0,5 балла

— Ты пойми правильно, я люблю его как брата! Ну, может быть, как чужого. Ну короче, как твоего! — Поток нелепицы, которую несет Нил всякий раз, когда его уличают в очевидной влюбленности в Эндрю, можно конспектировать и демонстрировать в университетах в качестве тяжелой формы слабоумия. Аарон подумывает завести для этого отдельную тетрадь, чтобы потом не мучиться расплывчатыми воспоминаниями после выпускного. Но сейчас не до этого — с минуты на минуту мегера Стоун влетит в кабинет и начнет экзекуция под названием «Основы органической химии». — Просто перестаньте флиртовать при мне. Это отвратительно, — сердито шепчет он напоследок. Задача перед Аароном — одна из самых мерзких, с какими ему вообще приходилось иметь дело за весь углубленный курс химии. Миссис Стоун восседает за учительским столом с выражением, которое ясно дает понять, что за малейший намек на списывание их ждет неделя отработки или вовсе отстранение от занятий. Нил делает страшное лицо, увидев задание в своем варианте, и кидает на него страдальческий взгляд из-под лохматой медной челки. А Аарон говорил ему, что не стоит выбирать дополнительным предметом химию, даже если твой друг, собирающийся поступать в медицинский, значится на высоких позициях в табеле оценок. И Аарон бы, может, испытал хоть капельку вины, понимая, что Нил безнадежно завалит контрольную, но с другой стороны — так ему и надо. Тригонометрию по математике они уже закончили, а накануне еще поцапались из-за идиотского Дня святого Валентина, так что он испытывает разве что нотку злорадства, которую пропускает в эмоциональную мясорубку сознание, затопленное паникой при мысли, что он сначала не сдаст контрольную, потом завалит итоговые тесты, не поступит ни в один университет и останется сидеть у Бетси на шее до конца жизни, пока его преуспевающий во всем на свете брат-близнец будет с завидной периодичностью мелькать в телеке. — Ты постоянно говоришь, что написал херню, а по итогу у тебя сто баллов! — возмущается Нил, пытаясь засунуть учебники в шкафчик, который ломится от оберток протеиновых батончиков, как попало разбросанных книг, пары толстовок с эмблемой их школьной команды по лакроссу и шахматной, прости господи, доски, к которой они не прикасались с прошлого года. Если бы у Аарона в шкафу царило такое же воплощение последствий атомной войны, он бы его сжег к чертовой матери. — Разница в том, что я хотя бы пытаюсь что-то учить, а ты только надеешься под шумок списать у меня ответы. — На справедливый укор Нил раздраженно закатывает глаза, ну какой же в край обалдевший лодырь. — Потому что я занят физикой! — он с силой пихает в недры бездонного шкафа капюшон вываливающейся толстовки, пока Аарон аккуратно раскладывает учебники по местам. — Кто помог тебе с тестом на прошлой неделе? — Нил требовательно хмурится, громогласно хлопая металлической дверкой, за которой что-то тут же сомнительно елозит. Если бы в его шкафчике завелась новая жизнь, никто бы не удивился. — Вот именно. На прошлой неделе. — Аарон красноречиво вскидывает белесую бровь, чудом надеясь на чужое благоразумие. — И я тоже учил тот материал! Просто мне попался сложный вариант. — Я, значит, поддерживаю твой имидж отличника, а ты не можешь меня натянуть на тройку по этой проклятой химии. — Обиженно дуется Нил. — Еще лучший друг называется. — Ты сам виноват. — Не испытывая и толики угнетения совести, припечатывает Аарон. — Я предупреждал, что химия не из тех предметов, на которые можно записаться только потому, что ты продул спор с Кевином. И ты видел, как грымза Стоун на нас смотрела. Если бы я попытался помочь, тебя бы выперли из кабинета взашей. — Ты такой правильный, аж тоскливо. — Нилу хватает совести разочарованно вздохнуть, будто это его жизнь напрямую зависит от табеля оценок в аттестате, однако уже через секунду глаза его вспыхивают огоньком, который ни разу в жизни не предвещал Аарону ничего хорошего. — Вот поэтому тебе ни за что не выиграть спор с валентинками. Аарон изо всех сил сдерживает желание приложить кудрявую голову о синий металл. Хоть он и поражается несколько раз на дню, как им с Нилом удалось спеться до звания лучших друзей, это не так уж и удивительно, если учитывать, насколько хорошо Хэтфорд знает его — выводит из себя на уровне выдающегося профессионала. — У меня лицо самого популярного парня в школе, а у тебя — только стояк на него. — Холодно парирует Аарон. — Ты уверен, что не хочешь бросить эту затею? — На самом деле это он уже начинает сомневаться, что впутаться в спор с Нилом — лучшая из его идей, но давать заднюю сейчас будет прямой капитуляцией, унизительной и припоминаемой ему до конца дней. — Нет у меня стояка на твоего брата! — возмущенно краснея, одергивает Нил и испуганно глазеет по сторонам, словно вся школа не в курсе, как эти двое третий год подряд обхаживают друг друга, словно похотливые животные в брачный период. Помнится, раньше было мерзко даже подумать об этом, а теперь Аарон как никогда жаждет, чтобы они уже разобрались с этими мерзкими, противными, досадными, как их там… чувствами, и перестали делать из своих перепалок-тире-поебушек-взглядами достояние всей школьной общественности. — Чего орем? — Ники возникает возле их шкафчиков с поразительной скрытностью для человека, присутствие которого обычно становится известным еще до момента, когда он распахнет двери школы, облаченный в вызывающий прикид, больше подходящий для стрип-клуба, и разбрасывающийся флиртующими комментариями направо и налево. — Меня несправедливо обвиняют в сексуальных домогательствах. — Тут же сдает его Нил. — Поразительно, как ты можешь с ног на голову перевернуть любую фразу, только чтобы выставить себя святой невинностью. — С искренним удивлением произносит Аарон, закидывая заметно облегченный рюкзак за плечо. Хватит с него на сегодня изматывающих контрольных и тестов, впереди немецкий и пара литературы, а затем репетиция постановки в театральном. Нил показывает ему язык, как будто они пятилетки. Самое стремное — это реально обидно, возможно даже обиднее какого-нибудь матерного обзывательства, которых у Нила на кончике языка всегда припасено на каждый случай жизни. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я выиграю спор. — Аарон игнорирует детскую выходку и направляется в сторону иностранного комплекса, неуклюже лавируя между учениками, которые едва замечают его. — Пожалуйста, скажите, что вы не станете соревноваться в количестве валентинок. — Умоляюще вопит Ники за его спиной. Увязался же следом. — Серьезно, вы слишком взрослые для споров, которые затевают в младшей школе. — Тебя послушать, так это было не твоей идеей. — Мрачно напоминает Аарон, брезгливо пихая локтем расфуфыренную девицу, перекрывающую ему дорогу. — Я всего лишь поддержал разговор! — Протестует Ники ему в спину, пока Нил бурчит что-то вроде «оставь его в покое, ему сложно заранее смириться с поражением». В чем он так сильно провинился в прошлой жизни, что в этой ему в лучшие друзья достался полный придурок? По правде говоря, саму идею пари они действительно развили сами. Потому что вся их дружба — взаимные подначки, споры о том, как быстро на самом деле умирают от потери крови, возмущенное «ты сжульничал», когда первый выигрывает у второго в шахматы, и перемывание костей людям, которым все в этой жизни достается по щелчку пальцев. Кстати, о них.

***

— Вы только посмотрите на него. — Убито стонет Аарон, когда они занимают столик у окна, с которого открывается идеальный вид на игроков по лакроссу, в число которых магическим образом затесался его тупоголовый братец. — Он просто сидит с каменным ебалом в телефоне, и вокруг него толпа фанатов. — Девчонка из команды поддержки что-то с преувеличенным энтузиазмом вещает в его полностью поглощенное экраном мобильника лицо. — Мало того, что он первым вылез из нашей матери, он еще и проклял меня по дороге на свет. — Крякает Аарон, пытаясь утопить несправедливость в пачке яблочного сока. — Это просто потому что он спортсмен. — Со знанием дела замечает Ники, как будто Аарону должно стать легче от того, что у Эндрю один бицепс размером с его голову. — Ненавижу спортсменов. — Эй! — Нил отрывается от зубрежки идиом на французском. — Вообще-то я тоже спортсмен. — Вот именно. — Аарон даже не поворачивается в его сторону, пытаясь ненавистным взглядом испепелить компанию на противоположном конце кафетерия. — Да, Эндрю крут. — Мечтательно вздыхает Ники. Нет бы чем помочь, так он только масла в костер подливает. — Представляете, у них с Кевином даже есть фанатские странички в твиттере. — Ну прям то, что Аарону жизненно необходимо было услышать. Пока он выгрызает себе право на грант в универе и игнорирует тихое насмешливое «задрот», брошенное в спину одноклассниками, его сосед по коридору второго этажа наслаждается жизнью. — Нормально желать своему брату упасть с лестницы и сломать ногу, чтоб наша напыщенная команда по лакроссу спустилась с небес на землю? — отвлеченно спрашивает он, наблюдая, как Мэтт Бойд утаскивает капитана команды поддержки, Дэн, к себе на колени прямо при всем честном народе. Если через пару месяцев на их месте будут Эндрю и Нил, он повесится. — Это… наверное, не очень нормально. — Осторожно протягивает Ники, смотря на него с подозрением, которым обычно награждают будущих серийных убийц. — Ты полный придурок. — Нил аппетитно хрустит морковным ломтиком. — И это не поможет сбить спесь с Гордона. Вы только гляньте. — Сэт, их основной нападающий, в открытую затевает драку с капитаном футбольной команды. — Почему при распределении школьных групп я оказался с вами, лузерами из театрального, а не с популярными качками? — Ники умоляюще возводит глаза к потолку, словно верит, что ответ свалится на него прямо с неба. Это Аарон должен спрашивать, какого хрена Вселенная ненавидит его так сильно, что размазала по стеночке в свете лучезарного блеска, который исходит от его брата. — Нахуй крутость, это скучно. — Нил беззаботно карябает что-то в тетради с набитым ртом. Вечно ему ни до чего дела нет, эдакий особенный экземпляр. Аарон бы сказал особенно ебанутый. — Легко тебе говорить, когда наш голкипер пускает на тебя слюни. — Напоминает Хэммик. — Заткнись, Ники, не подпитывай его самолюбие. — Не хватало только, чтобы Нил реально начал качать права еще и за то, что морда у него вполне ничего такая. — Уймись, на тебя вообще никто слюни не пускает. — Друг несильно пихает его в колено под столом. — Тебе откуда знать? Концепт флирта и романтики несовместим с химией твоего мозга. — Я симпатичнее. — Блять! Аарон прибьет Ники. — Так считает единственный человек на земле, и это мой придурошный брат-близнец, ты реально думаешь, что его мнение имеет хоть какой-то вес? — Ну а с тобой за всю жизнь встречалась одна девчонка из средней школы, и что это о тебе говорит? — Нил невинно хлопает глазами, потягивая морс через трубочку с мерзким шипящим звуком, от которого уши вянут. — Так забавно, что вы спорите об этом прямо перед Днем святого Валентина! — беспечно улыбается Ники, наверняка в попытке разрядить атмосферу, а затем вдруг жалостливо скукоживает брови. — Эй, это просто шутка. Ребята, только не… — Спорим, я получу больше валентинок, чем ты? — тут же заявляет Нил, от возбуждения так растопыривая локти, что едва не спихивает тетрадь по французскому со стола. — Придурок, ноль не может быть больше чего-либо. — Аарону реально пора ограничивать общение с ним, желание из вредности показать язык почти пересиливает рамки благоразумия. — Ноль может быть больше отрицательного числа, кретин! — лыбится Нил, потому что, конечно, он знает, что Аарон поведется на этот пик идиотизма.

