Обезоружен

«В его глазах таилась мгла, А цель моя была — его душа» Очередной певец душевно завывал под оглушительные басы. Жан Моро любил музыку. Она замечательно скрывала звуки выстрелов. В конце концов, глушители не делали убийства абсолютно бесшумными, хоть и были весьма полезны. Музыка зазвучала, как только он переступил порог борделя «За сценой». Здание, в котором располагался дом удовольствий, раньше принадлежало государственному театру, а потому название было весьма иронично. Скорее всего, по бумагам оно до сих пор содержалось на государственные деньги, но по факту «За сценой» принадлежал клану Троянцев. Жан помнил об этом, потому что это важно для дела. Как убийца из клана Морияма, он не должен был отвлекаться на всякие глупости. Так говорил Рико, который не терпел позора. Позором он называл любой провал или, не дай бог, привлечение внимания полиции. У Морияма были свои люди в полиции Лос-Анджелеса, но это не был их город. А потому просить этих людей об одолжении из-за ошибки рядового киллера было бы излишними хлопотами. Рико достаточно доходчиво объяснил, что за такое Жан ответит головой. Он вошел через парадный вход, позволяя охране проверить его карманы. В таких местах очень бдительно следят за тем, чтобы гости не проносили оружие или запрещенные вещества на продажу. Рико шутил, что это нечестная конкуренция. Шутка звучала еще смешнее, если помнить о том, что всем наркотрафиком на западном побережье заведовали Морияма. Никаких вопросов к Жану у охраны не было. Да и с чего бы им быть? Людям Морияма не запрещено появляться на территории Троянцев, по крайней мере пока. А оружие подельники спрятали в надежном месте внутри борделя за несколько дней до того, как Жан отправился на задание. Он старался сохранять невозмутимость, но «За сценой» был самым экзотичным местом, где приходилось работать. Обычно Жан устранял неверных людей Морияма или не исполняющих обязательства коррумпированных чиновников. Таких людей легко было найти у них дома или, например, у школ их детей. Но на этот раз задание весьма… творческое. Некий Джереми Нокс оказался свидетелем провальных переговоров Тэцудзи Морияма с окружным прокурором. Случайный, а Морияма были уверены, что нет, свидетель, одним своим существованием ставил под удар репутацию семьи, как мафиозного клана, способного договориться с кем угодно. Жан не задавал вопросов, когда Рико приказал убрать свидетеля. Однако он не был готов к такому месту, как «За сценой». Почти полностью обнаженные мужчины и женщины невероятной красоты свободно бродили по огромному помещению, бывшему некогда зрительным залом. Теперь же все столы были убраны, а вместо них стояли небольшие столы и комфортабельные кресла, ровно по четыре штуки вокруг каждого. В этих креслах вразвалочку сидели в основном мужчины. Богатые, одетые в дорогие пиджаки, что не скрывали их внушительных животов. Иногда к ним на ручку кресла легко присаживались жрицы и жрецы любви, в надежде на хороший заработок и щедрые чаевые. Что ж, это было ожидаемо. Жан старался не смотреть на их летящие одежды и манящие образы. Это было неважно для дела. Неважно. Он стыдливо отводил взгляд, когда мимо него проходили эти мужчины, мимолетно касаясь рукава его пиджака. Весь этот яркий мир продажной любви и открытой сексуальности был чужд киллеру клана Морияма. Жана учили только вещам, которые будут полезны для дела, и наказывали за любой интерес к чему-то другому. Теперь, оказавшись совсем один, впервые в жизни в такой обстановке, ему потребовалось все мужество, чтобы не смотреть этим мужчинам вслед. Один раз он позволил себе оглянуться вслед, но быстро одернул себя. Резко выдохнув, Жан заставил себя сосредоточиться. Профессиональным взглядом он окинул зал. Опытный убийца всегда узнает таких же как он –киллеров, наемников, отставных военных, охранников. Людей, способных мгновенно выхватить пистолет и не испугаться нажать на курок. Один, два, три. Три посетителя и еще пятеро по периметру. Охраняют покой гостей. Он смахнул спавшую на лоб челку аккуратно, стараясь не задеть скулу с толстым слоем грима. Под ним покоилась татуировка с символом цифры три. Жан принадлежал Рико Морияма со всеми потрохами. А тот вздумал помечать своих лучших убийц цифрами на лице, и его абсолютно не интересовало, что это сильно усложняет их работу. Кевин иногда очень грязно ругался, когда на очередное задание приходилось замазывать свою двойку толстым слоем театрального грима. Эти ругательства были даже забавны, но приходилось быть