Реквием: маховик времени

Ради тебя мне нужно рискнуть всем —

Об этом гласит надпись на стене****

      Тревожный звонок вырвал ее из сна. Лэйн приподнялась на локтях, взглянула на часы. Время показывало полночь. Телефон стоял на кофейном столике, там же, где она собиралась позвонить вечером. Только теперь он не послушно молчал, а нарушал покой и отдых.       Взгляд Лэйн метнулся к Борису – у нее было несколько секунд, чтобы сообразить, что звонок его не разбудил. Лэйн подорвалась, на цыпочках прокралась к телефону. От резкого подъема закружилась голова. Тревожность прокатилась внутри и упала куда-то вниз живота. Она подняла трубку, нарушая запреты. Осторожно отодвинулась в угол, подальше от спящего мужчины.       В гостинице стояла такая тишина, что, казалось, ее подслушивали все, кто находился в номерах. Лэйн еще раз взглянула на Бориса: отчего-то прикрытые веки не внушали доверия.       — Слушаю, — прошептала Лэйн, хотя в мыслях сердито думала: «Не поздно ли для звонков?».       Она прижимала трубку не то, что плечом, всем телом, чтобы не пропустить ни единого звука. Губа неприятно саднила и к ночи опухла сильнее, на ногах чесались царапины.       — Добрый вечер, Лэйн, — на другом конце провода раздался бархатный голос. — Хотел услышать тебя…       — Привет, — Она не верила своим ушам. Негатив отступил на второй план, остался где-то за пределами их разговора. Лэйн растерялась. — Откуда ты звонишь?       — Мы приехали в Санкт-Петербург, заселились в гостиницу, которую бронировали для командировки, — собеседник замолчал, раздумывая, что добавить. — Почему ты говоришь шепотом?       — Боюсь разбудить соседей, — съязвила Лэйн. В трубке повисло молчание.       — Борис рассказал, что случилось.       — И что же он сказал?       — Что тебе грозила опасность, — на полном серьезе продолжал Каин.       — Когда ты работаешь в угрозыске, опасность поджидает за каждым углом, — невозмутимо сказала Лэйн. — Мне повезло, что рядом оказался один человек.       Каин нервно засмеялся.       — Не ожидал, что этот зануда понравится тебе.       — Ты ревнуешь меня к Борису? – удивилась Лэйн, а затем сама развила данную мысль. К Борису ее вполне стоило ревновать. Несмотря на то, что он был намного старше, в Борисе улавливалась определенная образованность и опытность. Она находила с ним контакт.       — Это всего лишь шутка, Лэйн, — ответил Каин. В трубке зашипело, как будто ее уронили и подняли. — Не хочешь узнать, почему я звоню тебе ночью?       — Это первый вопрос, который пришел мне в голову. Второй вопрос - ты следишь за мной?       — Не угадала. Завтра мы идем с Ноа в музей, где была украдена картина.       От негодования у Лэйн заболела голова.       — Вы не можете. У вас нет основания для того, чтобы явиться в музей.       — Ошибаешься, Лэйн, — Она отчетливо слышала, как он улыбался в трубку. Ее имя нежно звучало на его губах. — Сегодня мне позвонил Герман Михайлович. Сказал, что нас ожидают.       — Это дело было поручено мне, — Лэйн чувствовала, как злость перекрывает ей кислород.       — Да, но ты и сама не в состоянии защитить себя, так что… Временно дело перепоручено мне.       Лэйн вдохнула и выдохнула.       — Мои личные вещи – ты забрал их?       — Забрал, твоя сумка в надежных руках, — четко ответил Каин. — А знаешь… не переживай, с ними все хорошо. Не то, что с нашими отношениями. За них ты так не переживаешь.       — Каин! — зашипела Лэйн.       На другом конце пошли быстрые гудки. Чем дальше заходили отношения, тем труднее Лэйн было справляться. И Каин это прекрасно понимал.       Стоило положить трубку, как тишину прорезал сонный голос.       — Кто-то звонил?       Лэйн обожгло. Как ошалелая, она взглянула на Бориса. Он сидел не шелохнувшись, глаза также закрыты. Она подумала, что ему холодно спать. Лэйн достала плед с полки и бережно накрыла им мужчину. Он мимолетно, словно в знак признательности или благодарности, коснулся ее руки, она была очень теплой. На подкорке сознания мелькнула задняя мысль: если бы Лэйн хотела, чтобы к ней прикасались прямо сейчас, то такими мягкими, податливыми движениями.       Ровным счетом до этого момента не было ничего. Этот вечер они провели за разговорами. Борис не ушел к себе в комнату, и Лэйн не заметила, как он заснул в кресле, а она не переодела халат и задремала в кровати.       Лэйн легла обратно, сон как рукой сняло. Самое главное – ее вещи были в безопасности. Но трогал ли их Каин? Мысль вгрызлась в больную голову, которую ломило от недосыпа. Он знал, что ценный артефакт находился в сумке. Ничего не стоило, подложить Лэйн убийце и забрать то, что она исследовала эти годы.       Лэйн откинула эту фанатичную мысль и постаралась заснуть, но провозилась до утра.

