Испытание лекарства

В домике на входе в Гандхарву раздавался шорох бумаг. Перед Тигнари на крапчатом от капелек чернил столе лежала стопка бумаг, сшитых по пять-семь листов. Одну из них он развернул перед собой и за две минуты пробежался по страницам, на которых были все данные о человеке, попавшему к нему с очередным отравлением или травмой, выписав нужные данные в новую записную книжку, которую он выделил под это исследование. В стопке лежали карты пациентов, которые резко начали набирать вес после лечения. У них была общая особенность, которая и подтолкнула Тигнари начать это исследование: примерно семьдесят процентов пациентов, чьи карточки оказались в этой стопке, принимали экспериментальный препарат из грибов, найденных в зоне увядания. Новое лекарство было эффективнее прошлых методов, но такой побочный эффект не может оставаться неисследованным, будучи обнаруженным одним из лучших выпускников Амурты. Само исследование заключалось в том, чтобы принять препарат и посмотреть за изменениями, но проблема оставалась лишь в испытуемых. Парень не хотел никого подвергать такому даже за деньги, да и вряд ли при таких условиях на это согласится человек в хорошем материальном положении и с необходимым состоянием здоровья. Одним из испытуемых с самого начала планировался он сам: как исследователь Тигнари не мог не испытать это на себе и был готов к такому раскладу чуть ли не с самого момента поступления. Осталось лишь найти второго, который будет в роли контрольной группы. В домик вошла Коллеи, вернувшаяся с дежурства. Она посмотрела на наставника, взяла с полки фонарь, зажгла в нем свечу и поставила на стол. — Спасибо, Коллеи. — Сказал Тигнари, не переставая пролистывать страницы карт пациентов. — Давно тебя так ничего не увлекало, что аж не заметил, как на улице стемнело. Что это? — Девушка наклонилась над столом. — Исследование в области веса. От нового лекарства люди стремительно толстеют, и, если коротко, я должен испытать его на себе. — Но как же патрулирование? — В голосе Коллеи зазвенело волнение. — Буду выполнять по мере возможностей. Как закончу выписывать данные, составлю список тех, на между кем смогу распределить свои обязанности. Ну и надо будет поискать второго испытуемого, совсем никого на ум не приходит… — Тогда это буду я! — Выпалила она, ни секунды не раздумывая. — Опять пытаешься быть как Эмбер? Ты еще не восстановилась после элеазара. — Но объем моих обязанностей уже давно на уровне остальных, и я отлично справляюсь. Я полностью здорова. Тигнари откинулся на стуле и запрокинул голову, закрыв глаза и глубоко вдохнув. Так он просидел около минуты, а затем все-таки дал добро на участие Коллеи, если никого не найдет до завершения остальных приготовлений. Девушка ушла спать, а Тигнари остался делать всю бумажную работу. Коллеи лежала на кровати и размышляла о произошедшем. Не то, чтобы она хотела в этом участвовать, но чувство долга перед наставником пробуждало в ней желание помогать ему во всем, да и замечанием про Эмбер он попал прямо в точку. Девушка надеялась множеством положительных ассоциаций заглушить те воспоминания об экспериментах Дотторе, которые все еще отравляли ее память о недалеком прошлом. А еще, может быть, ей удастся лучше понять Сахарозу — пухленькую девушку, с которой она подружилась на фестивале анемонии в Мондштадте. В общем, она уже успела оправдать это для себя всякими способами. В темноте Коллеи ощупала свою стройную талию, провела рукой по плоскому животику, с которым ей придется расстаться на какое-то время. Он был твердым, аккуратным, словно ветерок и… каким-то скучным. Со следующего утра началась подготовка в перерывах от основной работы в лесном дозоре. Коллеи тоже в ней участвовала: то лекарства заготовит, то составит пригласительное письмо особой гостье. Благо эти грибы в зонах увядания