Может, мы встретимся вновь?

             Чего стоит победа, когда твои руки по локоть в крови?       Гермиона с силой захлопнула увесистую книгу.       Так продолжаться больше не может.       Она не может так больше, не получается у неё просто взять и забыть. Вычеркнуть из своей жизни настолько тяжёлый, наполненный криками и всепоглощающим отчаяньем, болью, гневом и скорбью период. Он сросся с ней воедино.       Гермиона является тем, кем стала после всего того, что ей пришлось пережить. Вернее, им всем пришлось пережить.       Боль. Это слишком слабо для того, чтобы вполне передать всю серьёзность пройденного.       Им пришлось выгрызать свободу, сражаться за свой мир.       Победа.       Звучит сладко, не так ли?       Но никто не задумывается над тем, что стоит за ней. Сколько похороненных людей, сколько разрушений и страданий.       Она берёт следующий фолиант из своей многочисленной стопки.       Надежда — это огромная роскошь, которая подвластна смертным. По- большей части, это чуть ли не единственное, что держит весь мир в относительном порядке. Пока кто-то верит и ждёт. Они все в безопасности.       Сама Гермиона уже перестала надеяться. Её вера напоминала рассыпчатый песок, который периодически разносит в стороны порывы, промозглого до костей, ветра.       С тех пор, как они победили, ей пришлось пересилить саму себя, улыбаться и радоваться победе.       Гарри, Рон, Джинни, все они потеряли многое от этой войны, однако смогли найти спасение друг в друге, но не она. Её родители. Гермиона до сих пор оплакивала свой поступок, она сама себя избавила от них. Стёрла.       И тогда, когда, казалось бы, беда покинула их мир, она решилась. Не описать сколько ночей и дней были проведены за огромными скоплениями книг, старинных пергаментов, даже мемуаров.       Она искала везде контр-заклятье. Верила, что сможет вернуть себе семью. Но ничего. Никто ничего не слышал о том, чтобы «Обливейт» имел обратный эффект. Невозможно вернуть то, что уже утрачено.       Война отняла у неё близких.       Теперь она одна. Мистер и Миссис Грейнджер не помнят её. И, скорее всего, больше никогда не вспомнят.       Нет.       Нельзя отчаиваться. Всё зависит только от неё. Если она позволит пагубным мыслям сидеть в её голове, то так и случится. Надо верить.       Гермиона вновь углубляется в изучение древней рукописи. Она пытается зацепиться хоть за что-то, но всё тщетно.       Ни-че-го.       Нужно будет поблагодарить профессора Макгонагалл ещё раз за то, что позволила ей здесь находиться. Как бы то ни было, запретная секция не предназначена для учеников Хогвартса.       Она устало потирает глаза тыльными сторонами рук.       Что сказала бы мама, увидев её сейчас? Исхудалая, бледная, отчасти напоминающая саму себя из прошлого.       Вряд ли она бы обрадовалась, скорее всего, наругала бы её и отправила спать. Её мама всегда так делала, когда Гермионе приходилось оставаться за учебниками вплоть до глубокой ночи.       Пламя стоящей рядом свечи незаметно дрогнуло.       Если надо будет, то Гермиона перевернёт фолианты всего Магического мира. Она справится.       Мир? Чего он стоит, если в нём не будет самых близких ей людей?       Согласно исследованиям, проведённым в области магической нейробиологии, память формируется посредством сложных сетей, которые активируются при восстановлении информации. Однако в условиях, когда вводятся элементы магии, представление о памяти изменяется. Маги различных культур использовали ритуалы и заклинания для создания так называемых «забытых пространств» — участков памяти, которые были «запечатаны» или затенены изменёнными состояниями сознания. Один из наиболее ярких примеров такой практики можно встретить в работах средневековых алхимиков. С их точки зрения, потеря памяти не была Страницей Упущенного, а скорее, испытанием, которое позволяло углубить понимание взаимоотношений между человеческим опытом и универсальными истинами. Методики, использовавшиеся для «вытирания» определённых воспоминаний, часто включали музыкальные элементы, которые при определённых условиях могли вызвать глубокие ассоциации с забытыми событиями. Существуют также мнения, что магия может быть использована как инструмент для очищения ума от травматических воспоминаний. В этой связи, современная психотерапия перенимает идеи магических практик, внедряя техники визуализации и медитации, направленные на «переписывание» пережитого опыта. Механизмы, стоящие за этими процессами, остаются предметом глубоких исследований и дискуссий, но некоторые эксперты отмечают, что элементы древних ритуалов могут обогатить современные подходы к реабилитации.             