***

В три у них репетиция пьесы «Сон в летнюю ночь», которую драмкружок ставит ко Дню святого Валентина. Выбрали бы еще что-то более древнее, чтобы зрители без сомнений уснули. У Аарона роль Оберона и не то чтобы шибко много реплик, но играть в театре ему нравится. Они с Нилом записались сюда на первом году старшей школы просто шутки ради, но в итоге их здорово затянуло — художественным руководителем была учительница по литературе, которая здорово промывала им мозг значимостью искусства, творчества, самовыражения и прочей высокопарностью, да и обещала так убедительно, что освободит от сочинения по Гамлету, что они решили остаться до конца года и даже сыграли в «Пигмалионе». Аарон тогда еле уговорил себя выйти на сцену, хотя роль у него была размером в три движения рукой и одну реплику. А вот Нилу притворяться придурковатым Фрэдди понравилось до такой степени, что он умудрился совмещать репетиции с лакроссом и уломал Аарона остаться до самого выпускного. Одной из причин, по которой Аарон согласился, был состав драмкружка: в нем собрались люди, не мнящие себя пупами земли, забавные и оригинальные, легко идущие на контакт и ни разу не сделавшие замечания про его очки, которые на первом году старшей школы напоминали два стекла толщиной в целый палец и делали его глаза раза в три меньше. Сейчас его тоже никто не дразнил за очки, но лишь потому, что он перешел на линзы, а еще однажды после уроков Эндрю избил их одноклассника за очередное «четырехглазый». В драмкружке не нужно было никому угрожать и никого запугивать, здесь ему старались подобрать забавные роли заучек, которые обеспечивали овации и смех зрителей. По крайней мере, так было раньше. В драмкружке постоянно не хватает рук. Нужно таскать декорации, шить костюмы, при этом разучивать роли и выкладываться на полную перед публикой на праздничных концертах. Поэтому директрису осенило гениальное решение, и она принялась отправлять к ним отпетых хулиганов и неизменных нарушителей общественного порядка в качестве наказания. Так к ним две недели назад загремел Сэт Гордон за то, что его снова поймали с сигаретами на территории школы, а год назад — Эндрю. Он поддерживал иллюзию о том, что его всунули сюда из-за постоянных конфликтов с администрацией и потасовок под трибунами, но Аарон знает, что Эндрю такой же задрот по литературе, как сам Аарон — по естественным наукам, и посещает драмкружок исключительно по собственному желанию. Или ради того, чтобы украсть у него лучшего друга. Мало ему ногу на лестнице сломать, надо еще и шею свернуть. Чтобы он перестал вертеть ей исключительно в ту сторону, где маячит задница Нила. Аарон показывает брату средний палец, отвернись, мол, и слушай училку. С каждой новой репетицией посещение драмкружка перестает казаться хорошей идеей. Мисс Хейгл больше времени тратит на то, чтобы угомонить дебоширов и заставить лентяев хоть что-то делать, а Аарона выводит из себя постоянный хаос в актовом зале, который раньше казался оплотом спокойствия и беззаботности. — Эй, Миньярд. — Голос Гордона доносится до него сразу после того, как он выходит за дверь. Репетиция еще идет, но он свою роль уже отыграл, а от бесконечного галдежа, которого и на уроках предостаточно, у него жилка на лбу грозится лопнуть от ярости. И Сэт, перепутавший его с братом, собирается стать последней каплей в этом празднике жизни. — Аарон, ало! Я с кем разговариваю! От удивления Аарон даже слегка стопорится на полпути к выходу из пустого коридора. Он по пальцам может пересчитать моменты, когда Гордон обращается к нему по имени. Сэт перебирает длиннющими ногами в рваных джинсах, растрепанный и сердитый, похожий на бездомного озлобленного пса. — Чего тебе? — Зайдешь сегодня в «Лигу»? — спрашивает Сэт таким тоном, что об отрицательном ответе даже помыслить опасно. — На завтра эссе по истории, некогда будет. — Блин, не ломайся, а, — недовольно тянет Сэт, — мы без тебя который день не можем базу подорвать. Хватит зубрить, и так уже умнее некуда. — Тебе бы тоже не помешало голову забить чем-нибудь кроме ваты. — Утю-тю, не дуйся, без тебя разберусь, — Гордон морщит противную умилительную моську, из-за которой желание вдарить ему по носу растет в геометрической прогрессии. — Жду в семь, понял? — Он не дает Аарону возможности ответить, хлопает по плечу тяжелой теплой рукой, обгоняет его с расхлябанным рюкзаком наперевес и толкает дверь, скрываясь за алым железом. Аарон даже не пытается задаваться