начеку — Рико не должен был услышать недовольства. Воспоминания о Кевине были в таком месте очень некстати. Жан покачал головой и двинулся дальше. Когда он пересек зал, то остановился, убедиться, что никто не обращает на него никакого внимания. Помимо муз любви среди столиков шныряли официанты, разнося бесплатное шампанское и закуски. Видимо, здесь это было принято. Чтобы не привлекать к себе внимание, Жан легким движением подхватил бокал у проходящего мимо официанта и отсалютовал ему в благодарность. Тот в ответ лишь кивнул. Представление готовилось вот-вот начаться, а значит, в зале погасят свет. Тогда можно будет с легкостью проскользнуть через пожарный выход на лестницу, где его ожидает старый друг — сорок второй Глок — надежный пистолет с пластиком в конструкции вместо металла. Кевин предпочитал Зиг Зауэр, но Жан считал это показухой. Он сделал глоток шампанского, небольшой, чтобы это не сказалось на точности стрельбы, и тут взале погас свет. Жан внутренне напрягся. Инстинкты вопили об опасности. Силой воли он подавил желание рвануть к выходу немедленно. Иногда первый импульс губителен — так говорил Тэцудзи. Старик когда-то был лучшим стрелком клана Морияма, а потому под сомнение его слова Жан не ставил никогда. Световые пушки осветили сцену и Жан, вслед за десятками посетителей, тоже уставился на нее. Музыка стихла и на сцену вышел высокий парень в простых черных штанах, топлес и босиком. В его руках сверкнула сталь. Наметанный глаз Жана сразу различил два даггера, кинжала с прямым лезвием, и изогнутую саблю Зазвучала музыка, та же самая, что Жан услышал, когда только зашел в бордель. Чуть хрипловатый голос словно описывал происходящее. «Блеск лезвия стального, потерей жизни угрожал, Но свет огня в его глазах, Не пророчил мне ни разу страх.» Незнакомец двигался в такт музыке. Он танцевал с холодным оружием, один единственный на сцене. Ни подтанцовки, ни яркого костюма, ни блесток или перьев. Однако публика не смела выдавить из себя ни звука. Казалось, даже официанты, которым вообще-то положено следить за тем, чтобы бокалы не пустовали, не могли отвести взгляда. Жан потратил несколько драгоценных секунд, прежде чем опомнился. Нужно идти! Он выскользнул на пожарную лестницу, уверенный, что сейчас все взгляды устремились на сцену. Троянцы, конечно, могли пересмотреть камеры и обнаружить незваного гостя. Только Жан уже будет слишком далеко, а Нокс будет мертв. Глок был завернут в ткань и привязан к лестнице так, что даже Жан не сразу заметил. Он потянулся и быстро вытащил пистолет. Теперь нужно проникнуть в вип-гримерку. По наводке крысы из Троянцев, Нокс и его дружки, постоянно проводят время там. А значит, необходимо было проникнуть в эту гримерную и дождаться, пока цель не останется там совсем одна. Уж что-что, а ждать Жан умеет. Единственная дверь к вип-гримерным вела через кулисы. Чертыхнувшись, он как можно незаметнее открыл тяжелую дверь, прикрытую шторой. Жан двигался бесшумно, как учил Тэцудзи, кошачьим шагом пересекая самое опасное место — позади сцены, здесь обычно толпилось множество самых любопытных людей. Почти добравшись до заветной двери, он зацепился ногой за рваный кусок ткани и едва не потерял равновесие. — Дерьмо, — выругался по-французски себе под нос Жан. Он вскинул голову и осознал, что находится позади последней кулисы. И отсюда прекрасно видно сцену. Музыка нарастала, а танцующий незнакомец был гораздо ближе, чем Жан видел его из зала, теперь он мог рассмотреть его только со спины. Плавные движения, шаг, шаг, поворот, он танцует плавно, но осторожно, словно… словно учился отнюдь не танцевать. Осознание молнией бьет Жана, когда тот замечает, что каждый подшаг уж слишком выверен. Более того, этот танец как уж сильно не вязался с музыкой. Там, где был лишний такт, идеальный для красивого жеста, танцор был скуп в движениях. Ни шага лишнего, ни жеста шумного. Это не танцор. И не очередной жрец любви. Это убийца. Светлые волосы, высокий рост. Пока все сходится. Жан замер, не смея дышать. «Повернись ко мне. Пожалуйста, повернись», — едва не шептал он. Наконец, это случилось. Танцор развернулся на пятках, чтобы эффектно подкинуть сразу два даггера и поймать их. Жан уставился на него, а затем… его глаза встретились с ослепительными голубыми глазами. Мир словно замер. Замерли и даггеры, словно зависнув в воздухе. Это был он. Это была его цель — Джереми Нокс. Но видит бог, прямо сейчас Жан не думал об этом. Эти глаза и самодовольная усмешка на губах Нокса заставили