаться, но он мечется по кровати, ошеломлённый вторым за вечер оргазмом. Но Бен держит его крепко, и он остаётся лежать на кровати, массируя пальцами простату. Его рука быстрая и острая, оставляя мягкие шлепки кожи о кожу, эхом разносящиеся по комнате. — Я уже близко! Пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста не останавливайся! — Бен снова прижимается к Касу, заглушая его мольбы губами, а язык засовывает обратно в рот. Его бедра, замечает Кас, становятся все более небрежными в своих толчках, поскольку он изо всех сил старается сохранить прежнее трение для себя. Он уже с трудом может назвать это поцелуями, это больше походило на стоны друг другу в рот с периодическим посасыванием языка. Не то чтобы он жаловался. Было что-то грязное и безумно привлекательное в том положении, в котором он сейчас находился. Его запястья были скованы свободной рукой солдата, чтобы он не пытался отодвинуться. Не потому, что он хочет двигаться, ему хотелось бы остаться в этом положении на целую вечность, просто он чувствует себя настолько подавленным, что не может не отбиться и вернуть себе власть над собой. Или отшлепать свободную руку и трахать себя этими толстыми пальцами, пока не почувствует, что удовлетворен. Между их набухшими губами просочилась струйка слюны. — Бен! Бен! — кричит Кас, отстраняясь изо рта другого мужчины. Он закрывает глаза, чувствуя, как сжимается вокруг пальцев Бена и сильно кончает. Длинные струи выплескиваются на его пресс, доходя до того, что несколько пара капель попадает на его грудь. На все про все уходит всего пара секунд, но, по крайней мере, теперь у него наконец-то ясное сознание. Уже ничего не болит, но он не не хочет прекращать. Его тело сотрясает удивительная дрожь, когда бедра пытаются вытягиваться вперед и назад, сопротивляясь ощущениям. Кастиэлю приходится мысленно останавливать себя, пока это не стало слишком сильно. Бен любезно убирает руки, и Кастиэль с тоской думает о том, что теперь его дырочка сжимается без всяких усилий. Он липкий и потный, очень потный, но ему гораздо лучше. Он поворачивает голову в сторону и кладет руку на волосы Бена, а тот остается лежать неподвижно на груди Кастиэля, рядом с его сердцем. От него приятно пахнет. Его чувства не такие сильные, как у солдата. Мальчик-солдат, вероятно, чувствует запах Кастиэля, но ангелу нравится шампунь, которым он пользовался. И только когда он чувствует, как другой мужчина отпускает его запястья, он ощущает похожую липкость, покрывающую верхнюю часть бедра. О, он кончил ему на ногу. Это тоже хорошо. Значит, они идут в правильном направлении. Кастиэль размышляет о том, сколько еще патронов у них осталось внутри. Он стал немного мягким, частично еще твердым, но уже не таким эрегированным, как в начале. Но Солдат… его член стоит так же высоко и гордо, как в начале их знакомства. Как будто у него не было четырех оргазмов за последние… время… Ха. У него нет ни малейшего представления о том, сколько времени они потратили на работу над этим. Но за ближайшим окном все еще темно, так что они не могли слишком затянуться, пока занимались этим. Он так устал, но мозг не позволяет ему заснуть. Нет. Пока он не получит то, чего он жаждал от другого мужчины с тех пор, как они приехали сюда. Следуя знакомому движению, которое он проводит рукой по волосам, убирая их с лица. — Думаю, теперь я готов. Если ты все еще хочешь узнать, каково это - ебаться в анал. — он бормочет он, снова погружаясь в сон. Еще один смех другого мужчины, вибрирующий в его груди, когда он поднимает голову и смотрит на его лицо. Это заставляет Кастиэля нервничать, так как он чувствует, как что-то копошится у него в животе. Скорее всего, нервы. Он чувствует себя добычей на милости хищника. — Ты абсолютно уверен, что не против? Тебе будет больно. И я не планирую