Моя мёртвая девушка

Привет с земли! С вами я - бесполезный инопланетный кот и сегодня мы взглянем на организм изнутри, где паразиты вьют уютные гнезда. Паразиты не стремятся убить носителя, ибо сами умрут. Порой они прибывают в ошибочный пункт назначения и стараются выжить. Без разницы, движение вверх или вниз – любое может причинить боль носителю. Паразиты могут скитаться по органам десятки лет, лишь бы отсрочить свою кончину. В тот день Рику никто не забрал. Но случилось иное - после этого случая мы иногда стали разговаривать в школе. На переменах она просто разворачивалась ко мне. Смотрела, что делаю, оставляла на полях записки карандашом и подглядывала, когда я что-то начинал рисовать. = Это что, Годзилла? – показала пальцем Рика. - Нет. Но мне нравятся существа типа Годзилл. Кайдзю. Они прикольные. Рика слушала, будто это все ей и впрямь казалось интересным. Вместе с тем я начал привыкать к ее каждодневной улыбке. Единственный человек, с которым я мог поделиться этим – мой одноклассник Тоге. Разговоры у нас были своеобразные: Тоге общается языком жестов. Или что-то записывает в тетрадь. С ним мало кто дружит, потому что многие не хотят пытаться его понять. И проще, чем разбираться, большинству проще игнорировать инородное. Он носил тетрадь «стандартных фраз». Типа «здравствуйте», «не подскажите, где здесь туалет?», «который час?», «вы мне не поможете?» и все прочее. Мои первые дни в средне школе. Тогда Тоге знакомился с классом. Я впервые видел глухонемого человека. Мои мысли почему-то казались постыдными и неприличными – будто я осуждаю его. Хотя не осуждал. Многие, может, как я, сперва восприняли как диковину. Но с привыканием интерес спал и многих даже раздражало слушать его мычание и едва различимую речь. Не хотели писать, пытаться понимать язык жестов и ждать, может, в общении мы были с ним чем-то схожи и, уверен, оба к тому моменту не имели друзей. Тоге подошел ко мне в первый раз, когда я сидел в столовой. Он указал в блокноте на слово «Здравствуйте», перевернув на три страницы, указал на: «Можете мне помочь?» - Д-да? Он взял маркер и написал поверх картонной обложки: «Можешь купить мне тайяки?», перевернул тетрадь и продолжил: «Сегодня много народу. В такие дни продавцы не любят возиться со мной». - Тебе всегда приходится просить о помощи? Тоге потряс тетрадью перед моим лицом. Я подумал, что у него, может, листы закончились и вытащил свою, предназначенного для английского. Открыл чистую страницу и подал ему ручку. В сравнении с маркером, стержень тоньше — значит, сохранит больше места. Тоге написал: «Не всегда. Только понедельники. Мне неловко. Но приходится.» Он сделал отступ и дополнил: «поможешь мне?». Я написал: «Будешь угорь или ставриду?» Он написал «Угорь» Я едва протиснулся сквозь остроту локтей и преодолев кулинарную битву вернулся назад, отдал еду со сдачей в чужие руки. К сожалению, с угрем успели все разобрать, я указал на «угорь» и отрицательно покачал головой. Он немного взгрустнул и сложил какие-то жесты. Из них я разобрал только «спасибо». Тоге поклонился и сел за стол. На этом наш разговор, по идее, был закончен. Но мне хотелось помочь ему. Не знаю, почему, некоторые его задирают и это вызывает во мне раздражение. Люди не могут помочь ему с такой ерундой. - Инумаки, — Тоге не дрогнул, видимо, не услышал. Я сел напротив, достав тетрадь. Инумаки посмотрел на меня и в тетрадь, откусывая треугольник риса. «Если хочешь, могу помогать тебе с этим» Инумаки попросил ручку и написал «Зачем тебе это?» я забрал ручку и вывел «Мне несложно тебе помочь» Инумаки перечитал пару раз, пока прожевывал комок риса и нарисовал треугольник. Я не понял его. В следующий понедельник он меня ждал. Со временем я понял, что треугольник отображал онигири и означал что-то вроде «да» или «не возражаю» Так, через геометрические фигуры мы постепенно стали образовывать многогранную