если бы не тот день

Ты опоздала на 1 минуту! И ты прекрасно знаешь, что завтрак начинается ровно в 9:00! – раздраженно произнесла мама. – Это неприемлемо для леди! Ты должна всегда приходить вовремя, без опозданий. – жестко и холодно поддержал отец. У Тессы всегда от его голоса и взгляда бежали мурашки, и кровь стыла в жилах. – Я-я не специально, я... – не успела договорить Тесса, как мама перебила её. – Нам не нужны твои глупые оправдания! То, что ты отбилась от рук и забыла, что такое дисциплина, – твои проблемы, за которые следует наказание. – снова с раздражением ответила мама. «Наказание»… это слово въелось в её память надолго. Наказание следовало за любую провинность, такую как неправильно сделанный реверанс, опоздание даже на полминуты и так далее. За это родители могли запереть Тессу в подвале или приковать железной цепью к кровати, но это было ещё цветочками по сравнению с другими наказаниями. Иногда в милой головушке Тессы появлялась очень едкая мысль: «А что если родители меня вообще не любят...» Но наша прекрасная Тесса была слишком милой и наивной, поэтому всячески пыталась оправдать действия и слова родителей тем, что «они просто заботятся обо мне и хотят, чтобы я выросла ответственной и организованной». Как жаль, что она ошибалась, сама не понимая этого. – Да, мама... – грустно опустив голову, ответила Тесса. – Садись за стол, раздражаешь, уже стоять там! – с раздражением и отвращением сказала мама, будто её дочь была чем-то отвратительным и ужасным. Тесса с поникшим и опущенным взглядом села за стол, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глазах, слёзы, которые она так отчаянно пыталась подавить, потому что слёзы – это признак слабости и несдержанности, а слабость и несдержанность – это хамство, так говорили её родители. Кап, одна слезинка всё-таки упала на мраморный стол, а затем и вторая. Это не осталось незамеченным родителями, и они снова с отвращением посмотрели на дочь. – Только не надо сейчас рыдать. Ты сама виновата! – резко воскликнула мама недовольным тоном. – Не будь хамкой и не дави на жалость, – с холодностью и безразличием произнес отец. Он был таким всегда... холодным и безразличным, будто ему всё равно на всё. Добиться его одобрения в чем-либо было невозможно, как бы Тесса ни старалась. От их слов слезы начали течь сильнее, и сдерживать их было всё сложнее, поэтому, резко встав из-за стола, она выбежала из обеденной комнаты и в слезах направилась в сад. Она бежала и бежала до тех пор, пока не забрела в заброшенную часть сада. Неподалеку находилась свалка, куда скидывали всех сломанных или утилизированных дронов рабочих. Усевшись на старую лавочку в заросшей травой беседке, она обняла себя руками и грустно, слегка всхлипывая, посмотрела на свои ноги, начиная опять плакать. Её плач резко прервал какой-то шум в горе из кучи сломанных дронов и легкое желтое свечение. Прямо под этим желтым свечением что-то шевелилось, будто пытаясь выбраться. Тесса осторожно встала и направилась к источнику света, стараясь идти как можно тише, словно боясь спугнуть. Наконец, дойдя до него, она заметила чьи-то желто-неоновые глазки, которые горели страхом и в то же время надеждой. Тесса начала разгребать останки дронов, стараясь прочистить путь к этим желтым глазкам. Наконец, когда она убрала последнюю руку какого-то дрона, она с интересом и небольшой радостью посмотрела на свою маленькую находку. Маленький дрон рабочий смотрел на неё своими наивными желтыми глазками.