вопросом, какого хрена происходит. Прошло много месяцев, прежде чем он понял, что внятного ответа не получит. — Чего он хотел? — Нил нагоняет его на входе, обеспокоенно хмурясь. — Да он об игре. — Опять зовет? — удивленно спрашивает друг, разбалтывая остатки льда в бумажном стаканчике из-под лимонада, которым их обеспечивает мисс Хейгл. — И что вы нашли в этой своей «Лиге легенд?». — Не ори так, — шипит Аарон, когда мимо начинают мелькать спешащие по домам участники драмкружка. В самом начале этой нелепой эпопеи, когда Сэт только заговорил про игру, увидев на его рюкзаке брелок с Джинкс, он ясно дал понять, что ожидает Аарона, если тот будет трепаться про его увлечения, никак не вяжущиеся с репутацией школьного хулигана. Как будто Аарону больше делать было нечего. Все равно Эндрю предпочитал проводить свободное время за просмотром документалок и чтением, Нил презирал попкультуру как концепт, а Ники столько трепался про последние серии «Холостяка», что вряд ли бы услышал про совсем-не-клевые нердовские увлечения Гордона, даже если бы Аарон вещал о них из рупора. — Да ладно, всем пофиг, — отмахивается Нил, тем не менее энергично вертя головой по сторонам. Не дай бог ему остановить взгляд на близнеце Аарона, мало не покажется. Пусть обсуждают свои остро стоящие пубертатные проблемы где-нибудь подальше от него. — Будешь? — Я бы не стал пить кислятину, которую ты в себя вливаешь, даже если бы застрял на необитаемом острове и неделю не видел пресной воды. — Брезгливо морщится он. — Кто-то не в настроении, — Нил гаденько ухмыляется и закидывает остатки лимонада в мусорную урну, которая встречает их на входе к подъездной стоянке. — Боишься продуть в споре с валентинками? — Аарон устало потирает переносицу, игнорируя потерявшего бдительность друга, который сейчас как раз не ожидает подзатыльника. — Боюсь, что от общения с тобой у меня окончательно атрофируется мозг. — Он направляется в сторону машины Эндрю, хотя его братца в помине не видно. Аарона это и вполовину не волнует так же сильно, как вибрирующего от нетерпения Нила. Когда он нервничает, становится похож на перевозбужденного кролика — того и гляди начнет отбивать ногой нестройный ритм. — За тобой приехали. — У тротуара паркуется черный тонированный "Рейндж Ровер", который среди колымаг школьников и ярких вывесок кажется свалившимся с неба гробом на детском утреннике. Когда Аарон впервые увидел его, то подумал, что у них в школе учится наследник мафиозного синдиката. Оказалось, дядя Нила был бизнесменом. По официальной версии. Нила засасывает в эту черную дыру, как только он открывает пассажирскую дверь. Аарона всегда это слегка пугало — как быстро его лучший друг растворяется в бездонной пропасти автомобиля, за рулем которого неизменно сидит мужчина в официальном костюме и черных очках. «Это Джерри, он клёвый!», — делится как-то Нил, когда Аарон признается, что водитель его кошмарит до усрачки. Аарон даже не до конца уверен, что в понимании Нила означает «клёвый», учитывая, что он также говорит про черно-белые фильмы на русском, оранжевую спортивную форму их команды по лакроссу и гигантский особняк у черты города, который они делят на двоих с дядей. Эндрю появляется как раз к моменту, когда Аарон начинает выходить из себя. — Нужна твоя помощь. Или хотя бы обещание не лезть. — Начинает он с порога, как только захлопывает дверь пассажирского сидения. Эндрю заводит Мазерати и косится на него с недовольным видом. Черт, он реально круто выглядит за рулем, какая же несправедливость. Аарон завалил тест по вождению, когда его заставили параллельно парковаться возле здания детской поликлиники. Конечно, он занервничал! Он мог стать потенциальным убийцей ребенка! — С какого перепуга? — Ты мне должен, помнишь? — Щурясь, напоминает Аарон. — На прошлой неделе мне пришлось прямо посреди фильма соврать Нилу, что я обещал маме помочь с презентацией книги. И вы целый час были в доме одни. — Аарон сомневается, что после этого происшествия хоть что-то между его лучшим другом и братом-близнецом под кодовыми названиями «Баран №1» и «Баран №2» сдвинулось с мертвой точки: когда они оставались наедине, мозги у них от спермотоксикоза клинило так сильно, что ни о каких вменяемых разговорах не могло идти и речи. Аарон бы не удивился, узнав, что они реально час молча досматривали фильм, как рассказал ему Нил. — Я ничего не обещал тебе взамен. — Упрямится Эндрю. Просто невероятно, до чего он вредный, Аарон