— Больше ни слово об этом.

Выбывшие игроки, чьи тела падали наземь под натиском пуль, чьи лица лоснились от пота, смешавшегося с кровью, чьи жизни были жестоко отняты из-за этой чёртовой игры. Они всплывали картинками перед глазами Нам Гю, от чего в голове, как заевшей пластинкой, крутились, чередовались два слова: имя его драгоценного друга, другое — наркота. Действие таблеток заканчивалось, тревожность всё больше накатывала. — Поделишься же? — он направил на Таноса смягченный взгляд, который не смягчился бы ни на ком другом из участников. Губы, потрескавшиеся и сухие, мгновенно изогнулись в миловидной улыбке. Подлиза. На других он огрызался, но на Таноса ни разу. Напротив, с ним он был более податливым, терпеливым, даже робким. — Fine. Темноволосый засиял и резво последовал за Су Бонгом в сторону его кровати, нервно сжимая и разжимая ладони. Они сели и, оглядываясь, дабы никто не заметил, приняли по одной дозе. Нам Гю почувствовал, как облегчение его накрывало, тревога отходила, но руки ещё подрагивали. — Come on, — поднимаясь, выпалил фиолетововолосый и похлопал того по колене, чтобы тоже шевелился, — Надо смыть с лица кровь этих неудачников. Нам Гю тотчас вскочил за другом, мимоходом окидывая взглядом общую комнату и оставшихся игроков. Некоторые плакали, другие их успокаивали, кто‐то толкал мотивирующую речь, а кто‐то считал всех участников в надежде выиграть голосование. — Нас осталось мало, — проговорил он, включив кран, позволяя струям воды барабанить по белоснежной раковине, — Думаешь, выиграем в голосовании? Нам Гю намыливал лицо, стирая кровь. — Не уверен, — буркнул он, отрицательно покачивая головой, — Надо бы переубедить нескольких грёбаных крестиков. — И Мин Су. Парни переглянулись и пустили короткий смешок. — На самом деле, я бы не хотел уходить, — начал вдруг Нам Гю, поднимая взгляд на своё отражение в зеркале. Су Бонг закрыл кран и повернулся к собеседнику, облокачиваясь на стену. — Потому что не хватает на долги? — Потому что страшно возвращаться. Темноволосый сам не знал, к чему это сказал. Да и на ответ не надеялся. С Таносом он переставал фильтровать свою речь, говорил всё, что приходило ему в голову, будь это какой‐то анекдот, рандомный факт про животных или сопливая история про его жизнь. Ему хотелось только говорить и говорить, даже если тот особо не вникал, кивал и дальше напевал себе под нос свой трек. Но сейчас всё было по‐другому. Потому что они совершенно одни. — Почему? Брюнет опешил. Замешкался. Поднял на Су Бонга взгляд, а тот был до жути серьёзен. На играх и в общей комнате под кайфом он вёл себя по‐другому, глуповато, другими словами, по‐идиотски. — Трудно будет вернуться в привычную рутину с этими воспоминаниями, с такой травмой. — Думаешь, легче погибнуть? — Не знаю, — выключил кран и опёрся двумя руками о раковину, — Может быть. — Знаешь, я с тобой согласен. Вряд‐ли я смогу спокойно спать по ночам, а днём рьяно работать над треками. — Ну, только если не на наркоте, — уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Наступила короткая пауза — слишком короткая, чтобы быть значимой, но довольно ощутимая, чтобы заставить брюнета напрячься. Его взгляд метался по потолку, но замер на собеседнике в тот момент, когда отчётливый голос разрезал тишину. — Я подумывал бросить. Но не сразу, не резко, а потихоньку, — он опустил голову, уставившись на кафельные плитки, — Но после игр вряд‐ли получится. Нам Гю не мог подобрать слов. Он лишь смотрел на Таноса, обычно такого задорного и горделивого, а сейчас даже напуганного, неосознанно гладившего себя по плечу. Это было непривычно. Темноволосый вдруг не сдержался, взял и крепко прижал к себе друга. Он сразу зажмурил глаза и сжал ткань его зипки, боясь, что его оттолкнут. Но, к его же удивлению, Су Бонг обвил руками его тело, отвечая на объятия. — Я не против погибнуть здесь вместе с тобой, — проговорил внезапно фиолетововолосый. Брюнет, посмеиваясь, медленно отстранился, едва увеличив расстояние между ними. — Давай лучше вместе выберемся отсюда и будем держать связь? Танос встретился с карими глазами напротив, со зрачками, расширенными от наркоты. В его глазах отражался потолочный свет, будто проблеск надежды — в отличие от других, голубых, полных безнадёжности. Он приоткрыл губы, чтобы что‐то ответить, но вместо этого подался вперёд и с натиском прильнул к чужим. То‐ли от безысходности всей ситуации, в поисках утешения, то‐ли из внезапной, но глубокой привязанности. Су Бонг сам не до конца понимал, просто вдруг счёл это правильным. Нам Гю удивился, но не посмел отстраниться. Ноги словно впечатались в пол, а дыхание застыло в груди. Он сомкнул глаза, позволяя тому обхватывать его губы, цепляться за его одежду, будто парень был мнимый и вот‐вот испарился бы. Темноволосый понял, что они перешли черту, но всё равно отозвался на поцелуй. Холодные пальцы скользнули по коже его шеи, глубже притянув к себе Таноса, заставляя того покрыться мурашками. В этот поцелуй они вложили все свои накопившиеся эмоции и чувства. Услышав вдруг шаги снаружи, их глаза резко распахнулись, губы отстранились, а сами они вскочили друг от друга куда подальше. Некий хилый на вид крестик выглянул из-за двери, но, увидев тех самых двух задиристых кружков, поспешно скрылся. Выпал отличный шанс, чтобы переманить парнишку на свою сторону, но Су Бонг и Нам Гю его упустили. Замешкались, всё ещё переваривая случившееся наваждение. — Мог бы просто сказать "да", — якобы с обидой промолвил темноволосый, не решаясь даже взглянуть на друга. — Больше ни слово об этом.