носить тебя на руках до конца этого месяца! — он шутит, улыбаясь, когда произносит последнюю фразу. Может, он серьезно, а может, и нет. Но Кастиэль не возражает. — Звучит восхитительно. — он пытается отыграться, но брюнет только теряется в словах. И если ему удается заставить другого мужчину покраснеть еще сильнее, он точно не чувствует гордости из-за этого. Нет. Он просто выполняет свой долг ангела Божьего и помогает этому человеку продолжать его героическую работу. — Если бы кто-то сказал мне, что я трахаюсь с Ангелом Господня или еще с какой-нибудь ерундой, которую вы говорили, когда я только переродился, чтобы стать… этим, я был бы гораздо счастливее в долгосрочной перспективе — они переставляют себя, вернее, Солдат просто переставляет их, так что они оба лежат на боку. Он трется о расщелину ангельской задницы, и тихий стон срывается с его губы. — Кас, можно я буду тебя так называть? Черт, я больше не смогу сдерживаться. Мои яйца болят, чувак. Ласковый — не тот термин, которым он думал описать супера, но вот он здесь, придвинув их тела как можно ближе друг к другу, потираясь правой рукой о его бедро и осыпая поцелуями его шею, ожидая согласия Каса на то, чтобы войти и трахнуть. — Да, только постарайся не повредить кровать. Мне бы не хотелось оставлять ее в таком ужасном состоянии по сравнению с остальными. Он приподнимает бедро Кастиэля, и ангел краснеет, видя синяки и следы укусов, оставшиеся после его предыдущего завоевания. Он задается вопросом, достаточно ли было его рта и двух пальцев в этой подготовке. Странное давление прижалось к его входу, отчего возникло сильное жжение и боль. Это был только кончик, но у них не было защиты, и он вошел в него сухим. Может быть, он будет достаточно добр, чтобы не спешить. Он попытался расслабить челюсти, сумев немного успокоить остальное тело, в то время как его разум метался, умоляя об обратном. Бен тоже явно испытывал трудности, пытаясь справиться с тесными стенами, и медленно входил, с каждым разом продвигаясь все дальше и дальше с каждым разом вводя себя все глубже. Бен издавал эти сладкие, отчаянные звуки, изо всех сил стараясь не причинить Касу боль. — …Ммх, ох, блядь, ты такой хороший, Кас. Такой тугой и теплый. Все только для меня — рука, лежащая на его бедре, сжимает его так крепко, что становится немного больно. Знать, что он держится изо всех сил, чтобы не причинить Кастиэлю боль, не потерять контроль над собой, хоть немного заботиться о нем. Ангел, к сожалению, не был так силен, как он, в этот момент слабости. Когда он смотрит вниз и видит, что Солдат еще даже наполовину не вошел, Кастиэль становится немного нетерпеливым. Он выдохнул в знак поддержки, подождал, пока тот выскользнет обратно, и толкнул бедра назад и вниз, заставляя его войти до конца. Он закричал, действительно закричал, принимая в себя весь член другого мужчины. Это было слишком много, слишком много, но, Боже, Святой Отец, это было именно то, что ему было нужно. Бен хрипел и шипел несколько мгновений, а его рука на его бедре сжалась еще сильнее. Отпечаток руки определенно должен был остаться синяком. Из его рта вырвалось несколько всхлипов, а слёзы хлынули из глаз, потому что теперь, когда он все осознал, все действительно было больно; Но тут появился Бен, успокаивая его и осыпая сладкими поцелуями его плечо. — Пожалуйста, не двигайся. Я знаю, что ты хочешь, но я просто… не могу сейчас. Просто подожди меня. Пожалуйста. — Кастиэль плачет, прижимаясь к другому мужчине. — Хорошо, милый, хорошо. Как скажешь. Я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь. Я ждал так долго, я могу подождать еще немного. Ты так хорошо чувствуешь, когда я в тебе, просто постарайся дышать и переждать. Его дыхание тепло прошлось по шее. Почему он решил, что это хорошая идея? Если он сделает то, что