ведь даже не сказал, что конкретно ему нужно будет сделать. — Я подумал, может, у тебя совесть проснулась для разнообразия. — Давай уже выкладывай. — Обрывает его брат, когда они резко тормозят на светофоре. Аарон проглатывает язвительное замечание о том, что Эндрю не помешало бы пересдать на права, с такими выкрутасами за рулем. — Мы с Нилом поспорили. — Рассказывает Аарон, следя за малейшими изменениями на каменном выражении лица, которое он каждый день видит в зеркале. Если Эндрю собирается подставить его, он ни за что этого не допустит. — На валентинки. Точнее, их количество. Обещай, что ничего не подаришь ему 14 февраля. — И что мне за это будет? — скучающе тянет Эндрю. Стадия торга, уже лучше. — Я не скажу, что ты видишь с ним мокрые сны с пятнадцати лет. — Если он думает, что у Аарона недостаточно компромата для того, чтобы превратить их сделку в неприкрытый шантаж, его ждет неприятный сюрприз. Все-таки есть какие-то плюсы в его глупой влюбленности в еще более глупого Нила. — Иди нахер. — Это значит «да», и лицо Эндрю мрачнеет на глазах, подтверждая его догадки, что не может не радовать. Дома Аарон в рекордное время справляется с ужином и впопыхах строчит эссе по истории, за которое ему вряд ли светит высший балл, а затем нетерпеливо плюхается за компьютер, отказываясь смотреть с мамой и Эндрю новый выпуск «Проекта Подиум», пока Сэт не начал обрывать ему все провода. За игрой он чувствует себя так, словно вернулся домой после безумно долгой дороги. Наушники, которые Эндрю подарил ему на прошлое Рождество, блокируют любые звуки извне, позволяя сосредоточиться на ярком экране, приятном ощущении гладкой мыши под пальцами и грудном голосе Сэта, который не стесняется в выражениях, обкладывая матом их сокомнадников, а потом и доставучих учителей с директрисой впридачу. — Прикинь, она мою мамашку в школу вызывает! Ага, бежит и спотыкается, прям со смены в «У красотки». — Хмыкает Сэт, пока на фоне слышится характерное клацанье клавиатуры и шум взрывающихся магических артефактов. — А ты попроси одного из братьев нацепить парик и прийти. — Гордон гогочет в микрофон, и Аарон улыбается, возможно, впервые по-настоящему за весь день. Потому что факт того, что Сэт Гордон, который с ним и парой слов не перебросится в школе, набалтывает по вечерам в микрофон о проблемах со школьной администрацией и смеется над его шутками, кажется чем-то приятным, теплым и заставляющим забыть о том, что он один из «классных» ребят, нападающий их школьной сборной и человек, с которым его брат сцепился в драке в первый же день в старшей школе. В редкие моменты — как сейчас, когда Сэт начинает ругаться с одним из многочисленных братьев, — Аарон думает, что он не такой уж и придурок. Что раз он дружит с Мэттом Бойдом — воплощением плюшевого медведя, — в нем есть что-то нормальное, хорошее, человеческое, непохожее на дикий выброс адреналиновой ярости, когда он оказывается на поле. Что раз он режется в игру, в которой Аарон находит убежище от серой безликой реальности, в нем можно разглядеть интересного собеседника или даже близкого знакомого, потому что, наверное, не всем открывается правда о том, что дома его здорово поколачивают, по крайней мере, из первых уст. Что раз во время разговоров с ним Аарон забывает про стремление зарабатывать больше девяносто пяти баллов за каждый тест и бросает переживать о том, что он со дня на день может потерять одновременно и брата, и лучшего друга, ему можно не прикладывать столько усилий к созданию убедительной иллюзии, будто Сэт противен до рвотных позывов, как всякий самоуверенный индюк, который числится в команде по лакроссу. И иногда, когда Сэт психует и обрывает звонок, потому что дело в его комнате вот-вот дойдет до драки, Аарон на секунду задумывается и осознает: Эндрю не такой уж и плохой брат. Возможно, даже чуть больше, чем не плохой. Потому что хоть у него тоже есть проблемы с агрессией, он никогда не дерется с Аароном, как бы сильно они друг друга ни доводили. И Аарон сомневается, что Сэт может целых два часа провести хоть с одним из своих братьев на диване за просмотром «Проекта Подиум». Да и ему, наверное, вообще не понравится это шоу. Аарон тоже не то чтобы его большой фанат, но мама очень смешно комментирует неудачные образы участников, а Эндрю нелепо набивает рот попкорном, и Аарон фотографирует его надутые щеки исподтишка, чтобы отправить Нилу с подписью «Ты уверен, что хочешь именно этот экземпляр?».