***

      — Ты слышал? — спросила Лэйн.       Ей пришлось задать уточняющий вопрос, потому что Борис не понял начала дискуссии.       — То, что было вчера ночью?       — Не понимаю, про что ты говоришь, — уклончиво ответил мужчина. — Помню лишь то, как сон напал на меня в кресле, - и все. — Борис слегка улыбнулся, показывая ровные зубы.       Лэйн отвернулась к окну, подставив руку под щеку. Снова одна и та же картина преследовала их какой день: белые поля, покрытые снегом, деревья с зимним камуфляжем, ловкие белки, прыгающие с ветки на ветку. В детстве, когда время протекало медленно, и ей нечем было заняться, она гуляла по лесу, собирала шишки и следила за белками. Они были проворными, с цепкими лапками, хватали лесную добычу и убегали вверх, по стволу дерева, вильнув пушистым хвостом. Невольно нахлынули воспоминания.       Что значила зима в лесу? Холод, жгучий мороз. Температура могла быть такой же, как и в городе, но по ощущениям, как будто тебя отправили на Северный Полюс. Ты натягивал на себя всю одежду, которая не давала замерзнуть у первого пня. Топили печку и днем, и ночью. Повезет, если дом был обшит утеплителем.       — Не уходи далеко! — предостерегал Алексей. — В лесу легко заблудиться.       Лэйн не слушалась. Жизнь, неизученная в самом сердце леса, манила, притягивала своей неизвестностью, бесконечностью поросших мхом деревьев. Лэйн знала местность рядом с домом, каждый согнутый ствол, следы зайца или волка – ее нареченный отец показывал место. Он никогда не брал ее на охоту, потому что считал, что для дела требовался человек со сноровкой. Лэйн молча обижалась: она подозревала, что причина скрывалась в возрасте.       Когда Алексей занимался хозяйством, Лэйн выходила на улицу и заходила далеко в лес. Обычно обратный путь легко находился по протоптанной дороге. Однажды опасения оправдались.       На выходе из дома она выронила кольцо, которое постоянно крутила в руках. Единственное напоминание о родном доме. Лэйн могла смириться с его потерей, но это кольцо было дорого памяти. Когда она наклонилась, чтобы ощупать снег, кольцо исчезло. Лэйн заметила, как белка махнула хвостом, взметнулась вверх по дереву, и в зубах у нее что-то блестело. Она перепрыгивала с ветки на ветку, взбиралась на верхушку, потом вниз. Лэйн бросилась вслед.       В лесу стоило бояться встречи с дикими животными, но Лэйн ни о чем другом думать не могла, как о возвращении сокровенного. Бежать давалось с трудом из-за зимней одежды. Она собрала шишки и кидалась ими, чтобы выбить кольцо. Белки оказались хитрыми. Они нашли ветки выше и крепче, и, в конце концов, спрятались в дупло. От негодования Лэйн пнула дерево, с которого слетели шапки снега. Из дупла торчал пушистый хвост. Задыхаясь от удушья шарфа, она стянула его с шеи и решила попробовать взобраться наверх. Лэйн с трудом оказалась на полпути к цели и сползла вниз, содрав руки в кровь.       Темнело. Солнца зимой не хватало, а белая пелена, стянувшая небо, быстро переходила в черную. Как на беду, выпал снег, но она не обратила внимания. Белки прочно засели в своем убежище, и с сумерками Лэйн решила вернуться домой. Следы присыпало снегом, плохая видимость не дала разобрать дороги. Только сейчас она заметила, что прыгала по сугробам, потому что ноги были мокрыми. Паника обдала холодом.       