сделал сейчас, то ему придется ждать еще дольше, чем если бы он подождал. не дождался. — По крайней мере, ты чувствуешь себя лучше? Теперь, когда мы… эм… консумировали? — пробормотал Кас, его голос немного грубый и царапающий. Он чувствует, как другой мужчина кивает головой: — Еще бы. Почти уверен, что когда все закончится, я никогда больше не смогу так хорошо потрахаться. Ты идеально чувствуешь себя рядом со мной, малыш. Несмотря на жгучее, ноющее, чужое чувство в заднице, член Кастиэля снова начинает просыпаться, поднимаясь до полной эрекции, чтобы сравняться с не таким уж и маленьким солдатиком. Его кожа краснеет по всей поверхности, вплоть до груди. Он действительно чувствует, как ослабевает его плотное прилегание, но он хочет остаться таким еще немного. Просто потому, что он не знает, что будет с ними двумя, когда все закончится. Мало что приходит в голову ангелу, когда он загадывает желания, но если бы он мог встретиться с этим мужчиной еще раз, то, Боже, Святой Отец, он был бы очень признателен, если бы это случилось снова. Еще несколько минут в комнате не было слышно ничего, кроме тяжелого дыхания, и когда Кастиэль решил, что он готов, когда он действительно больше не может наслаждаться моментом, он сказал солдату. — Хорошо. Хорошо. Я думаю, ты можешь… Он не успевает закончить фразу. Как только в голове Бенджамина появляется мысль о том, что Кастиэль дал ему разрешение, он тут же начинает двигаться. Его рот раскрывается, задыхаясь от нехватки кислорода, как только он ощущает толчок члена Бена. Мужчина резко входит в Кастиэля. Сильно. Его ногти практически впиваются в нежную кожу его бедер, когда он берет его. Его глаза закатываются, когда другой мужчина продолжает, а звуки их тел, отдаваясь эхом, которое никто, кроме них, не слышит. Все это кажется ангелу новым, он чувствителен к любым прикосновениям мужчины. Пока Солдат грубо трахает его дырку, его сознание отключается. Должен ли он тоже что-то делать? Или он должен просто сидеть и позволять другому мужчине делать то, что ему хочется? Его всегда интересовала интимная близость в человеческих отношениях. На сайте должна была быть причина, по которой люди так стремятся к новой жизни, к воспроизводству, несмотря на подавляющее число населения. Это должно быть как-то приятно, но теперь, когда он действительно этим занимался… что ж… Он понял. Это приятно. Бену хорошо. — Черт — слышит он крик солдата. Упс. Может, он произнес последнюю часть вслух. Сейчас было трудно, судя по тому, как бьется сердце Бена, ему должно быть хорошо. Оно бьётся быстро, как и его собственное сердце. Его бедра снова замирают в движениях, и Кас чувствует, как он вздрагивает, когда кончает, засадив по самые яйца. — Я буду продолжать, ты в порядке? — Ангел кивает, чувствуя, что комната кружится. Застигнутый врасплох, он чувствует, как Супер хватает его за бедра и переворачивает на спину, по-прежнему глубоко оставаясь внутри ангела. Бен сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью, Кастиэль прижался к нему позвоночником, прислонившись к груди другого мужчины. Он теперь сидит прямо у него на коленях. — Так чертовски красиво. — слышит он шепот другого мужчины, когда тот кладет голову ему на плечо. Это все, что он успевает сказать, прежде чем он снова начинает трахать его как сумасшедший. Кас сжимает губы, наблюдая за тем, как другой мужчина по-настоящему входит в него, ударяя по его простате гораздо сильнее. Он легко удерживает его за ноги благодаря своей супер-солдатской силе. Ангел оказался в ловушке, не в силах пошевелиться, разве что вильнуть бедрами. Солдат поднимал и опускал его на колени. Он чувствовал себя беспомощным, и это было невероятное ощущение, будто он и впрямь оправдывает любимые клички другого мужчины. Как кукла, созданная только для того, чтобы доставлять