***

Следующие три дня становятся для Аарона сущим адом. Ему еще никогда не приходилось так отчаянно корчить из себя приветливого, услужливого пай-мальчика, который предлагает помочь с домашкой каждому идиоту и каждой идиотке в их классе. Списать биологию? Без проблем. Помочь на контрольной по физике? Вот ответы, которые одобрил сам Хэтфорд. Объяснить новую тему по химии? Аарон пропустит обед, чтобы Нокс не завалил самостоятельную работу на следующей неделе. На самом деле переход от язвительного хмурого тихони до лучащегося дружелюбием заводилы должен пойти ему на руку даже больше, чем внезапно хорошие оценки раздолбаев: в конце концов, нельзя не заметить, что менее удачная копия горячего голкипера по лакроссу неожиданно оказалась не такой уж и лузерской, правда? И если Эндрю уже негласно занят нелепым рыжим нечто, которое в погоне за победой строит глазки всей команде, провоцируя у него нервный тик, Аарон ясно дает понять, что его сердце свободно так же, как соседнее место за партой по дополнительной биологии, которую он посещает без Нила. В четверг, тринадцатого февраля, у них заключительный концерт с пьесой, а утром их освобождают от уроков, чтобы в последний раз прогнать представление. Мисс Хейгл заставляет актеров по сто раз повторять одни и те же реплики, пока не выходит идеальный вариант, поэтому когда очередь доходит до короткой роли Сэта, до представления остается всего час. Проблема в том, что они стопорятся именно на его словах — Сэта нигде нет, хотя Элисон заявляет, что видела его на первом уроке. — Аарон, дорогой, поищи его, ладно? — второпях просит мисс Хейгл, пока Рене в потрясающем платье вещает о значимости любви со сцены в роли Ипполиты. Аарон рад сбежать из зала — повторение фраз, которые ему разве что ночью во снах не приходят, уже порядком задолбало. Он находит Сэта в туалете. Частично. Одна его половина, включающая ноги и торс, вальяжно развалилась на подоконнике, а грудь и голова свешиваются через окно, выдыхая в зимний воздух табачный дым. — Тебя все ищут. — Сэт резко оборачивается, закашливаясь. Над бровью у него жуткий кровавый шрам, и алые капли медленно стекают по виску. У Сэта красивое лицо — осознание бьет Аарона резко и наотмашь. Грубое, ожесточенное, но красивое, с живыми зелеными глазами, длинными ресницами и широкими скулами. — У тебя бровь рассечена. — Дрожь в собственном голосе даже его самого сбивает с толку. Всякая рана на красивом лице выглядит ужасающе и неуместно, сколько бы раз Аарон ни становился свидетелем того, как Сэт сам провоцирует появление увечий. Вид крови его не пугает, к боли он привык еще с детства, которое прошло в какой-то другой жизни, но ему невыносимо видеть, что в физических страданиях кто-то может находить спасение и облегчение. — А, да, — выдыхает Гордон, как-то разом обмякая. — Тэдди сегодня не в настроении. — Тэдди — младший брат Сэта, который уже в первом классе в два раза шире Аарона. — Вот, сигареты не поделили. — Надо обработать. Пошли. Идти по пустому коридору рука об руку с парнем, который в начале года был отстранен за распространение марихуаны, кажется Аарону высшей формой идиотизма. Они оба молчат, словно не знают друг друга, и Аарон отдергивает руку, когда их пальцы на секунду соприкасаются. Зачем они идут так близко? И почему, блять, он не может просто отодвинуться и перестать крипово пялиться на профиль Сэта, залитый красными потеками? В кабинете медсестры пусто, но Аарон бывал здесь достаточно раз для того, чтобы знать, где находится пластырь, вата и перекись. До того, как Эндрю навалял придурку из футбольной команды за школой, его успели немного помутузить, так что у Эбби он был частым гостем. Не говоря ни слова, Аарон усаживает Сэта на кушетку и задирает шершавый подбородок, прикладывая к рассеченной брови смоченную антисептиком вату. Сэт даже не морщится, хотя Аарон знает, что поначалу кожу всегда щиплет. Ему почему-то вспоминается, как Эндрю орал, словно ненормальный, узнав, что ему разбили губу, будто это Аарон виноват в том, что тупые спортсмены не умеют отвечать на остроумные провокации в ответ на отказ списать домашку словами, а сразу лезут в драку. От Сэта пахнет мужским дезодорантом и табачным дымом, а в русом ежике жестких волос запутались мелкие осколки стекла. Он аккуратно вынимает их, а затем стирает кровавые потеки свободной рукой, пока Сэт не дергается в сторону. — Хватит со мной возиться, не при смерти. Аарон не надеялся на благодарность, он же все-таки умный, но все равно немного жаль терять тепло чужого лица у своих рук. — Если не вернешься в зал через пятнадцать минут, мисс Хейгл заработает нервный срыв. Аарон убирает антисептик на место и выходит из кабинета, размышляя о том, что, наверное, он все-таки вовсе не умный, а полный кретин.