Лэйн обошла вокруг ствол. Прикидывать, насколько далеко она находилась от дома, было бессмысленно. Она стала лихорадочно соображать, как выбраться из лабиринта деревьев. Если ей повезло один раз, второго шанса не будет.       Лэйн попробовала пойти самостоятельно, она неплохо развила зрительную память, когда читала или смотрела картины в иллюстрациях. Ориентиром или точкой отсчета было дупло. Лэйн пошла туда, где был вмят сугроб, затем свернула налево, приподняла ветки… и вернулась. Она помнила, что при беге не касалась лишнего. Вторая попытка увенчалась неудачей. Лэйн прислонилась к дереву, в которое спрятались непоседливые зверьки. Она прикрыла глаза и решила помолиться.       «Господи, если ты есть…»       — Это твое?       Это была их первая и не последняя встреча.       Лэйн открыла глаза. Как будто из-под земли перед ней вырос парень. Сверху на него была накинуто лишь пальто. Его волос, которые отливали серебром, словно коснулся Бог. Это было настолько необычным зрелищем, что Лэйн невольно засмотрелась на юношу. Незнакомец протягивал ей кольцо, а на плече у него сидела белка, грызущая орех. Выглядела картина так просто, будто он кормил ее каждый день.       Лэйн забрала кольцо и надела на палец. Белка соскочила с плеча и прыгнула на ветку.       — Ты не боишься, что она укусит? — неуверенно спросила Лэйн.       — Я часто провожу время в лесу, в том числе кормлю белок и зайцев. Это что-то типо хобби. Как говорит отец, «так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали мне»*.       — Что-что? — спросила Лэйн, ей показалось, что где-то она слышала подобную фразу.       — Помогать братьям нашим меньшим, — сказал юноша, а нимб над головой у него словно увеличился в разы. Он как бы ненароком сказал: — Извини, не все люди знают заповеди, случайно вырвалось.       «Я не видела его в школе. И встретила первый раз в лесу. Какое странное совпадение».       — Ты здешняя? Раньше я не видел тебя здесь.       Лэйн почему-то хотела замкнуться в себе. Ее учили не разговаривать с незнакомцами, и она решила ограничиться тем, что потерялась.       — Мой отец Алексей, мы живем в другой стороне, — Лэйн указала направление.       — Не знал, что у затворника есть дочь, — усмехнулся парень. —Потерялась, значит? А меня боишься?       Лэйн мрачно посмотрела на незнакомца и сглотнула.       — Ладно, я пошутил.       — Зачем задавать такие вопросы, если они очевидны? Нравится, когда перед тобой дрожит девочка?       После этой фразы нимб как будто слетел с его головы. Он коснулся ее руки и сцепил ладонь, которая была гораздо холоднее ее.       — Пойдем, покажу дорогу.       Лэйн вырвала руку.       — Откуда мне знать, что ты не обманешь?       Он обернулся и посмотрел, с каким упрямством она упиралась. Лэйн почудилось, что его глаза загорелись красным.       — Если хочешь стать едой для волков, то у тебя появился шанс сделать это. Заставлять не буду. Не захочешь умереть в сугробе, пойдешь.       Лэйн услышала, как позади хрустнули ветки. От страха она обхватила ладонь незнакомца, как утопающий хватается за соломинку. Незнакомец удовлетворенно взглянул на Лэйн и повел ее через заметенную дорогу. Пробираясь сквозь ветви, Лэйн пыталась описать этого высокого парня, который годился ей в ровесники. Он не был щуплым, в руке чувствовалась стальная хватка и сила. За ним можно было быть, как за каменной стеной.       В тот день жизнь изменилась. Она переменилась тогда, когда Лэйн сбежала из родительского дома. Теперь у нее появился соратник и друг.       