его забыть как дышать. В щепки разлетелась вся его сосредоточенность и уверенность. Джереми напоминал яркое солнце, не нуждающееся в софитах. На фото он выглядел куда хуже, но это точно был он. Человек, которого Жан должен убить. Человек, от которого он не мог отвести глаз. Миг закончился и время снова рвануло вперед. Жан сжимал пистолет в руке и жадно наблюдал за тем, как движется Нокс. Теперь, когда он знал, что это точно Джереми, все встало на свои места. Он выступает, скорее всего, из ребяческого желания покрасоваться. Едва ли кто-то из зрителей понимает, почему этот танец выглядит так странно, но Жан понимал. Каждый шаг, каждый выпад при желании легко трансформировался в смертельный жест. Когда заиграл последний аккорд, Жан сообразил, что песня вот-вот закончится. Он уже собрался перебраться к вип-гримерным, чтобы дождаться Джереми там, но вдруг Нокс высоко подкинул один даггер и, словно случайно, швырнул его за кулисы. Он виновато улыбнулся, а зал поддержал танцора аплодисментами. Не поддержал только Жан, который зашипел от боли громко выругался себе под нос. Этот «случайный» кинжал оказался именно там, где должен был быть. Он вспорол кожу на плече и, разорвав пиджак, надежно пригвоздил Жана к стене. Вот ублюдок! Он попытался дернуться, но даггер слишком глубоко вошел в декорации, стоявшие позади. Музыка стихла почти мгновенно. Жан попытался вытащить кинжал левой рукой, но было чертовски неудобно. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Если Джереми его поймает, Троянцы поднимут шум. И все пропало. Рико его накажет. Рико его накажет. Рико его убьет. Скованный ужасом, Жан с силой тянул рукоять даггера на себя. В голове проносились одновременно самые разные идеи спасения. Выстрелить сейчас? Попытаться прорваться через толпу охранников? Но тогда звуки стрельбы привлекут полицейских. Это катастрофа. Гребаная катастрофа. Совершенно невозможные голубые глаза вдруг оказались совсем близко. От неожиданности Жан едва не вскинул руку с пистолетом, но сдержался. — А ты у нас кто? — поинтересовался Джереми. Жан не знал, почему он не может сделать вдох: из-за страха провалить задание или из-за такой неожиданной близости. Джереми вспотел, пока выделывался перед полным залом. Его волосы растрепались, а по шее скользнула капля пота. Это не имело никакого отношения к делу, но отчего-то не замечать этого было просто невозможно. — Заблудился, — буркнул Жан. — Сюда не пускают без пропуска, — улыбнулся Джереми. — Нужно очень захотеть сюда попасть. И от этой улыбки сердце Жана предательски пропустило удар. Это была ужасная капитуляция перед лицом катастрофы. Катастрофа улыбалась так, словно не поймала киллера, а случайно встретила приятеля. — Значит, я очень хотел потеряться, — Жан и сам не знал, что говорил. Он совершил самую страшную ошибку — потерял контроль. Тэцудзи бы снес ему голову за такое легкомыслие. Нужно было тянуть время, или, напротив, заманить Джереми в ловушку. Но в голове не возникало ни единой мысли. Лишь калейдоскоп обрывков, состоящий из ужаса и чего-то куда более пугающего, чем трепет перед Морияма. Жан не знал, чего ему хотелось больше — всадить в Нокса пулю прямо сейчас или коснуться губами его плеча. Для одного из лучших людей клана Морияма, отмеченного татуировкой Рико, эти мысли были неприемлемы. Но Жан и без того сделал немало неприемлемых вещей. Джереми протянул к нему руку и инстинктивно Жан напрягся в ожидании удара. Нокс заметил это и нахмурился. Затем аккуратно коснулся пальцами левой скулы и провел по ней, стирая грим. — Не знал, что Морияма хотят потеряться. — Я не Морияма. — У тебя их… — Разве это важно? Жан вскинул голову, смело смотря Джереми прямо в глаза. Они оба знали, что происходит. Оба знали, для чего Жан пришел сюда. И кто он такой. Джереми долго молчал, изучая лицо своего пленника. И тут нервы Жана не выдержали, он поднял руку, прислонив дуло пистолета прямо к груди Нокса. Рука мелко дрожала и только взглянув на нее, Жан осознал, что его колотит. Нокс опустил голову, взглянув на пистолет, а затем вновь встретился взглядом со своим убийцей. — Если бы хотел меня убить, то уже убил. Еще на сцене. — Это вызвало бы переполох. — Тогда позже, когда я к тебе подошел. Здесь никого нет, у тебя глушитель. Так почему ты не выстрелил, номер три? И это был чертовски хороший вопрос. Ответа на который сам Жан придумать не смог. Что бы он ответил? Я увидел твои глаза и захотел посмотреть на них чуточку дольше? Джереми стоял напротив, в его руках не