***

В ночь перед Днем святого Валентина ему снится кошмар. Вместо мисс Хейгл урок литературы ведет Эндрю, и на нем почему-то очки Аарона со средней школы, а рассказывает он про библейские предпосылки в «Сумерках». Потом в кабинет заходит Нил, и Аарон с ужасом видит на нем миниатюрную чирлидерскую юбку, даже короче тех возмутительных шорт, которые он на себя цепляет, когда остается у них с ночевкой. Эндрю вдруг несдержанно целует его прямо у доски, а потом подхватывает под едва прикрытую задницу и усаживает на учительский стол. Перед лицом Аарона резко возникает Сэт: кожа его болезненно поблескивает, а губы все в крови. — Знаешь, сколько мне лет? — вкрадчиво хрипит Сэт ему на ухо, и Аарон различает у него во рту смертоносные, преувеличенно острые клыки. Когда ему кажется, что его шею вот-вот разорвут на куски, телефон взрывается трелью будильника, и он подскакивает на кровати, обливаясь холодным потом. Так он понимает, что его ждет самый ужасный день в жизни. Обилие розового, от которого рябит в глазах, не самое худшее, что встречает его в школе. И слащавые песни Тейлор Свифт, которые весь день гоняют по радио — тоже. А вот самодовольная улыбка Нила, погружающая его в депрессивный эпизод прямо с порога кабинета математики, как раз подходит под категорию «тихий ужас». Перед глазами до сих пор мучительно мелькают его бесконечные ноги в короткой юбке, обернутые вокруг бедер Эндрю. — Что за лицо? Уже готовишься к поражению? — Я визуализирую обстоятельства твоей жестокой смерти. Валентинки начинают раздавать на пятом уроке. За пять минут до звонка Мисс Хейгл отрывается от перечисления достижений Чарльза Диккенса и позволяет Кейтлин Маккензи внести в класс гигантскую розовую коробку, украшенную блестками и сердечками из сияющих страз. Аарон ненавидит себя за то, как громогласно тарахтит сердце у него в ушах, пока на стол Нила летит красная открытка. До него Кейтлин так и не доходит. Трель звонка кажется просто оглушительной. Несмотря на нелепый ком в горле и тошнотворный узел в животе, Аарон добирается до парты Нила и заглядывает ему через плечо. Валентинка просто ужасная — вульгарно розовая, усыпанная наклейками с цветами и сердцами, кое-где даже виднеются алые банты. Аарон уже собирается мелочно порадоваться хотя бы тому, что Эндрю сдержал обещание, а потом видит подпись. Он узнает этот почерк даже на гребаном смертном одре — брат писал за него сочинения по литературе под диктовку, когда он сломал руку три месяца назад. — Вот сволочь, — шипит Аарон, когда от «Нормальное свидание, да или нет?» у него начинает двоиться в глазах. Нил вздрагивает и захлопывает открытку, поднимая на него гигантские синие глаза. Радостным он не выглядит. Где же торжество победы? Жалеть его вздумал? Или он тоже заранее хоронит их дружбу, от которой теперь очевидно ничего не останется, когда появилась альтернатива поинтереснее? Аарон видит, как Нил беспомощно открывает и закрывает рот, будто не может найти подходящих слов, а затем срывается с места. У Эндрю первым уроком должна быть история. Из кабинета его брат выходит на пару с Кевином Дэем, и у обоих рюкзаки едва не лопаются от обилия шоколада и валентинок. Аарон готов придушить их на месте, и у Кевина даже хватает здравомыслия выглядеть немного напуганным его решимостью. — Ты последняя скотина и предатель! — рявкает Аарон. — Ты пообещал мне! — Ничего я тебе не обещал, — пытается выгородить себя Эндрю, строя непроницаемую мину. — Ты поэтому сделал самую уродскую валентинку в истории человечества? Думал, я не догадаюсь? — Ваш тупой спор не имеет ко мне никакого отношения! — На них начинают с любопытством коситься одноклассники, а со стороны библиотеки направляется дежурный учитель, наверняка опасаясь, как бы не было драки. — Ты мог оставить его мне хотя бы до конца года! — голос Аарона предательски срывается. — Почему тебе всегда достается все самое лучшее? Неужели ты не мог уступить хотя бы раз? Теперь у меня не будет даже Нила! — Он не может вспомнить, когда в последний раз видел на лице Эндрю это выражение. Полного, абсолютного шока. У Аарона нет желания объяснять, почему одна чертова валентинка стала последней каплей. Он не станет рассказывать Эндрю, вокруг которого вьется толпа доставучих фанатов, что значит лезть на стену от одиночества и чувствовать себя неудачной, тусклой копией документа, который принтер по ошибке зажевал из-за недостатка краски. Не будет распинаться о том, почему ему важно значиться на первых позициях в табеле оценок, когда его брат срывает оглушительные аплодисменты, спасая исход очередного матча. И он не будет делиться тем, что слишком часто анализирует их детство, в котором для него выпустить руку Бетси означало почти смертный приговор, а для Эндрю — возможность приобрести нового друга с крутыми игрушками, потому что он притягивает людей, будто гребаное солнце. И Аарон уж точно не собирается просить Эндрю представить, как бы он чувствовал себя, если бы его брат вдруг захотел присвоить себе Кевина Дэя, в доме которого Эндрю прописался со времен младшей школы. Весь этот разговор вдруг перестает иметь смысл, и Аарона затапливает жгучим, мучительным стыдом, который разливается по лицу и шее алыми ожогами. Эндрю не виноват в том, что его брат — полный лузер, у которого из друзей только странный парнишка с мутной родней и их