Как только он остановился у ее дома, Лэйн не торопилась прощаться. Встреча должна была завершиться по-другому. Парень смотрел на нее так, словно хотел что-то сказать.       — Меня зовут Каин. А твое имя можно узнать?       Сидя в вагоне, Лэйн крутила кольцо и заново проживала тот день, как будто он был вчера. Она настолько тщательно хранила воспоминания, которые в подростковом возрасте записывала в дневник, что иногда они больно ударяли хлыстом прошлого. Время не щадило никого, но перед Каином оно словно остановилось. Он был несколько старше, и все равно к тридцати годам не изменился.       — Поезд прибывает на Ладожский вокзал, — оповещала проводница.       В этот момент вернулся Борис. Запах сигарет окутал купе, пробираясь к чувствительному носу Лэйн.       — Давно ты куришь?       Борис убирал постель, поэтому вопрос заставил прекратить действия на долю секунды.       — С детства, когда отец вырывал сигареты из моих рук, — моментально выдал мужчина и продолжил складывать одеяло. Борис словно готовился к вопросу или его задавали очень часто. — Не нравится этот запах? — Он увидел, как Лэйн отвела глаза и недовольно сморщила нос. — Могу не курить в твоем присутствии. Бросить не обещаю.       На том и условились.       Выходя из вагона, Борис шел первым, затем страховал со спины. Они вышли в место, где каждый день решалась судьба людей, где встречались бестолковые улыбки и плач, ведомые только их хозяину. Вокзал пропитался ароматами курицы-гриль, семечек, духов, не говоря уже о маргинальных личностях, - все это смешалось в дурно пахнущую какофонию.       Когда они пересекли порог и вышли к автобусной остановке, Борис осведомился, куда они направлялись.       — В музей, — «если еще не поздно».       Борис сунул руку в карман, покрутил пачку с сигаретами.       — Садимся на метро и оттуда на Невский проспект.       Лэйн нахмурилась.       — Знаешь, как добираться?       — Ленинград был моим вторым домом, — и видя, как она ждала продолжения, ответил: — Долгая история, требующая отлагательств.       Питерское метро было не похоже на сибирское. Оно было глубоким, шумным, нескончаемым.       От Невского Проспекта они прошли вдоль канала Грибоедова, где разгуливала молодежь и играли уличные музыканты. Повсюду сновали люди, проносились дома с магазинами. Река покрылась тонкой корочкой льда, из года в год здесь запрещалось разгуливать – проваливаться не составляло труда. В конце аллеи под солнечным зноем блестели купола Спаса на Крови. Они не дошли до храма и свернули в проулок.       С виду музей выглядел обычно, но внутри повсюду ходили люди в форме. Когда они приблизились к месту происшествия, низкорослый и плюгавый парень в форме охранника выставил руку и запретил касаться ограничительной ленты и всего, что находилось за ее пределами. На бейдже Лэйн прочитала имя Ник.       — Вы кто?       Лэйн показала удостоверение.       — Уголовный розыск? До вас уже были одни, — сморщился парень.       — Кто был? — насторожился Борис.       — Такие же, как вы, — ответил Ник с отвращением. — Только вы нам не нужны. Этим занимается петербургское отделение.       — У нас есть основания для расследования этого преступления. Специальная бумага.       — Подтирайся сам своей филькиной грамотой, — грубо ответил Ник. — Я ничего не знаю. Приказано не подпускать таких, как вы, мародеров с фальшивыми бумажками.       Он с ненавистью уставился на Бориса и Лэйн.