ему удовольствие. Благодаря первому за ночь оргазму Бена в его заднице, эта новая поза заставила его кончить гораздо быстрее, волны удовольствия захлестывали его с головой и вниз по его ослабленной дырочке. — Хорошо… — это было лишним, но ему становилось все труднее и труднее придумывать какие-либо связные мысли в мозгу, тем больше его задница скользила вверх и вниз по члену другого мужчины. Улыбаясь, он почувствовал, как по губам потекла слюна. — Так хорошо… — Кастиэль закрутил бедрами, отвечая на его толчки, встречая его в середине и вызывая громкие стоны у обоих. Его острые бедра болели от того, как отчаянно партнёр хватался за него руками. Кровать скрипела и ныла под всеми этими движениями и, когда Кастиэль задрал тонкие простыни, он готов поклясться, что услышал, как верхнее одеяло немного порвалось. Дрожащая рука поднимается с матраса и обхватывает его член, пытаясь ускорить следующий оргазм. С прекрасным ощущением того, как член Бена бьется по его стенкам, ему не придется долго ждать, чтобы кончить. Он успевает сделать пять толчков, прежде чем другая рука отталкивает его собственную руку. Хныканье не помогает Касу, и Солдат берет дело в свои руки. Грубо говоря, он убирает руку, которая оттолкнула руку Кастиэля от его члена, и обхватывает ее. Вместо него, поглаживая быстрыми, расчетливыми движениями. — Не смей, блядь… я хочу, чтобы ты кончил только от моего члена, понял? — рука, которая осталась на его бедре, полностью обхватывает живот спереди, фиксируя его на животе, пока другая рука занята. Он почти не нарушает времени в своих толчках, нечеловечески доставляя ему величайшее наслаждение, которое он когда-либо знал, воздействующие на его простату. Стон за стоном вырываются из его рта, когда он подпрыгивает вверх и вниз. Кастиэль не отвечает, он слишком далеко зашел. Слишком потерян в муках удовольствия по всему телу. Он просто должен брать, и брать, и брать, как красивая маленькая куколка Бена. Один из лучших оргазмов этой ночи обрушивается на него с силой, даже лучше, чем предыдущий. Он почти теряет сознание и с трудом удерживается на месте. Несколько длинных струй вырываются наружу, покрывая руку Бена, а он продолжает дрочить, сбивая его с ритма. Часть спермы все же успевает подняться и покрыть каплями его живот, а рука Бена становится липкой от остатков. Его тело сжимается вокруг мужского члена, когда он заканчивает. Он вскрикивает, услышав, как Бен слегка застонал, а затем прикусывает плечо ангела, чтобы заставить себя замолчать. Он кусает сильно, разрывая кожу, и чувство перевозбуждения, отметины и сладкие и сладкие звуки другого мужчины заставляют его кончить снова. Снова и снова. На этот раз по всей кровати, так как Бен, наконец, перестал обхватывать его, чтобы выпустить еще несколько шатких толчков. Он чувствует. Бен кончает и Ангел чувствует, как из его дырочки остаётся много спермы, и ему становится немного грустно, когда часть спермы вытекает из его тела. Его глаза закрываются, и он задыхается, пытаясь перевести дыхание. Кастиэль проводит рукой, пытаясь сосредоточиться на всем, что только что произошло, но он так устал, что падает вперед, успевая выставить руки на кровать, чтоб не удариться лицом. Он все еще сидит с членом Бена в себе. С Беном и его твёрдым членом. Все еще привязанный к нему, несмотря на отсутствие ощутимого прогресса. Он не шутил насчет выносливости суперсолдата. Теплая рука ласково поглаживает его по пояснице, пытаясь привлечь его внимание. — Эй… Эй! Ты в порядке? Черт. Я знал, что это плохая идея — из последних сил ангел пытается протинуть руку назад и переплетая свою руку с рукой супера. — Мне просто нужен перерыв. Извини. Можешь продолжать, если хочешь. — Кас пробормотал, повернув голову в сторону, так как его зрение затуманилось от сна. Его рука дернулась, но он