кузен, от которого так легко не избавишься. И он не в ответе за то, что вся школа вдруг решила повеселиться и стравить их друг с другом, выясняя, кто же в итоге лучше. И уж его вины точно нет в том, что Нил Джостен стал центром вселенной для них обоих. Вы вообще его видели? Аарон разворачивается и несется прочь, натыкаясь на безликие тела и отталкивая предупредительно хватающие его за плечи руки. Чтобы он еще раз о чем-то попросил Эндрю. А лучше вообще с ним лишний раз не заговаривать. Возможно, они и видеться-то теперь будут только в школе. Может, увлеченный новым романом Эндрю забудет об этой нелепой истерике? — Да подожди ты! Аарон, стой! — Нил догоняет его на повороте, едва не сталкивая их лбами. — Ты оглох, что ли? — сердито интересуется друг. — Кейтлин забыла тебе отдать. Перепутала с Эндрю. — Нил протягивается ему простую белую открытку с красным сердцем посередине. Она бы могла показаться скучной, если бы он не видел ужас, который соорудил для Хэтфорда его брат. — У нас ничья, получается. — Тихо замечает Нил. Аарон открывает валентинку, и его первым делом встречает яркий синий стикер с Джинкс. «Спасибо. Бровь как новенькая. И шрам крутой». — От кого? — Нил пытается заглянуть ему за плечо, но Аарон отпихивает его локтем под ребра и прячет валентинку в карман джинсов. Сэт Гордон выходит из здания школы прямо перед ними, явно намеренный прогулять шестой урок. — Да ладно… — Неуверенно тянет Нил, когда Аарон припускается следом за ним. Сэт пытается зажечь сигарету, когда Аарон нагоняет его возле качелей на детской площадке. Здесь пусто и тихо, потому что в соседнем корпусе, отведенном для детского сада, сейчас сонный час. — Это ведь от тебя, да? — Аарон достает открытку. — Но зачем? — в замешательстве спрашивает он, беспомощно сминая бумагу в руках. — Для ботаника ты что-то совсем тупой, — хмуро замечает Сэт, — не знаешь, зачем валентинки дарят? — Несмотря на грубые слова и мрачный вид, кожа у него на щеках едва заметно алеет, и глаза он упорно скашивает в сторону. Аарону неожиданно хочется засмеяться, от легкости и пузырящейся радости, поселившейся в животе. А еще от нелепости всей этой истории. — У меня ничего нет взамен, — тихо выдыхает он, — разве что… — Он делает осторожный шаг Сэту навстречу, и тот, наконец, поднимает удивленный взгляд, словно боится, что его сейчас ударят. Учитывая, сколько раз они обсуждали, как мерзко Эндрю пускает слюни на Нила во время игр, это вполне вероятное развитие событий, но Аарону хочется совсем другого. Слегка приподнимаясь на носочках, он касается губ Сэта, на выдохе оставляя теплый, сухой поцелуй. Это странно и неловко, и это у него впервые. И, видимо, теперь он будет сравнивать все оставшиеся поцелуи с запахом табачного дыма и теплой солью чужого рта. Но лучше попрактиваться еще немного, чтобы ассоциация точно закрепилась. — Можем поиграть сегодня у меня, если хочешь. Сэт шумно сглатывает и кивает. Аарон не припомнит ни одного случая, когда Сэту Гордону нечего было сказать ему в ответ.

***

— Думаю, выиграл все-таки Аарон, — заключает Ники, когда они сидят в понедельник в библиотеке, возясь с проектом по информатике. Он пытается придать презентации «более привлекательный вид». Правда, Аарон не совсем понимает, к чему им вставки гифок с котами на докладе о пользе искусственного интеллекта. — С чего это?! — возмущенно возникает Нил, переставая лупить в телефон. — Мы оба получили по одной валентинке, это ничья. — Так-то да, но мы все и так знали, что Эндрю подарит тебе валентинку. А вот получить признание от заядлого гомофоба вроде Сэта даже как-то… почетно, что ли. Это вроде дополнительных 0,5 балла. Я бы гордился! — Что за бред? Я отказываюсь принимать поражение, — заявляет Нил, фыркая и демонстративно складывая руки на груди. — Оставь его в покое, он встречается с Эндрю. — Успокаивает недовольно вскинувшегося Ники Аарон. — Жизнь уже достаточно его наказала. — Кто бы говорил… — Тянет Нил, отводя глаза, словно пристыженная девица. Как будто это большой секрет. Учитывая, как неумело они скрываются, Аарон не удивится, если в конце недели мама застанет их на чем-то куда более смущающем, чем поцелуи на заднем сидении машины. — Может, посидим сегодня у меня? Дядя Стюарт улетел в Лондон по делам. — Не могу, мы с Сэтом идем на аттракционы, — тут же сообщает Аарон. Блин, он краснеет точно как Нил! — Ну офигеть теперь! А ничего, что он и так все выходные у тебя торчал?! — рассыпается в недовольствах Хэтфорд, заставляя Ники хрюкнуть от смеха. — Разрешаю тебе пригласить вместо нас Эндрю и заняться всякими мерзкими вещами, которые вы обычно делаете, когда часами торчите у него в тачке после школы. — Это было один раз! — вопит Нил. — И видимо, не последний, — усмехается Ники, щелкая «сохранить» и закрывая окно с презентацией. — Мы готовы, джентльмены! — Отлично, Сэт ждет меня уже полчаса. — Аарон подхватывает рюкзак и игнорирует преувеличенно несчастный взгляд Нила. — Не дуйся, завтра устраиваем марафон всех частей "Мумии". И не смей торчать в туалете пятнадцать минут, долбясь в десна с моим братом. — Это ты не смей слать Гордону пошлятину с дивана, на котором я сижу! — недовольно кричит Нил ему вслед. Аарон едва его слышит, пока несется к выходу из библиотеки. Впервые за много лет у него есть дела куда важнее и приятнее, чем завтрашняя домашка.