было ни даггера, ни сабли. Жан держал в руках глок, направленный прямо в грудь Ноксу. Но казалось, что вооружен здесь только Джереми. Та легкость, с которой он принимал прислоненный к нему пистолет, поражала. Еще ни одна жертва Жана не вела себя так странно. Казалось, Джереми не верил, что может умереть. Или был готов к этому очень давно. Музыка вновь гремела на сцене, но Жан ее не слышал. Вместо нее в ушах барабаном стучало его собственное сердце. — А почему ты не прикончил меня сразу, как заметил? — Жан кивнул на даггер, что все еще прижимал его пиджак к стене. — Немного левее и ниже, и все было бы кончено. — Убивать гостей с порога невежливо, — усмехнулся Джереми. — Полагаю, Морияма не в состоянии пережить, что их позор кто-то увидел? Жан насупился. Он мог оплошать с заданием, но раскрывать секретов врагу точно не собирался. — Можешь не отвечать, я ждал гостей. — Тогда рад, что не разочаровал. Напряжение между ними можно было резать ножом. Казалось, этот разговор в любой момент мог перейти в драку. Хотя, конечно, наличие пистолета между ними делало эту драку весьма нечестной. Вот только Жан никогда не играл честно. — Я не буду тебя убивать, — вдруг выдохнул Джереми. — Уходи и сделай вид, что этой встречи никогда не было. Обещаю, что не стану болтать. Пусть твои успокоятся. — Успокоятся, — горько усмехнулся Жан. — Боюсь, сейчас мы в затруднительном положении, Нокс. В драке с тобой у меня есть шанс победить и выжить. Но если я вернусь, этого шанса мне не оставят. Брови Нокса быстро поползли вверх. Теперь он казался искренне удивленным, но Жан не мог взять в толк, что именно из его слов настолько удивило троянца. На сцену вышли следующие исполнители и краем глаза было заметно и заиграла бодрая музыка. Яркие костюмы разноцветными пятнами заплясали за спиной Джереми. — Хочешь сказать, они убьют опытного бойца, на обучение которого потратили столько времени, за провал? — Ты правда не понимаешь, — голос Жана дрогнул. — Именно благодаря этому мы выходим победителями. Мы не отступаем. Джереми оглянулся вокруг и, убедившись что никого поблизости нет, наклонился к самому уху Жана и горячо зашептал: — На тебе есть жучки? Жан отрицательно покачал головой. — Тогда слушай. Приходи завтра в клуб «Неоновое убежище», около двух дня. Тебе не нужно возвращаться туда, где за любую ошибку тебя убьют. Я знаю кто такие Морияма, но я в состоянии тебя защитить. Если бы Жан не был надежно пригвожден к декорации, он бы в шоке отшатнулся. Защитить?.. Этот Джереми Нокс говорил какие-то странные вещи. Жан пришел его убить, а он предлагает защиту. Это настолько не укладывалось в голове, что казалось, Нокс просто выдал поток бессвязных слов. Не возвращаться к Морияма? Не получить заслуженное наказание? Остаться в Лос-Анджелесе только потому, что у одного из убийц Троянцев глаза похожи на море? — Я — Жан Моро, — покачал головой он. — Мое место рядом с Морияма. Моя судьба навеки связана с ними. На лице Джереми не было ни злости, ни возмущения, что его поданную руку отвергли. Дуло глока все еще прижималось к его голой груди, но Жан убрал палец со спускового крючка, чтобы случайный порыв не убил этого странного и, определенно, сумасшедшего, придурка. — Почему? — вырвалось само собой. — Я пришел убить тебя, почему ты предлагаешь помощь? Нокс вновь улыбнулся так лучезарно, словно они обсуждали какой-нибудь бейсбольный матч, новый фильм или что там обсуждают нормальные люди? — Потому же, почему ты не выстрелил в меня сразу, — просто ответил он. — А теперь прости, скоро мое отсутствие заметят. «Неоновое убежище», два часа дня, завтра. Я буду там. «Ждать тебя.» Непроизнесенная фраза зависла в воздухе, но они оба знали, что Джереми имел ввиду. Нокс развернулся и зашагал к двери, ведущей в вип-гримерки, оставив Жана стоять и смотреть ему вслед. Сбежать к Троянцам. К этому кретину, который поворачивается спиной к собственному убийце. Чтобы бездарно погибнуть, когда Морияма придут за ним? Чтобы получить шанс перестать вздрагивать от звучания своего имени? Чтобы узнать, как живет человек, способный подать руку тому, кого прислали тебя убить? Джереми Нокс был загадкой, которая повергала Жана в смятение. Он все еще видел спину Нокса, один выстрел и проблема будет решена. Но отчего-то рука опытного киллера не поднимается, а пальцы никак не хотели ложиться на спусковой крючок. Все вдруг стало настолько запутанно и непонятно. Жан знал только одно — в присутствии Джереми он чувствовал себя окончательно и тотально обезоруженным.