И снова всё размыто.       Гермиона вымученно зевает, она устала. Её утро и день полностью заняты тем, что она посещает занятия. Гриффиндорка, правда, старается нормализовать свою жизнь, сделать так, чтобы хоть последний курс в Хогвартсе не приносил больше никаких проблем.       Девушка искренне хочет окунуться в мир, где она просто студентка Хогвартса, где у неё есть множество различных направлений для изучения, где она окружена друзьями, а также вниманием парней. Гермиона хочет этого, но не может.       Невозможно быть поверхностным подростком после всего того, что ей пришлось пережить.       Сколько не пытайся, но война никогда не уйдёт из тебя. Она впивается в тебя своим прутьями и держит. Её хватка проявляется в мелочах: сначала это острое реагирование к постороннему шуму, потом попытка скрыть от всех свой тремор рук, а после внезапные панические атаки ночью, бесшумные крики в подушку и истерики.       Гермиона больше не могла спать без кошмаров.       Возможно, она просто чрезмерно впечатлительная, а может, тьма принципиально отравляла её изнутри, не давая надежды на светлое завтра.       Она захлопнула и эту книгу.       Сдаваться нельзя.       Нахмурив брови, она перевела взгляд на свою стопку, где лежало ещё книг так десять, если не больше. Гермиона прикрыла глаза, стараясь побороть своё желание просто бросить всё и уйти спать.       Время близилось к трём часам ночи, а вставать ей к семи.       Что ж, сегодня без сна.       Она протягивает руку к самой верхней в стопке книги, когда замечает, как странно переливаются буквы на корешке предпоследнего фолианта.       Золотая отделка букв переливалась под светом огня от свечи. Гермиона присмотрелась: «Синестезия Хроно-Эпистемологических Перемещений: Исследование Мнемонической Иммерсии во Времени и Памяти». — Это что тут забыло? — недоуменно шёпотом произносит Гермиона, проводя пальцами по корешку загадочной книги, — я точно помню, что не брала её.       Недолго думая, девушка встала со своего стула и стала перекладывать стопку книг на другой конец стола. Её одолело жгучее желание поближе рассмотреть старинную книгу. Тянуло к ней. Не понимая саму себя, гриффиндорка судорожно переставляла фолианты до того момента, пока не дошла до той самой.       Большая, увесистая. Обложка выполнена из плотной, качественной драконьей кожи, слегка потёртая, и местами с трещинами, которые свидетельствуют о её возрасте. Цвет обложки варьируется от глубокого красного до тёмно-коричневого. Золотые буквы на обложке, написанные изящным золотого оттенка шрифтом, сверкают на свету, создавая особый контраст с тёмным фоном. Надпись содержит название книги и имя автора, которое, к слову, стёрлось. У Гермионы никак не получалось распознать то, что осталось от старой записи.       Она открыла книгу, с интересом осматривая. Всё же откуда она здесь появилась? Грейнджер точно знала, что ещё несколько часов назад её тут точно не было, и она её не брала.       Волшебная книга сама изъявила желание явиться к ней?       Но зачем? — Мисс Грейнджер, если вы не обратили внимание, то сообщаю: библиотека закрылась, а отбой для студентов прозвучал ещё несколько часов тому назад, вам не хватает проблем с Мистером Филчем? — Ирма Пинс смотрела на неё из-под скатившихся на переносицу очков. — А…я…простите, — растерявшись протараторила Гермиона, — я сейчас же всё уберу и уйду. — Побыстрее, — цокнула женщина, выходя из запретной секции.       С мадам Пинс у Гермионы были довольно нейтральные отношения, библиотекарь была осведомлена о разрешении Макгонагалл и особо не препятствовала девушке, разве что совсем чуть-чуть. Она не давала гриффиндорке засиживаться до самого утра, прогоняя каждый раз ту спать.       