Полезный урок

      Эл Лоулайт мог официально заявить, что он вне себя.              Нет. Не так.              Он, конечно, был вне себя. И раздражён. Возможно, даже слегка одержим мыслями об убийстве. Верно. Но это были лишь сопутствующие эмоции.              Для того, что он испытывал, лучше всего подходило слово «фрустрация». Угнетённость. Дискомфорт?              Ладно. Чертовски сильное, сводящее с ума сексуальное возбуждение.              Предполагалось, что Эл — безэмоциональная машина, и он это понимал, но то, что происходило с ним сейчас, не имело ничего общего с эмоциями. То есть, поначалу не имело. Теперь же, когда он несколько недель был лишён возможности получить хоть какую-то разрядку, эмоции — гнев, раздражение, депрессия и прочее — начали играть в его жизни ведущую роль.              Моменты сильного сексуального возбуждения случались с ним нечасто, по крайней мере, в сравнении с другими мужчинами его возраста. Раз или два в месяц — вот всё, что ему было нужно. Не так уж много, если подумать. В конце-то концов, он всё ещё был девственником. Возможность подрочить раз в несколько недель не должна быть такой уж сложной задачей.              И всё же, несмотря на всё проявленное терпение и тщательное наблюдение, несмотря на ожидание, слежку и анализ, он до сих пор не обнаружил у своего главного подозреваемого никаких намёков на интерес к сексу.              Это озадачивало. Лайт прямо-таки источал чувственность. Наблюдать за тем, как он раздевается — что Эл делал каждый вечер, — было всё равно, что смотреть начальную сцену высокобюджетного порно. Лайт был прекрасен: плавные очертания тела, естественный загар кожи, стройные конечности и упругие мышцы, а для полноты картины — несколько обольстительных взглядов и чуть оттопыренная в лёгком недовольстве нижняя губа.              И ведь он наверняка понимал, как выглядит, верно? Разве может такая чувственность быть врождённой? Неосознанной? Нет, Эл мог с уверенностью сказать, что это чушь собачья. Лайт настолько хорошо знал все свои сильные стороны, что в каком-то ужасном смысле это было почти забавно. Он точно знал, какой эффект оказывает на людей, и не гнушался этим пользоваться. Он упорно — и в основном успешно — работал над тем, чтобы казаться идеальным представителем мужского пола.              Если не считать одной незначительной мелочи: его пенис, очевидно, не работал.              «Или он настолько скромник?» — мысленно гадал Эл, грызя ноготь большого пальца. Очередной рабочий день подходил к концу, и Эл был на сто процентов уверен, что если в ближайшее время не получит разрядку, то взорвётся. Уже несколько недель он жил с Лайтом бок о бок, а наблюдал и того дольше, и ни разу ещё не видел, чтобы Лайт проявлял хоть малейшую склонность к тому виду деятельности, которого так жаждал он сам. Был, правда, случай с эротическими журналами у Лайта дома, но в тот раз он даже не пытался себя ласкать, и уж точно ни разу не делал этого после. Эл бы об этом знал, потому что, чёрт побери, жил с ним! Это просто сводило с ума.              Когда вся прочая команда начала собираться по домам, Эл принял решение. Больше так продолжаться не может. Пусть Лайт сколько угодно пялится на него, смеётся или осуждает, но Эл с каждым днём становится всё более рассеянным и раздражённым. Это уже начинает сказываться на его способности сосредотачиваться. Он и так достаточно долго терпел.              Эл дождался, пока Лайт сохранит рабочие файлы, выключит компьютер и встанет. Тогда он тоже поднялся с места и проследовал за Лайтом по лестнице в их общую спальню, где завёл светскую беседу о расследовании, пока они оба готовились принять душ.       Погрузившись в свои мысли и действуя на автопилоте, Эл снял с себя и Лайта цепь — теперь они всегда снимали цепь перед тем, как пойти в душ, потому что спустя неделю или две ржавчина начала доставлять им проблемы, — и с удивлением обнаружил, что чувствует некоторое… волнение. Неуверенность. Он вдруг понял, что действительно дорожит хорошим мнением Лайта о себе, и совсем не хочет его утратить. Он даже начал подумывать о том, не потерпеть ли ещё, но тут краем глаза увидел, как Лайт раздевается, и понял, что дольше не выдержит.              