почувствовал, как ее крепко сжимают в ответ. — Ты уверен? Мы можем просто надеть штаны и продолжить миссию. Я даже смогу донести тебя до выхода. Ангел хихикает, вспоминая его слова, сказанные ранее. — Да, ты можешь идти. Я буду здесь, чтобы перевести дахание пока ты закончишь — его плечо мокрое от слюны или крови, а может, и от того, и от другого. Но палец осторожно трет открытую рану, и он тихонько морщится. — Хорошо… Если ты так говоришь — дрожь удовольствия нарастает еще через несколько секунд, когда Кастиэлю вздыхает, наслаждаясь моментом, слышит далекие звуки шлепанья кожи о кожу. Он засыпает на неизвестно сколько времени. Ну, это неправда, Солдат, наверное, мог бы назвать примерное время, плюс-минус. Когда он снова просыпается, они лежат в той же позе, в которой он заснул, только теперь его колени подогнуты, и Солдат укладывает его лицом вниз на матрас. Его тело уже болит, а по задней поверхности бедер что-то течет и капает, вероятно, смесь их спермы. Или только Бена, потому что Кас оставался мягким все это время, несмотря на свое удовольствие. Несмотря на удовольствие, и из его задницы явно вытекло больше жидкости, чем в прошлый раз с момента его последнего оргазма. — Нгх-ох, блядь, Кас, малыш, ты идеален. Так чертовски совершенен — еще несколько интенсивных, хотя и не таких диких, как раньше, толчков, и Солдатик снова кончает в него. Его член дергается, он дрожит, и Кас может сказать, что на его животе будет несколько синяков в форме отпечатков пальцев. Учитывая как крепко Солдатик держил его за бедра. Все вокруг кажется мокрым от телесных жидкостей, и только тогда и только тогда, когда Кастиэль чувствует разницу в состоянии члена другого мужчины. Наполовину твердый. Может быть, он может быть, он смог бы дотерпеть до конца, не чувствуя себя таким чувствительным. Блондин удивленно смотрит на Каса, который снова пытается завести руку за спину, и вздрагивает. На этот раз от неожиданности. — Черт. Не пугай меня так, придурок. — он все равно берет его руку и нежно сжимает ее. — Тебе лучше? — он делает вид, что думает об этом: — Я мог бы снова. Может быть. — Ангел еще раз хихикает, расслабившись на кровати, чувствуя, как как член другого мужчины дергается внутри него, требуя еще большего освобождения. — Хорошо, я думаю… еще одного хватит. Я почти кончил, милый. — Кастиэль клянется, что прозвучало немного сентиментально, но он не обращает на это внимания, предпочитая бороться с галлюцинациями и сосредоточиться на моменте. Прямо здесь и сейчас. — Могу ли я сменить позицию? Мне это очень нравится, но… — Должен ли он был сказать это? Солдат был очень мил и заботлив во всей этой ситуации, и, возможно, он но страх отказа сожрет его, если в итоге все окажется более неловким, а не платонические отношения. — Но что? — он наклоняется и шепчет Кастиэлю на ухо, отчего по коже снова бегут мурашки по его коже. — Давай, милый, используй свои слова. — он уже так близко. Ангел хочет, чтобы он придвинулся к нему и осыпал его тело поцелуями, но все, что он получает — это кусочек пространства между пухлыми губами другого мужчины и его ухом, когда ему удается заставить его желание. — Я хочу посмотреть на тебя, когда ты кончишь — бормочет он на простынях, влажных от слюны, которая образовалась во сне. В комнате становится тихо, пока он произносит свои слова. Он нервно ждет ответа другого мужчины, затаив дыхание и надеясь, что он не испортил всю эту ситуацию. — Конечно. Хорошо, куколка, давай сделаем это. Иди сюда, дай мне только… — он вытягивает руку, и это, по сути, шлюз. Он чувствует, как из его набухшей дырочки вытекает сперма и заливает одеяла вокруг его живота. Он хнычет, когда они вдвоем перестраиваются в миссионерскую позицию. Ощущения только усиливаются, когда Кастиэль отходит и опускается ниже. — Я смотрю, ты был занят, пока