Гермиона стала складывать книги обратно на полки, но её взгляд вновь зацепился за тот старинный, странный фолиант.       Её тянуло к этой книге, хотелось посмотреть более детально, прочитать. Она не понимала зачем, но неутомимое желание жгло в груди, девушка отвернулась.       Ей не стоит тратить своё время на подобную глупость, сейчас нужно сфокусировать внимание на нужных книгах. Она выдохнула и поставила книжку с названием: «Синестезия Хроно-Эпистемологических Перемещений: Исследование Мнемонической Иммерсии во Времени и Памяти» на свободную полку.       Она ещё вернётся к ней, но позже.

\\\

— Меерлвиин, Гермвона, как это…вкусна! — проговаривает Рон с набитом ртом, — попробуй же!       Гермионе не хочется говорить ему о том, что ей буквально кусок в горло не влезет. Она с трудом проснулась.       Сон, к слову, был омерзительным. Снова война, снова Пожиратели пытали Круциатосом её родителей, их крики, она сглатывает слюну, они до сих пор звучат у неё в голове. Это слишком часто повторялось, чтобы она забыла. Больная фантазия с каждым разом превосходила саму себя, совершенствовалась, добавляла детали и полностью погружала сознание в себя.       Гермиона старается сдержать тремор рук, когда подносит к губам чашку, наполненную крепким чёрным чаем.       Ей не хочется сегодня идти на какие-либо занятия, единственное желание, терзающее грудь — это вернуться в библиотеку, продолжить поиски.       А ещё ей хотелось рассмотреть книгу.       Гермиона думала о ней перед сном. Откуда она появилась и о чём же она. Быть может, именно в ней есть ответы на все терзающие её вопросы?       Бесспорно, это было бы просто прекрасно, но слишком маловероятно. — Рональд, прожуй сначала, а потом говори, я не собираюсь разбирать твою нечленораздельную речь, — она ставит чашку обратно на стол. Слова прозвучали довольно грубо, не так, как ей хотелось сначала.       Они уже не были друзьями в привычном понимании этого слова, это было нечто большее, но ещё не доходя до отношений. Рон не стал перешагивать эту черту невозврата, а Гермиона слишком стеснялась для того, чтобы приступить к более явным действиям.        После битвы за Хогвартс у них как-то не было времени на то, чтобы всё обсудить. Гермиона полностью отдала себя на поиски отмены Обливэйта, а Рон, он вместе со всей своей семьей переживал скорбь от потери брата. Он помогал Джорджу с работой в лавке, проводя практически всё своё время там. Их краткие вечерние встречи в кругу семьи Уизли — это всё, на что их хватало.       Многое изменилось.             Одно радовало: Джинни и Гарри, которые наконец-то дали волю своим чувствам, они открыто демонстрировали друг другу свою любовь. За этим было приятно наблюдать, они по-настоящему заслуживали счастья. Не смотря на всю боль, через которую им пришлось пройти, они сохранили то светлое, что зародилось между ними в стенах Хогвартса.       Гермиона перевела взгляд вправо туда, где как раз и сидели ребята. Гарри с довольной ухмылкой что-то шептал на ухо Джинни, а та заливисто смеялась. Они смогли переступить через ужасы войны и жить дальше. Но она не могла. — С тобой всё хорошо? Ты в последнее время немного странная, — проговаривает Рон перед тем, как снова откусить кусок вишневого пирога. — Да, Рон, всё хорошо, просто немного не выспалась, — она натягивает едва заметную улыбку, ей не хочется врать, но ещё больше она не желает демонстрировать своё истинное внутреннее состояние. — Понимаю, — он пожимает плечами, — ложись тогда сегодня пораньше, не засиживайся в библиотеке. — Ты же знаешь, что я не могу, — Гермиона выдыхает. — Ты не одна, мы всегда рядом с тобой, — парень протягивает через стол руку и накрывает ею ладонь девушки, — если тебе нужна помощь, ты только скажи. — Спасибо, — ей становится тепло в душе, — я пока справляюсь сама, но если что, я обязательно вам скажу.       Рука Рона на её руке, чего врать, ей приятно. Он всё ещё ей нравился. Эта подростковая влюблённость никуда не ушла, она стояла между ними.       Но сейчас не время. Гермиона медленно убирает руку, а после встаёт из-за стола. — Пойду займу нам места на защите.