дружбу. И с ним у меня оказалось больше интересов, чем я предполагал. Конечно, до сих пор бывает сложно его понять, но заметив определенные реакции и привычки, немного запомнив жесты, наше общение постепенно начало протекать быстрей, темы становились насыщенней, интересней. Не только дружбу мы поделили на два. В школе существует простая иерархия: девочки двух категорий, таких как «крутых» и «стремных»; с мальчиками обстоят примерно те же дела. Только мальчиков, в отличие от девочек, принято бить, отбирать вещи и все в таком духе. Сперва меня обозначали как «серый тип». Кручусь где-то фоном, никому не мешаю. Не особо приметный. Но стал колючим бельмом в глазу, когда окружающие стали замечать, что со мной общается Оримото Рика. Тоге – был терпимый порог. Рина – выступила моим несчастливым билетом в травматичное будущее. Все началось со смешков. Какие-то глупые шутки. Затем подножки. Изрисованная парта, мне часто приходилось оставаться после уроков и оттирать ее. Затем бумажные комки со слюной. Более агрессивные оскорбления. Я не мог понять, забавляло ли это Рику или она правда не понимала, что все происходит из-за нее. Но я был решителен. Я не собирался отступаться от своих слов. Чем больше нападок влетало лезвиями в мою спину, тем ближе я становился к ней. Наше общение по-прежнему ограничивалось только школой. А затем наступил мой четырнадцатый день рождения. Пора расцветания вишневых деревьев. Был теплый день, весна, небо струилось лазурью и белыми комьями облаков, пушистых и рваных как медицинская вата. Я стоял в пруду, пытаясь выловить школьные принадлежности и рюкзак. Разлитые чернила, как осьминожьи, впитались размытым пятном на моих носках. - Давай, Оккоцу, как же ты будешь общаться со своим лучшим другом! - На вон, держи, — я почувствовал легкий удар по затылку и в озеро с брызгами упала тетрадь. Я подцепил и ее. Вот козлы, они вообще знают, что в этом озере плавают карпы? Тушь – это химия, может им навредить. - Давай, торопись, а то позовем сюда копов! Здесь плавать нельзя, чтоб ты знал! Я игнорировал, подбирая раздутый картон учебников и размякшую бумагу, грузя все во внутренний мир моего рюкзака. Тот уже почти до отказа набил свое брюхо. - Чем занимаетесь? - на мостике рядом появилась Рика, сжимая в руках багет. Перед ней начали мельтешить «Рика! Рика-а-а» Это начинало меня раздражать еще больше. Она хлопала глазками. Будто не понимала. - Да вот, смеялись, как Оккоцу упал. Споткнулся прям в озеро, ты прикинь! - Да, да, смешно! Пойдемте еще погуляем пока не поздно. Пока. Оккоцу! - Ага, удачно поймать свой улов! Они посмеялись и мне стало совсем тоскливо. Не потому, что это пережил. А потому что увидела Рика. Сломанный рыцарь. Я сдержал в кистях злость и мог ей лишь подавиться. - А знаешь, — начала Рика, оперившись о рукоять деревянного мостика, — Я люблю здесь кормить карпов. Ты знал, что они переносчики спайника парадоксального? Это такой плоский червь, — она отломила кусочек хлеба и кинула рыбам, — Эти черви размножаются перекрестным спариванием. Буквально врастают друг в друга и живут на носителе. И пожирают его. Такой вот вид извращения с романтичной трактовкой, — она хихикнула, скрестив ноги и покачав ступней, — А карпы – это символ любви. Говорят, когда эти черви паразитируют организм карпа, он слепнет. И получается отсылка на то, что любовь слепа. Смешно, да? - И впрямь, — ответил я отстраненно. Застегнув рюкзак, вышел на сушу, чувствуя, как кожу холодят вымокшие штаны. Ступни мерзли, вода стекала по ним. Я снял обувь с носками. - А кем из них ты хотел бы быть? - Наверное, карпом, — я ответил не очень уверенно, будто тут викторина и она ожидает правильный ответ, — Мне больше нравится думать о чистой любви. - Хмм. Я это и ожидала, — она покрутила меж пальцами оторванный ломоть и бросила вниз. Подплывший карп заглотил его и, хлестнув хвостом, нырнул под воду.