***

      — Может, расскажете мне, каким образом вы оказались на месте улик? —Лэйн неодобрительно взглянула на Каина.       Лэйн расхаживала по холлу и нервно теребила кончики волос, накручивая их на палец. Она собрала всех внизу для тщательного разбора ситуации и понимания, что им делать дальше. Когда присоединилась другая часть команды, Лэйн переводила взгляд с Каина на Ноа. Каин вальяжно развалился на диване и бесконечно пил кофе. Всем своим видом он демонстрировал равнодушие к делу и любовно отпивал напиток из стаканчика.       — Нам запретили заниматься делом.       — Кто? — изобразила поддельный интерес Лэйн. — Охранник, который недавно вырос из пеленок?       — Люди в штатском.       Лэйн снова укоризненно посмотрела на человека, который был ее партнером и напарником одновременно.       — Я не выдумываю, — отпирался парень. — Одного, вроде, зовут Дмитрий. С ним была девушка.       — Ты уже навел справки? — спросила Лэйн у Ноа.       Она, наконец, села напротив. Парень раскрыл навороченный ноутбук – новая технология, которую дали опробовать в отделе. Ноа озадаченно шарил в компьютере, набирая пальцами нужные комбинации. Он остановился, почесал затылок.       — Скорее всего, это и есть те самые люди, которые нам нужны. Дмитрий, тридцать пять лет, недавно получил третью звезду, один из известных во второй столице старших лейтенантов.       — Понятно, пока ничего интересного.       — Подождите, это не все. У него сестра, Анна, тридцать лет, судмедэксперт. Фотографии прилагаются. — Он развернул экран.       — Что судмедэксперт делала в музее?       — Видимо, пришла на всякий случай осмотреть место. Такое практикуется. Или заметает улики… Самое интересное, что она значится в базе данных, как милиционер… — Ноа чуть ли не на лоб надвинул очки. — Крутые ребята. Оба учились в Оксфорде.       Каин даже присвистнул.       — Английские мажоры-выскочки.       — А вот кое-что поинтереснее. — Ноа понизил голос. — Отец – полковник в отставке. Занимается садоводством на собственной даче. Жены нет. Проходил по делу о краже картин из Эрмитажа.       — Подробнее, — сказала Лэйн, Каин тоже внимательно слушал.       — Доподлинно неизвестно, когда картины были украдены. И какие конкретно - тоже не описаны. Сказано, что дело было заведено в послевоенные годы, когда картины не обнаружили на их положенном месте. Позже они все-таки были доставлены в музей и хранятся там по сей день. Дело замяли за неимением улик причастности к воровству и последующему снабжению подделкой.       — Где ты это находишь?       — Хорошие знакомые пробили и – вуаля. Сети – уникальная вещь, не знаешь, где найдешь биомусор.       — Хочешь сказать, что отец как-то связан с похищениями сейчас?       — Вполне возможно. Проверить бы эту теорию.       — Предложения?       Все молча переглянулись. Лэйн не отводила настойчивого взгляда от Каина, но он только ухмыльнулся.       — Дырку проделаешь.       — Лучше проделаю, потому что от тебя пользы никакой.       Глаза Каина заблестели.       — Ну да, отец, может, и связан. Только дело какой давности? Как два преступления могут быть связаны между собой?       — Очень легко, — ответила Лэйн. — У него может быть последователь или подражатель. Не исключено, что это сын или дочь. Или оба.       Они размышляли над информацией. Большой поток перемешался в кашу.       — Может, договоримся о встрече с Дмитрием и Анной?       — Наверняка они пойдут на контакт.       — Неуверенна, — ответила Лэйн, раздумывая над действиями. — Во-первых, мы на их территории, и диктовать правила не в наших принципах. Во-вторых, им невыгодно вступать в контакт с нами. Кто мы такие? Кучка органов из Сибири.       Лэйн наблюдала, как от барной стойки отходил Борис, и в руке у него дымилась кружка. Он плавно приблизился и аккуратно поднес к ней чашку.       — Пожалуйста, забери свой чай.       — Он старался сказать это как можно тише, но окружающие развесили уши. Все внимательно следили за его действиями.       Каин молниеносно отреагировал на слова.       — Смотрите, наш телохранитель пожаловал, — Каин зыркнул на Лэйн. — Он теперь предмет твоего интерьера? Или покруче?       — Прекрати.       — Не вижу ничего плохого в том, чтобы подать даме чашку чая, — ответил Борис.       Они уставились друг на друга, сверля друг друга взглядами. Казалось, велась немая борьба.       — Извините, я чего-то не знаю? — недоумевал Ноа.       — Все нормально. Просто Каин встает в последнее время не с той ноги. И вообще, — Лэйн поставила на кофейный столик чашку так, что она со звоном ударилась о стекло. Каин и Борис перестали не видеть ничего, кроме себя. — Думаю, нам необходимо прийти к выводу.       — Какому? Украсть еще одну картину? — смеялся Каин. Он находил в этом что-то забавное. Он обратился к Борису, выдавливая из себя с сарказмом предложение. — Может быть, наш телохранитель прокомментирует ситуацию. Что-то он весь вечер нем как рыба.       — Я бы не спешил возвращаться домой, давайте подождем. Мне кажется, все только начинается.