\\\

      Всё чего ей хотелось — это просто сбежать.       Стоя на краю Астрономической башни, она вдыхала в свои лёгкие свежий осенний прохладный воздух. Время близилось к вечеру.       Оперившись на перила, Гермиона рассматривала вид, что открывался перед ней. Горы, леса, окрашенные в различные оттенки. Как же, наверное, хорошо, жить там, где нет никаких проблем, где тебя окружает лишь природа. Ты с ней соединяешься воедино, вы становитесь единым целым.       Гермиона бы с удовольствием сбежала бы в этот мир, стала бы отшельником, жила бы по правилам природы, наслаждаясь своим тихим, но таким приятным одиночеством.       Ей так надоела вся суета Магического мира. Она его, безусловно, любила, но он так тяжело всегда поддавался ей. Здесь всё было и чужим, и родным одновременно. Многие отказывались принимать её, другие же, наоборот, безмолвно считали себя равными с ней.       Вечная борьба за собственные права, Гермиона выгрызала их из года в год. Единственное спокойное время в её жизни проходило именно дома. Там, где мама всегда укрывала её от трудностей в своих объятиях. Папа же, едва приподнимая её кончик носа, дарил безграничную теплоту внутри.       Она любила их, потому и защитила. Каждый раз, вспоминая свой поступок, Гермиона одёргивала себя, напоминая, что у неё просто не было выбора. Они были в опасности.       Страшно было просто представить, что сделали бы с ними Пожиратели, если бы нашли.       Гермиона выдыхает ртом воздух, закрывая глаза. Девушка ощущала, как порыв ветра развевает её кудри в разные стороны.       С недавних времен, это стало её любимым местом.       Здесь спокойно.             Тут не нужно притворяться, надевать на себя различные маски. Гермиона тут могла быть самой собой: не верной подругой Гарри Поттера, не ученицей Хогвартса и не героиней Второй Магической Войны.       Просто Гермиона.       Перед тем, как отправиться обратно в библиотеку, она даёт себе ещё десять минут на передышку.       Сегодня опять придётся сидеть до поздней ночи, потому что едва ли она успевала попасть в библиотеку раньше девяти часов вечера. Сначала занятия, после домашнее задание, ужин в большом зале.       Мерлин, она с трудом успевала всё это сделать. — Гермиона? Ты что тут делаешь? — не нужно оборачиваться для того, чтобы понять, кто потревожил её шаткий покой. — Очевидно, что стою, Гарри, — против воли, Гермиона демонстрирует язвительные нотки в своём голосе. — Как у тебя дела? — он подходит к ней ближе, останавливаясь по левую сторону. Парень тоже опирается на перила. — Нормально, — на автомате отрезает она, — у тебя как? — Тоже всё неплохо, вот с Симусом договорились собрать народ в гостиной, он хочет предложить сыграть в какую-то настольную игру, ты с нами? — Нет, не могу. — Ты снова пойдёшь в библиотеку? — голос парня наполняется волнительными нотками, — с тобой точно всё нормально?       Нет, Гарри, не нормально. Ей хочется кричать и срывать с себя кожу от безнадёжности, от собственной беспомощности и глупости. — Да, в библиотеку, — голос слегка натянут, — всё хорошо, не волнуйся, просто мне нужно немного больше времени. — Понимаю.       Вот и всё. Диалог сошёл на нет. Послевоенное лето отдалило их всех. Те проблемы, что навалились на каждого из них, отбирали всё их время, не оставляя его на нечто другое.       Но ей всегда нравилось в Гарри то, что с ним было необязательно говорить, они с легкостью обходились тишиной. Признаться честно, его нахождение и смущало и успокаивало.       