я был занят. — Кас улыбается ему застенчивой улыбкой. И он так рад, что они поменялись местами, потому что теперь он может гораздо… гораздо лучше рассмотреть другого мужчину. Его зеленые глаза расширены, почти поглощены зрачками, и теперь они так близко, что он смог рассмотреть все эти милые веснушки, которые пляшут по его щекам. Его волосы беспорядочно торчали во все стороны и разметались по всей голове. Действительно, это преступление, когда волосы в таком беспорядке и так очаровательно смотрятся на человеке. Они так привлекательно падают на лицо, когда он смотрит на Кастиэля. Он не может удержаться, чтобы не поднять руку и не убрать прядку. Просто чтобы он мог как следует рассмотреть его лицо. — О, прости за все это. Я вздрочнул еще три раза, пока ты… эээ… досматривал сон. Пока ты… эээ… набирался сил — как только они правильно расположились, его руки мягко легли на бедра, пока его член ждет, чтобы снова войти в другого мужчину. — Так лучше? — Супер одаривает его зубастой улыбкой, от чего у Кастиэля затрепетало в животе. Он застенчиво кивает, обхватывая ногами талию другого мужчины. — Вы можете продолжить. — его рукам некуда деться, кроме как вцепиться в плечи Солдата. Ощущения были просто райскими, когда он снова вошел в него. По сравнению с тем, как все начиналось, Кастиэль застонал, позволяя своим стенкам сжаться вокруг блондина, когда он дошел до конца. И это лучше, намного лучше на этот раз. Дрожа, Кастиэль опирается на руки и снова принимает его толчки, теперь уже с места в первом ряду, так как его глаза опускаются вниз и наблюдают за тем, как его идеальный член входит и выходит, исчезая и появляясь вновь. Его член снова начинает твердеть, умоляя прикоснуться к нему чем-нибудь, чем угодно, пока его тело лежит спиной к другому мужчине. Он надеется, что это не последний раз, когда они общаются друг с другом. Кастиэль чувствует душой, что в его сердце есть куда расти, ему просто нужен кто-то, кто поможет ему толчок в правильном направлении. Возможно, он мог бы помочь ему. Направить его на более светлый путь, чтобы жизнь стоила того, чтобы ее прожить еще чуть-чуть. Он схватил его за лицо, притянул к себе и чувственно поцеловал. Наклонив голову, он обхватил его руками и прижался глубже, облизывая языком его нижнюю губу. Приглушенный стон вырвался изо рта солдата, когда он впустил Кастиэля к себе в рот. Их языки танцуют друг с другом, в то время как его тело ласкает другой мужчина. Бенджамин старается продолжать поцелуй как можно дольше, но ему, как человеку, все еще нужен воздух, что очень огорчало Кастиэля. Будь его воля, он бы целовал его до бесконечности. Вместо этого они соприкасаются лбами, пыхтя, по их телам стекает пот. Каким-то образом, возможно, из-за перерыва в их интимной жизни, он почувствовал приступ очередного оргазма. Он был настолько сильным, что вызвал у него реакции благодати. Ангел начал задыхаться, выплескивая слова на энохианском языке, пока его тело напрягалось. Он дернулся к Солдату, вцепившись в его плечи, когда тот отдернул голову в беспокойстве. — Что за хрень? Эй! Кас! Что, черт возьми, происходит… ох, черт, черт Ангел чувствовал, как его стенки отверстия сжимаются, пока он боролся за то, чтобы позволить своей благодати полностью высвободиться из его тела. Его руки переместились с шеи на плечи, с плеч на руки, с рук на глаза, защищая. — Не смотри! — только и смог вымолвить он, чувствуя, как его благодать поднимается в вихрях голубой ауры по его телу, а также по телу Солдата. Она захватывала их, поднимаясь над их телами, как приливное течение на песке. Они были полностью грязные с груди Бена до живота Каса. А Бен… Бенджамин кончил и продолжал кончать, убеждаясь, что каждая капля его семени находится в теле Кастиэля. Оно вытекает и капает на кровать, покрывая член Бена большим