Дождавшись, пока они оба зайдут в просторную кабинку — снабжённую сразу двумя душевыми лейками, поскольку Эл совсем не умел делиться, — он пару раз глубоко вздохнул и заговорил.       — Лайт, ты не против, если я… — как можно небрежнее начал он, но умолк, стоило Лайту оглянуться на него через плечо. Прочистив горло, Эл попробовал снова: — Я хотел бы, э-э… помастурбировать.              Он снова замолчал, ожидая реакции. Однако единственное, что получил в ответ — удивлённо вздёрнутую бровь.              — Если ты не возражаешь, — добавил Эл.              Несколько долгих секунд Лайт молча стоял и смотрел на него со слегка недоумевающим выражением на лице. Эл уже начал думать, что сейчас просто умрёт под этим взглядом, но тут Лайт пожал плечами и отвернулся.              — Как хочешь, Рьюзаки, — сказал он.              Эл с мгновение озадаченно смотрел ему в спину, но потом покачал головой и тоже пожал плечами. Ну и ладно. Если Лайту всё равно… Да даже если нет, Эл больше не в силах ждать.              С тихим вздохом облегчения он намылил руки и провёл одной из них по телу, вызывая на коже мурашки. Он так давно этим не занимался, что едва сумел подавить стон, когда его пальцы приблизились к цели и начали нежно, дразняще поглаживать чувствительную кожу на внутренней стороне бёдер. Чуть усилив нажим, Эл сдвинул руку ближе и мягко, едва ощутимо дотронулся до наполовину эрегированного члена. Дыхание стало быстрее, жарче, и чтобы как-то себя заглушить, он захлопнул рот, причём так быстро, что клацнули зубы.              Прислонившись спиной к стене для лучшей опоры, Эл закрыл глаза. Теперь он ласкал себя более плавно и ритмично. Другой рукой провёл по груди, ущипнул и потеребил один из сосков, чуть извиваясь под собственными прикосновениями. Его член уже стоял в полный рост, дыхание стало громче несмотря на все попытки его приглушить. Резкими движениями бёдер он толкался себе в кулак, тянул сильнее, сжимал крепче; его голова запрокинулась назад, тело напряглось, движения стали быстрее, настойчивее и…              — Рьюзаки?              Услышав голос Лайта, Эл с раздражённым рычанием заставил себя замедлиться и открыть глаза.              Лайт смотрел на него — точнее, на его пах — с очень странным выражением. Это была некая смесь смущения, беспокойства и… восхищения?              Эл продолжал сжимать себя, причём так сильно, что это почти причиняло боль, но не шевелился и ждал, пока взгляд Лайта переместится выше, чтобы установить зрительный контакт.              — Да? — Эл очень постарался, чтобы в голосе не было слышно неприязни. Что, впрочем, ему не слишком удалось.              — Что ты… Что ты делаешь? — спросил Лайт, медленно переступая с ноги на ногу.              — Лайт-кун, — начал терять терпение Эл. — Ты знаешь, что я делаю.              Взгляд Лайта на мгновение скользнул вниз, к его эрекции, и снова вернулся к лицу.              — Нет, — медленно сказал он. — Вообще-то не знаю.              — Я только что тебе об этом сказал, пяти минут не прошло, — с трудом выговорил Эл сквозь стиснутые зубы. Под взглядом Лайта в глубине его живота жарко пульсировало возбуждение.              Лайт выглядел смущённым, но, похоже, никак не мог отвести глаз от представшего ему зрелища, и Эл почувствовал, что эрекция, успевшая под воздействием этого жутко унизительного разговора слегка ослабнуть, снова затвердела.              — Ты сказал… сказал, что хочешь… помастурбировать? — это слово Лайт повторил так, словно слышал его впервые в жизни. Эл ощутил, как градус его раздражения повышается, но потом призадумался. И понял.              — Ты понятия не имеешь, что это значит, я прав?              Лайт отвёл глаза, его поза стала закрытой, оборонительной.              — Я… я не…              — Ты и правда не знаешь, — заключил Эл, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличней. Вопреки себе он ощутил, как глубоко внутри разливается тепло, и почти протянул руку, словно желая дотронуться до Лайта.              Лайт отступил на шаг и пожал плечами.              — Значит… ты никогда не трогал себя? — спросил Эл. Он старался быть деликатным и чутким, но… чёрт возьми, ну разве не смешно, что прекрасный, чувственный, гениальный Лайт Ягами ничего не знает о такой простой концепции?              Смущение и раздражение на лице Лайта были заметны, как никогда.              — Ты имеешь в виду… как ты делал только что? — уточнил он, вновь опуская взгляд на полуэрегированный член.              Эл тоже посмотрел на себя, провёл пальцем по всей длине, слегка надавил на головку. Он почти сумел отвлечься, но теперь, когда Лайт вновь привлёк внимание к этой… проблеме, всё его напряжение разом вернулось.              — Да, — просто ответил он.              — Нет, не трогал, — сказал Лайт, но его голос звучал немного странно. Почти небрежно. И с лёгким любопытством. — Зачем бы я стал это делать?              Эл рассмеялся.              — Ты что, действительно, всерьёз не понимаешь, что такое мастурбация? — ещё раз попробовал он.              Лайт помрачнел и, уставившись себе под ноги, честно признался:       — Нет.              — Тогда почему ты сказал, что я могу это сделать, если даже не понял, о чём я говорю?              — Мало ли, — пробормотал Лайт. — Японский ведь не твой родной язык. Я подумал, вдруг ты просто перепутал слова.              Эл снова рассмеялся, но поймав сердитый взгляд Лайта, поспешил себя остановить.              — Извини, Лайт, правда.              Лайт закатил глаза и отвернулся:       — Ладно, проехали. Давай… заканчивай то, что делал, и пойдём спать.              — А тебе разве не любопытно?              Лайт оглянулся. Он пытался выглядеть безразличным, но напряжение во взгляде выдавало его с головой.              — Давай, иди сюда, — Эл поймал его за руку и потянул к себе, но Лайт высвободился. В его глазах вспыхнуло недоверие.              — Зачем мне… Зачем ты вообще это делаешь? — спросил он. — Что это тебе даст?              Эл пару секунд молча на него смотрел, потом вздохнул:       — Оргазм, Лайт, вот что. Ты ведь знаешь, что такое оргазм?              — Конечно, знаю, — надменно произнёс Лайт. — Можешь себе представить, мне известно про секс.              — Похоже, тебе известно меньше, чем ты думаешь.              — В смысле?              — В том смысле, что сексуальный опыт — это нечто большее, чем просто засунуть в кого-то свой член и трахать, пока не кончишь.              Лайт от таких слов вжал голову в плечи, и Эл ухмыльнулся.              — Разве у тебя никогда не было стояков? — спросил он.       Лайт вновь пожал плечами:       — Были, конечно.              — И что ты с ними делал?              Лайт, казалось, удивился.              — Ничего, — откровенно сказал он. — А с ними можно что-то сделать?              Эл оторопел:       — Конечно, можно. То, что я делал сейчас.              — То есть, ты просто… ласкаешь себя? Пока не достигнешь оргазма? — Лайт говорил неуверенно и чуть смущённо, а его щёки порозовели.              — В целом, да, — согласился Эл. Снова опустив взгляд на свою эрекцию, он медленно обхватил её рукой и, полуприкрыв глаза от удовольствия, начал поглаживать. После нескольких движений он обратил внимание, что Лайт пристально за ним наблюдает.              — Хочешь попробовать? — предложил Эл.              — Попробовать… потрогать себя? — в голосе Лайта звучала тревога, даже лёгкий испуг, и Эл постарался стереть с лица любой намёк на веселье, чтобы Лайт не подумал, что над ним подшучивают или издеваются. (Всё это — насмешки и стыд — придёт позже, а сейчас ему, или, точнее, его гениталиям, было крайне интересно, как Лайт Ягами будет выглядеть и вести себя во время своего первого оргазма).              — Да. Это очень приятно, — заверил Эл, но поскольку Лайт всё ещё не выглядел убеждённым, добавил: — И совершенно безвредно. Некоторые люди делают это несколько раз за день.              — Но… какой в этом смысл? — непонимающе сдвинул брови Лайт.              — А в чём смысл секса вообще? — задал встречный вопрос Эл. Несмотря на то, что Лайт пытался вести логический спор, по тому, как подёргивался и приподнимался его член, можно было сказать, что предлагаемый опыт ему, по меньшей мере, интересен.              — Ну, э-э… в размножении, — неуверенно предположил Лайт. — Хотя, нет, бывает ещё однополый секс. Тогда, наверное… в удовольствии?              — Именно, — кивнул Эл. — Так что, желаешь попробовать? Если хочешь, можешь смотреть на это, как на эксперимент. Если так тебе будет легче. Большинство парней твоего возраста давно открыли для себя прелести мастурбации, а зная твой характер, я не думаю, что ты хотел бы от них отставать.              Взгляд Лайта заледенел, и спустя минуту раздумий он кивнул:       — Ладно. Если так, то можно попробовать.              Эл лениво ему улыбнулся, обнял себя пальцами и медленно, дразняще скользнул ими вниз. Лайт не сводил с него глаз, совершенно заворожённый. Не сразу и не без колебаний он обхватил рукой собственный член и с удивлением понял, что твердеет.              — Вот так? — спросил он.              Эл почувствовал слабость в коленях. Видеть, как красивый, гордый Лайт Ягами в чём-то не уверен, особенно в чём-то настолько… чувственном — от этого по низу живота и члену пробегали острые, жаркие вспышки возбуждения.              — Да, но тебе надо немного двигать рукой, вот так, — Эл намылил руку и вновь начал гладить себя, наблюдая за тем, как Лайт делает то же самое. Когда Лайт, подражая ему, подстроился под тот же ритм, Эл едва не застонал в голос.              Лайт же чувствовал себя слегка потерянным. Этот опыт… это было нечто совершенно новое. Он не соврал, у него бывали стояки, в основном по утрам после пробуждения, но он их игнорировал, и через несколько минут всё проходило. Лайт никогда даже не думал о том, чтобы… прикоснуться к себе.              Но это… Он тихо вздохнул и повернулся так, чтобы прижаться спиной к стене душевой кабинки. Его ресницы затрепетали, веки опустились. Эрекция росла под его пальцами, становясь всё твёрже; он чувствовал, как внутри нарастает неожиданное давление, свивается в животе, как тугая пружина.              Его рука дрогнула, и Лайт сбился с ритма. Ему было слышно, как рядом жарко дышит Эл, как задыхается он сам; ему словно не хватало воздуха, и было горячо, так горячо, жарко и влажно, и… он задрожал, начиная терять способность думать.              — Лайт-кун, — раздалось совсем рядом. Лайт резко открыл глаза и, вздрогнув от неожиданности, глухо стукнулся затылком о стену: Эл склонился над ним, опираясь предплечьем о стену над его головой, а второй рукой продолжая водить по члену, то и дело спускаясь, чтобы приласкать яички. Лайт заинтересованно повторил его движения, и сильные ощущения вновь накрыли его с головой, заставив выгнуться всем телом и вжаться лбом Эл в плечо.              — Ннх… а-ах… — Лайт тяжело дышал, едва осознавая, какие звуки издаёт. Захваченный новыми переживаниями, он попросту растворялся в них, ощущая, как пробуждаются все органы его чувств, и Эл был так близко, что Лайт почти чувствовал вкус его кожи… а через секунду действительно почувствовал его: наклонившись, провёл языком по его плечу и шее, слегка пососал, очарованный этим вкусом — нежным, чистым, приятным и чуть солоноватым из-за пота, который стекал по телу Эл так же, как — Лайт это чувствовал — по его собственному.              Ему было жарко, так невозможно жарко; он слышал, как тихо бормочет что-то, почему-то обращаясь к Эл; его дыхание с каждой секундой становилось всё тяжелее... И как он жил без этого? Это было нечто невероятное, затягивающее, приятное — даже лучше, чем приятное.              