Всё же, он её близкий друг много лет, Гарри знает всё о ней. — Давай я помогу тебе? Хочешь, пойдём вместе в библиотеку?       Их искреннее желание помочь, конечно, подкупало, но Гермиона всегда отказывалась. Ей не хотелось внедрять ребят в свои проблемы, они только пережили войну, многое потеряли и стояли на пути восстановления. Вернувшись в Хогвартс, последнее чего хотела бы для друзей Гермиона, это создание новых неприятностей на их голову.       Она справится. Сама. — Что ты, всё хорошо, — она поворачивается к нему лицом, — я справлюсь.

\\\

      Врала себе, друзьям, всем.       А после проводила ночи, захлёбываясь в своих слезах.       Таков девиз новой Гермионы.       Разбитой Гриффиндорки.       Гермиона отбросила свою сумку в угол. В комнате пока никого не было, все ещё были в гостиной. Убрав волосы за уши, девушка посмотрела на себя в зеркало.       Что сказала бы мама, если бы увидела её такой?       Она повзрослела, черты лица заострились от излишней худобы, глаза потеряли всю свою яркость, учитывая те синяки, что находились под ними. Гермиона убирала их каждое утро, когда умывалась. Это стало уже какой-то привычкой, прятать свои недостатки за гламурными чарами. Она всё-таки научилась их делать.       Мама бы не оценила точно. Папа бы тоже.       Гермиона закусила губу, он бы явно был недоволен.       Интересно, как они там?       Что происходит в их жизни? О чём думают теперь и чем живут? — Так, ладно, — Гермиона отвернулась, ей нужно переодеться в более удобную одежду. Сегодня вечер пятницы, значит, ей завтра никуда не нужно, поэтому она может спокойно заняться своими делами.       Выбор пал на розовый, нежный кардиган и светлые слегка расклешённые джинсы.       Быстро переодевшись, она как можно тише вышла из комнаты. Прошмыгнув мимо гостиной, где всё ещё царило веселье и был слышен гул голосов, Гермиона выбежала из башни.       Коридоры уже были немноголюдны, ведь время близилось к отбою.       На сердце у девушки было неспокойно, какое-то плохое предчувствие. Она не понимала, откуда оно и к чему стоило бы готовиться.       Поворот, ещё поворот. Лестница, ведущая вниз, поворот.       И вот они, двери в любимую и такую родную библиотеку. Зайдя, в первую очередь, она поздоровалась с сидевшей за своим столом, мадам Пинс. После, стараясь идти как можно тише, она завернула в сторону запретной секции. — Грейнджер, стой.       Гермиона обернулась и наткнулась взглядом на Пэнси Паркинсон. Видимо, непонимание отчётливо отразилось на её лице, потому что девушка, стоящая перед ней, протянула в её сторону свёрток. — Ты обронила. — Да? Спасибо, — Гермиона приняла из рук Паркинсон лист, не совсем понимая, что слизеринка вообще забыла в библиотеке в такое время.       Она знала, что многих детей Пожирателей Смерти условно освободили. Они потеряли многое, включая и родителей. Былое величие и власть священных чистокровных семей было запятнано клеймом службы Волдеморту. Больше никто не хотел иметь что-то общее с такими, как они. И, вроде бы, справедливость победила, и все эти снобы получили по заслугам, но удовольствия от этого Гермиона так и не ощутила.       Они тоже были детьми. Такие же, как она. Они верили в то, что говорили им родители. В их жизни всё было выстроено по давно уже составленному сюжету, где никаких переменных линий не могло и быть. Их учили ненавидеть, говорили о том, что подобные Гермионе не заслуживают жизни в Магическом мире. Им вбивали всё это в голову годами. И теперь, когда они проиграли и потеряли абсолютно всё, во что так упорно верили, им не остаётся ничего другого, кроме как учиться жить заново.       