***

      Ночью Лэйн готовилась не ко сну, а очередной вылазке на задание. Перед этим она тщательно разругалась с Каином: вместо совместного номера он выбрал отдельную спальню. По ее мнению, это не лезло ни в какие ворота. Кроме того, ее постоянно одолевало беспокойство: он не торопился делать предложение, на это даже не было намеков. Лэйн не думала о том, на какой стадии находились их отношения. Они знали друг друга, как облупленные, в этом году должно было исполниться десять лет знакомству. Катастрофически большой срок.       Каин долго обижался, но отходил, извинялся за своё поведение. Ссоры на пустом месте - не веская причина и повод для разрыва. Нужно уметь находить компромиссы и идти на уступки. Никто не просит тебя ваять из себя другого человека.       Лэйн знала поведение собственника, знала, как Каин не выносил общества других мужчин. Навалилось и то, что несколько дней он провел в неведении и не знал, что творилось в гостинице, в Москве. А творилось – ничего. Лэйн пустила ситуацию на самотек и перестала обращать внимание. Она настолько устала тратить силы и стучаться в пустую дверь, что решила временно взять паузу.       Она погасила свет в комнате и включила бра у кровати, который передавал тусклый свет. Лэйн купила карту города еще в Новосибирске и потратила время на изучение местности. Предполагалось, что жить они будут недалеко от центра, вблизи Площади Восстания, но оказалось, что их поселили в Василеостровской части. Прикинув, сколько по времени уходило на то, чтобы добраться до Русского музея, Лэйн впопыхах начала собираться.В сумку-рюкзак она кинула ключ-карту от номера, пейджер, диктофон, gps-маяк, дальномер, фонарик, перчатки и другую мелочь. Сумка выходила тяжелой, но подъемной. Когда Лэйн вышла из номера, ее можно было сравнить с грабителем. Одетая в черное, она слилась с тьмой. Между сборами она то и дело прислушивалась к постороннему шуму: на третьем этаже стояла мертвая тишина.       На улице было промозгло, и ветер, дующий с Финского залива, обдал ее с ног до головы. Для позднего времени люди бродили по городу.       Лэйн прошла по Университетской набережной и минула Кунсткамеру, выйдя на Дворцовый мост. Вдали освещался Исаакиевский собор. Она взглянула в темные воды, запечатанные подо льдом, и подумала, как легко и быстро могла закончиться жизнь.       Вблизи раскинулся Зимний дворец, о котором разговаривали буквально вечером. Лэйн внимательно осмотрела его, и в голове снова мелькнула мысль, что два преступления связаны между собой. Она шла прямо и свернула только у Адмиралтейства, а там показался Невский Проспект. Лэйн с точностью помнила дорогу, память не подводила.       Ворота возле музея были надежно закрыты на замок. Лэйн достала отмычку, вставила в отверстие, покрутила пару раз, и ворота открылись со скрипом. Раздался жуткий скрежет, заглушивший тишину.       Она осторожно пересекла ограждение, осмотрелась и медленно обошла здание. В этой темноте душа ушла в пятки, но Лэйн опасалась включать фонарик. Она зашла через черный вход. Лэйн отметила для себя странность: сирена не запищала. Она прошла вглубь и включила фонарик. Первое, что испугало, - статуя в фойе. Следом раздался странный скрип: кто-то медленно приближался к ней. Лэйн прислонилась к стене в одной из комнат и выключила фонарик. Шли в этом направлении. Выглядело как в самых страшных ужастиках.       — Кто здесь? — подставил себя охранник.       Лэйн вырубила его одним ударом. Охранник без чувств упал на пол, Лэйн оттащила его к стене.       Она пересекла несколько залов, прежде чем набрести на необходимый. Лэйн посветила фонариком. На стене значилась цифра четырнадцать. Она шагнула в комнату. Взгляд приковала странная надпись, сделанная фосфорной краской, которая светилась неоном в темноте:

«ѡθuƃḯ ₴θ ɹnɥdןns ₴ḯpnʃʃθ ₴θ»**

      Лэйн подумала, что это могло значить и какое отношение имело к картине. Но вдаваться в подробности не было времени. Знаки, которые криво расписали на стене, были похожи на те, что значились в книге.       «Причем здесь Книга Апокалипсиса?» - подумала Лэйн и мурашки пробежали по коже.       Она достала блокнот и чиркнула ручкой запись. Невольно она думала про алфавиты и шифровки.       Лэйн надела перчатки, достала ватные палочки и собрала биоматериал в небольшую пробирку. Надо было послать содержимое банки на экспертизу и выявить зацепки.       Она настолько увлеклась расследованием, что не услышала шагов сзади.       — Проникновение на охраняемый объект – статья двести пятнадцатая УК РФ***.