количеством спермы, чем это возможно, пока он кончает, задыхаясь, как марафонец, только что выигравший золото. Его физические ангельские крылья оживают под Кастиэлем, и он выгибает спину, а его глаза светятся от последствий. Они вырвались наружу и расползлись по матрасу под ним. Крыльям было крайне неудобно лежать в таком положении после секса. Его руки отпустили прикрытые глаза Бенджамина, и Кас повернул верхнюю часть тела в сторону, хныча при этом. Его заметно трясло, он испытывал душевное облегчение и был слегка шокирован тем, что его настоящую форму удалось скрыть после такого. Нежная рука обхватила его за талию, и Кастиэль почувствовал, как его тело приподнимают с матраса. Через несколько мгновений он сидел прямо на коленях у Солдата, а его размягченный член мужчины все еще находится внутри него. Тяжело дыша, он положил руки на его плечи, а его глаза возвращаются к человеческому облику. Несколько шальных перьев падают вокруг них на кровать. Бен вытирает выступившие на глазах слезы, о которых он даже не подозревал. Смутившись, он зарылся головой в плечо Бена и услышал смех Супера. — Это было чертовски сексуально. Я не думал, что ты настоящий ангел, но, думаю, это только доказывает это — рука касается одного из его крыльев, и он задыхается от прикосновения. Он поднимает голову, собираясь что-то сказать, но теряется в этих потрясающих зеленых глазах. Бен, судя по всему, тоже, и они замирают, глядя друг другу в душу кажется, целую вечность. В душу Бена, поправляет его мозг — у ангелов нет душ. Но, опять же, ангелы тоже не спят, не чувствуют и не спят со смертными мужчинами. Бена прижимается щекой к лицу ангела, проводит большим пальцем по скуле, наклоняется и чмокает его в губы. — Как ты себя чувствуешь? — рука, которая играла с перьями на его крыле, теперь вычерчивает маленькие круги на его пояснице. — Впервые в жизни я чувствую, что не хочу заниматься сексом. Он смеется: — Чувак… я понял. Я понял, почему парням нравится вот так теперь. Подсознательно он чувствует, как его крылья исчезают из поля зрения смертных голубым сиянием, когда они втягиваются в его плечи. Теперь он внимательнее изучает лицо Бена: каким бы счастливым оно ни было, мешки под глазами теперь видны отчетливее, а тело дрожит от желания отдохнуть и расслабления. Очень осторожно он укладывает мужчину на матрас и обхватывает его за широкие плечи. — Я сейчас слезу и приведу тебя в порядок — он приподнимается и встаёт с кровати, чтобы встать и помыться. Его член выскальзывает из него, как из настоящей шлюхи. Большая часть кровати испорчена от количества жидкостей. Словно какая-то абстрактная картина. Он чувствует, как все вытекает из его дырочки, и вытирается одеялом. Маленький стон вырывается из него, когда тело болит от отсутствия ощущений, а его дырочка сжимается от пустоты. Позади него слышен свист героя на кровати. Кастиэль поворачивается к нему лицом и снова наблюдает, как на его губах кривится чеширская улыбка. — Видел бы ты, как ты выглядишь сейчас — Кастиэль подползает к нему на руках и коленях, вытирая его как можно лучше. — Лучше, чем мокрый сон — пробормотал он ангелу. — Ну — замешкался он, пытаясь поправить волосы — Если когда-нибудь захочешь повторить это без сочетания химических веществ, всего лишь помолись. Он слабо улыбнулся. Его ноги словно превратились в желе. Он едва может удержаться на ногах, чтобы не упасть. Внезапно он осознал, что все синяки и укусы разбросаны по его телу теперь, когда потребность в сексе угасла. Глаза Солдата опускаются, грудь тяжело вздымается и опускается. Кастиэль видит, как он борется с желанием уснуть, пока пытается привести его в порядок. — Отдыхай. Я отвезу тебя домой — щелкнув пальцами, Кастиэль снова одел их снова. Его тело задрожало, когда он снова прижался к кожаному костюму. Когда он