По-новому.       Далеко не все вернулись обратно в стены Хогвартса. Были те, кого приговорили к заключению в Азкабане и те, кому было просто стыдно возвращаться. Многие предпочли отсидеться в родных стенах своих мэноров.       Пэнси была не из таких. Гермиона знала, что её отца не так давно приговорили к поцелую дементора. Казнь должна была произойти в ближайшее время. Но Паркинсон держалась достойно. Она вернулась обратно в Хогвартс, решив закончить последний год здесь.       Хотя с лёгкостью могла бы остаться дома с матерью.       Это вызывало даже уважение. Ведь слизеринцы — это последние люди, с которыми считался кто-либо теперь. Их избегали, презирали. Ненавидели.       Никто не хотел иметь что-то общее с подобными им.       Невольно Гермиона удивлялась тому, насколько же всё переменчиво. Ещё вчера они были на самом верху власти в Магической Британии. Знать, к которой не каждый мог подбиться. Но уже сегодня они никто. Их ассоциируют с тёмным временем для страны, их родители в тюрьме, а сами они никому не нужны. — Не за что, — заправив тёмную прядь волос за ухо, Пэнси обошла Гермиону и направилась в сторону читального зала.       Гермиона осмотрела сложенный вдвое лист, что передала ей слизеринка. Здесь девушка выписала несколько десятков книг, которые могли бы ей помочь с решением проблемы.       Встряхнув головой, она поспешила убрать его обратно в карман.       

\\\

      Одним из самых известных примеров является «Астральная амнезия», которая встречается в древних текстах. Согласно этим источникам, маги могли наделять своих жертв состоянием, при котором те забывали важнейшие моменты своей жизни. Это состояние достигалось с помощью сложных формул проклятий, в ходе которых использовались амулеты и заклинания, произносимые в определённой последовательности. В результате субъекты теряли не только свои воспоминания, но и связь с собственным «я».       Современные исследования в области волшебной парапсихологии подтверждают наличие феноменов, схожих с экстраординарной амнезией, однако предметом исследования остаются не всегда понятные механизмы этих процессов. Некоторые исследователи предполагают, что это состояние может быть вызвано не только магическим воздействием, но и глубокими психологическими травмами, которые затмевают сознание и блокируют доступ к определённым воспоминаниям.       Проанализировав данные, полученные из различных учений и практик, можно выделить несколько основных техник умышленного стирания памяти. Одна из них подразумевает использование звуковых частот, которые, как считалось, способны воздействовать на эфирное тело человека, отключая доступ к участкам мозга, отвечающим за хранение воспоминаний. Также применяется особая комбинация ароматерапии, позволяющая создать лёгкий трансовый эффект…       Очевидно, что это тоже не то.       Гермиона вновь убирает от себя ещё одну книгу.       Неужели уже ничего не сможет помочь её родителям?       Слёзы наворачиваются, девушка поднимает глаза к потолку, стараясь сдержать их.       Годрик, если бы у неё получилось, если бы она только смогла найти нужное заклинание.       Внимание вновь привлекла книга, что стояла на уже знакомой полке.       Может стоит?       Встав из-за стола, Гермиона целенаправленно двинулась в сторону стеллажа. Она взяла книгу в руки и вернулась обратно, аккуратно опустив старинный фолиант на стол.       