Теперь слишком поздно

— Я ненавижу тебя, — шептал Джон сквозь слёзы, сидя на полу, — и ты заслужил этой ненависти, — повторил он, закапываясь в собственных волосах. У него не было ни зацепки. Он не знал, где Лололошка. Не мог его найти, не мог спасти. Все его расчёты — бессмысленная трата времени. Они бесполезны, все они ошибочны и до дрожи в руках глупы. Джон оплошал, не сумел найти верный ответ. Он проиграл, жалко продул во второй раз. Он вновь теряет того, кто был ему дорог. Опускает руки, ведь знает, что не сможет помочь. Как бы он ни старался — у него не получится. Харрис посредственность, разочарование. Он — тот, кто не смог уберечь дорогих для себя людей. Дейви не найдёт мироходца, не вытащит из задницы, в которую тот встрял. Он бросит его, оставит в одиночестве, которого тот так боялся. Что Саша, что Лололошка — ошибки Джона, от которых он не смог уберечь ни себя, ни их. Он не гений, а всего-навсего неудачник, который всех подвёл. — Это не моя вина, а ваша! — В порыве эмоционального всплеска прокричал Дейви. Он пытался оправдаться, окрестить образы любимых людей чем-то ненавистным, лишь бы принимать реальность было не так больно, — Думаете, что вы лучше меня! А у вас бы получилось себя спасти? — JDH плакал, с силой вырывая волосы на голове. Он не понимал, от отчаяния это, своей беспомощности или злости, гнева разъедающешо изнутри наравне с тоской. Он опять не знал, в очередной раз не мог ответить на вопрос, который был куда важнее всех тех, на которые он уже ответил! Всё, чего он добился было неважно, ведь, ничего не вернёт ему их. Ни погибшую по его вине сестру, ни пропавшего Лололошку, который был не готов. Джон знал, что не был. Видел состояние того, но ничего не предпринял. Если бы они повременили с уходом и задержались во сне Джона, этого бы не произошло.. Если бы они поговорили, Ло бы был сейчас здесь, рядом с ним. — Я не хочу, не хочу ненавидеть вас. Я люблю, но мне больно любить, — признание скорее самому себе, чем образам из головы, — Забыть и возненавидеть легче, чем отпустить, — Джон не должен себя, так вести. Ему следует держать лицо, не давать слабину. Он не может хныкать и валяться на полу, судорожно копаясь в волосах. Он не ребёнок, он не Лоло, который не в силах справиться со своими чувствами. Он — Джон Дейви Харрис, гений, что не имеет права и на минуту слабости. Больше не имеет. Каждое проявление неуверенности, страха и слабости становилось уроком, превращалось в самую ужасающую ошибку в его жизни. В то, что нельзя исправить. Но.. Это ведь не тот случай? Шанс ещё есть. Дейви не из тех, кто мыслит оптимистично, но он не может опустить руки. Он не должен, хотя бы ради них. — Так, чего это ты разнылся, — запричитал учёный, начиная медленно подниматься с пола, — Всё.. В порядке. Он не мёртв, по крайней мере, я не остановлюсь, пока не удостоверюсь в этом лично, — ухмылка вырисовывается на покрасневшем лице, а сердце пропускает болезненный удар. Харрис не верит в чудо, он давно перестал по-детски надеяться на лучшее. Скорее.. Он просто хочет утешить себя. В конце-концов, ему будет легче, если он будет кормить себя пустыми надеждами, наивно веря в лучшее. Это глупо, и всё же, даёт чувство спокойствия. Хоть и на время.