вернется домой, ему нужно будет принять ванну, отпроситься с работы и… как же ему будет неудобно сидеть на краю кровати. Он встал, чтобы взять солдатский щит, и, не сдержавшись, поднял его и протянул боковым зрением. — Как, черт возьми… — он отключается, когда Кастиэль кладет два пальца на его лоб и сосредоточивается. Засыпая и держа в руках все, что ему принадлежало, Кастиэль переносит его обратно в свой дом, где герой может отдохнуть. Через несколько секунд они оказываются в доме, который, по его предположению, является башней Воута, а Кастиэль обнаруживает, что лежит на самой большой и красивой кровати, на которой он когда-либо лежал. Она гораздо шире, чем его матрас размером с двуспальную кровать дома, и гораздо шире, чем тот, на котором они только что лежали в медицинской лаборатории. Кажется, что комната принадлежит ему, но только когда Кастиэль оглядывается вокруг и находит старинные семейные фотографии расставленные по комнате, он узнает маленького мальчика, который вырастет и станет яростным героем. Подтвердив это, он положил щит на тумбочку и снял с мужчины доспехи. Оставив его в одних трусах, Кастиэль накрыл его одеялом и переложил подушки. — Ммх, Кас… — пробормотал он во сне. Сердце ангела болезнено сжалось. Как бы он хотел остаться здесь и лежать в постели с этим человеком. Он бы с радостью проснулся под просыпаться с ним в лучах утреннего солнца и дарить ему сладкие поцелуи. Но что-то в этом не похоже на хорошую идею, к тому же у него наверняка было множество дел на следующий день. Может быть, будет лучше, если они расстанутся здесь. После этого Кастиэль вернулся в заброшенное здание. Пользуясь своей благодатью, он починил кровать и продолжил обыскивать окрестности до самого утра. Бен наверняка проснулся бы к тому времени, когда Кастиэль, к своему разочарованию, уже закончил. Людей здесь не было, и ему пришлось бы идти назад, к своему второсортному месту. Поэтому он отправился домой, отправив голосовое сообщение своему боссу, как только вошел в его дверь, и придумал оправдание тому, что не смог прийти в тот день. «В квартиру вломились, пока меня не было дома вчера вечером. Придется подать заявление в полицию». Пока он ждал в ванной, пока вода нагреется, он посмотрел на себя в зеркало. Осмотрел каждый синяк, царапину и укус, оставленный другим мужчиной. Плечо, за которое он укусил, оставило глубокий след на его теле. Засохшая кровь размазалась по всему месту, когда он попытался прикоснуться к нему, морщась от боли. Незнакомая боль пронзила его. Он мог исцелить все одним щелчком пальцев, за считанные секунды сделав так, будто ничего и не было. Но что-то внутри него хотело сохранить все воспоминания, которые образовались на его теле. Пусть они заживают сами по себе, пока он думает об этой ночи в течение следующих нескольких недель, когда бы он ни посмотрел на них. Так он и сделал. Насколько ему было известно, Солдат больше никогда не преследовал его. По крайней мере, в гражданское время, несмотря на то, что он назвал свое настоящее имя. И до сих пор он ни разу не сталкивался с ним во время патрулирования. Его дни проходили как обычно, изредка он проверял состояние дел, используя рабочий компьютер для личных нужд. Странным ему показалось то, что он продолжал оставаться с багровой графиней на фотографиях для прессы. Но ни одна из улыбок, которые он видел после той ночи, не выглядела так искренне, как та, что он дарил Кастиэлю. Он часто задумывался о том, не жалеет ли партнёр о том, что сделал это с ним, но это было не то, о чем он должен был спрашивать, но спрашивать об этом не стоило. Решит ли он встречаться с другими мужчинами или продолжит встречаться с женщинами. Кас просто наблюдал за ним со стороны и поддерживал его. Он будет жить своей жизнью, Кастиэль — своей, а мир будет продолжать двигаться.