Не медля и секунды, девушка открыла оглавление, отмечая, что книга хорошо сохранилась.       1. Тайны памяти: Что мы помним и почему 1.1. Структура памяти 1.2. Механизмы запоминания 1.3. Влияние эмоций на память       2. Связь между памятью и реальностью 2.1. Как память формирует наше восприятие мира 2.2. Память и идентичность 2.3. Параллели между воспоминаниями и альтернативными реальностями       3. Путешествие через собственную память 3.1. Магиотерапия и работа с воспоминаниями 3.2. Техники саморефлексии 3.3. Создание личной карты памяти       Пробежав глазами по содержанию, девушка решила на рандом открыть страницу. Ей показалось, что так интереснее.       Всё равно она решила сделать себе маленький отдых.       Но стоило открыть ей середину книги, как Гермиона разочарованно хмыкнула. Страницы были пустыми, на них не было совершенно ничего.       Пролистав абсолютно всю книгу, девушка недоуменно уставилась на неё. Она была пустая. Только лишь оглавление и присутствовало в ней.       Что делает она здесь?       Да, была вероятность того, что книга написана зачарованными чернилами, которые невозможно прочитать, не зная контр-заклятья.       Но что тогда она скрывает в себе?       Библиотека Хогвартса всегда славилась своим богатством старых, ценных книг. Именно это и стало основной причиной возвращения Гермионы сюда. Что может помочь ей с рассеиванием проклятья, если не запретная секция Хогвартса?       Взглянув ещё раз на обведшие временем листы, Гермиона вздрагивает.       На её глазах из воздуха начинают формироваться изящные линии, перерастающие в неизвестные раннее Гермионе буквы. Страница за страницей словно бы оживая, формирует когда-то написанный вручную текст. Почерк, Мерлин, он был превосходным. Было видно, что за написанием стояла огромная работа. Неторопливый. Аккуратный. Превосходный.       Листы переворачивались по собственной воли, будто бы по зову ветра. Гриффиндорке не оставалось ничего более, кроме как наблюдать за этим с замиранием собственного сердца.       Раз. Два. Три.       Книга остановилась. Замерла на одной из уже немногочисленных пустых страниц. Линии приобрели ярко-алый оттенок. Они тщательно вырисовывали каждую деталь пока ещё непонятной для девушки иллюстрации.       Четыре. Пять. Шесть.              Приблизившись, она распознаёт, что на картинке изображен светеловолосый молодой человек, который стоит на краю обрыва с одним приподнятым ботинком. Юноша одет в яркие и лёгкие одежды. Гермиона замечает, что у него в руках небольшой мешок. Изображение, должно быть, светлым, но из-за того, что оно нарисовано багровыми тонами, создаётся довольно мрачный вид.       Семь. Восемь. Девять.       Как только линии останавливаются, контур начинает преображаться. Извилистые завитки покрываются светлым свечением. Гермиона подносит к одному из них свою руку, проводя по нему пальцами. По всему телу проносится разряд неизведанной силы. Гермиона пытается отнять кисть от страницы, но с ужасом осознаёт, что все её попытки тщетны.       Подняв голову, девушка замечает, что библиотека кажется размытой. В ушах звенит, а паника накрывает её с головой. Гермиона судорожно пытается убрать от себя книгу, но даже не может дотянуться до своей палочки.       Страх окольцовывает её. Мир размазывается вихрем. Тёмные очертания окружают.       Гермионе кажется, что она кричит, но на самом деле у неё едва ли получается издавать тихий шёпот.       Десять.       Библиотека утонула окончательно в яркой белой вспышке.