Эл с коротким вздохом отклонил голову в сторону, чувствуя, что Лайт всё настойчивей ласкает ему шею. Он знал, что утром на этом месте появится синяк, который ему будет чертовски трудно объяснить оперативной группе, но просто не мог заставить себя беспокоиться об этом сейчас, когда Лайт выглядел таким красивым, жарко дыша ему в шею, с силой посасывая и натягивая кожу; когда его рука так беспорядочно двигалась по всей длине полностью эрегированного члена. Эрегированного и, как заметил Эл, влажно поблёскивающего от спермы, уже готовой выплеснуться наружу.              Действуя совершенно инстинктивно, Эл свободной рукой отодвинул Лайта от себя, чтобы изучить возбуждённое выражение его лица: полуприкрытые, остекленевшие глаза с полностью расширенными зрачками, слегка разомкнутые губы — это так отличалось от всего, что Лайт демонстрировал ему до сих пор.              Лайт, проведя рукой по телу, вздрогнул, когда его пальцы задели сосок, потом обеими руками сжал и погладил свой длинный, изящный член и простонал:       — Эл…              Он выглядел чуть потерянным, чуть взволнованным, но самое главное — таким потрясающе красивым, что Эл не выдержал. Крепко ухватив Лайта за подбородок, он притянул его к себе для глубокого, жадного поцелуя, скользнул языком ему в рот и с удовольствием ощутил, как Лайт охотно отвечает и теснее прижимается к нему.       Их эрекции соприкоснулись, слегка потираясь друг о друга, и это было невероятно эротичное, странное, почти неправильное и в то же время очень, очень правильное ощущение — словно Лайт наконец-то получил то, чего, сам того не понимая, так долго ждал и отчаянно жаждал. Он почувствовал, как глаза начинают закатываться, запрокинул голову, вжался бёдрами в бёдра Эл и кончил впервые за свою юную, аскетичную жизнь. Его разум опустел, помутился, лишив его способности думать, и Лайт мог только чувствовать; его бёдра беспорядочно толкались вперёд, полностью выйдя из-под его контроля, но Лайт и не хотел их контролировать сейчас, когда стонал и вздрагивал под натиском оргазма.              Эл продержался лишь на пару секунд дольше — достаточно для того, чтобы успеть полностью притиснуть Лайта к стене душевой кабинки, с силой вжаться в него и поцеловать. Покусывая его идеальные, мягкие, розовые губы, Эл достиг собственного оргазма и содрогнулся, кончив сильнее, чем за долгое, очень долгое время.              Потом — может, всего несколько минут, а может, и дольше — они просто стояли, прижавшись друг к другу и постепенно восстанавливая дыхание. Эл бездумно водил по коже Лайта пальцем, вычерчивая на ней линии и с удовольствием глядя на возникающие следом мурашки. Только дрожащий, слабый голос Лайта заставил его вернуться в реальность.              — Эл?              — Хм? — отозвался он, поворачивая голову, чтобы встретиться с Лайтом глазами.              — Обычно же… это не так делается, да?              Эл улыбнулся и нежно прошёлся по коже Лайта губами, от шеи и дальше, вдоль ключиц.              — Да, — сказал он. — Обычно, когда ты мастурбируешь, то делаешь это наедине с собой.              — Ага… — Лайт неуверенно поднял руку и убрал с глаз Эл прядь волос. — А ничего, если… если мне больше нравится так?              Эл едва не рассмеялся. Зарывшись пальцами Лайту в волосы, он притянул его к себе для нежного, почти бережного и очень долгого поцелуя, и отодвинулся лишь тогда, когда почувствовал, что от жары становится трудно дышать.              — Да, — сказал он. — Совершенно определённо.              — Тогда… — на губах Лайта засияла лукавая улыбка, и Эл изумлённо расширил глаза: подавшись вперёд, Лайт закинул одну ногу ему на бедро и потёрся о него уже вполне готовой эрекцией, заставив застонать и запрокинуть голову. — Тогда ты не будешь против, если мы сделаем это ещё раз?              — Определённо не буду, — согласился Эл. Поцеловав Лайта снова, он вдруг отстранился и проказливо улыбнулся: — Лайт… а нет ли у тебя, случайно, пробелов в вопросах орального секса?