растут в невероятных количествах, так что лишние траты лекарства Тигнари не обернутся большими расходами. Изо дня в день в ожидании девушки из Ли Юэ Тигнари работал над планом, переделывая расчеты и увеличивая длительность эксперимента, Коллеи не успевала заготавливать дозы, которых нужно было все больше. Внезапно к ним попала Нилу с травмой ноги — прогнившая от влаги доска на сцене треснула, и девушка, оступившись, упала со сцены. Травма была серьезная, Нилу придется лечиться у Тигнари месяц, а потом еще пара уйдет на восстановление. Ее состояние быстро улучшалось, через неделю ее нога почти не болела. Тогда же и настал день, когда должна была приехать Гань Юй — та самая гостья из Ли Юэ. — Разве ты не в Сумеру? — Спросил Тигнари, доставая все запасы сладостей к чаю. — Сегодня же день выступлений. — Ну да, он периодически проходит, я же не на каждый хожу. — В списке выступающих была Сахароза, я думал ты знаешь. — Сахароза?! Вот блин! Тогда я побежала! — Крикнула Коллеи уже выбегая из дома. — И купи что-нибудь к чаю, много! — Бросил ей вслед Тигнари. Девушка стремительно направилась к выходу из Гандхарвы, где встретила знакомого торговца, который как раз направлялся в Сумеру и согласился подвезти ее. В это время в домике Тигнари создавал все, чтобы принять Гань Юй: сдвинул вместе кровати в палате, где лежала Нилу, не забыв объяснить ситуацию и ей, подготовил стопку научно-популярных журналов, насыпал целую миску различных сладостей. В конечном итоге в гостиной было расчищено максимум пространства, а ближе к стене был стол, с одной сторон которого стоял один стул, а напротив — сразу три, сдвинутые вместе. Только парень присел, чтобы перевести дыхание, как услышал металлическое цоканье. Он выглянул в окно и увидел вагончик, упряженный латунными конями, постепенно заворачивающий в деревню. Парень пошел навстречу, чтобы помочь гостье дойти до дома, но, не успел он дойти десяток шагов до вагончика, распахнулась дверь, из которой высунулся сначала огромный живот, затем показалась и остальная верхняя часть туловища Гань Юй. Она уперлась руками в дверной проем и протолкнула сквозь него и свой зад тоже. Все-таки транспорт, рассчитанный на двоих, не подразумевал то, что эти двое будут выходить одновременно. Тигнари подошел к ней и сказал, что проводит ее. Он протянул ей плечо, чтобы та за него держалась, но Гань Юй проигнорировала это и пошла рядом. Хоть она и шла немного вразвалочку, и на чуть влажной сумерской земле после нее оставались глубокие следы, движения девушки оставались легкими и изящными, а ее лицо после всех подъемов по лестницам приобрело лишь легкую пунцовость. Тигнари переживал лишь об одном — чтобы доски на мосту не треснули. Усадив гостью за стол, где для которой стояла поллитровая кружка и плошка различных сумерских сладостей, сам он отодвинул вбок фарфоровую чашку из Фонтейна и такое же блюдце с парой конфет, положил перед собой записную книжку и начал задавать с нее вопросы. — Как вы уже поняли, я пригласил вас, чтобы побольше узнать про людей с избыточным весом: привычки, ощущения, рацион. И так, насколько мне известно, вы намеренно набрали вес и продолжаете это делать. — Гань Юй кивнула. — Как вообще так вышло? — Ну, — Гань Юй замялась от прямолинейности, хотя формальность вопросов расходилась с их темой, — я всегда любила поесть, так что, если бы я перестала так строго за собой следить, это все равно бы случилось, но, конечно, не в таком масштабе. Все началось с того, как Нин Гуан дала мне одно поручение и профинансировала мое кругосветное путешествия по национальным кухням. В общем, она создала все нужные условия и дала первый толчок, а дальше я уже просто отдалась своему удовольствию и постепенно втянулась. — И что же в этом может быть такого привлекательного? — Из того, что для всех: можно наслаждаться любимой едой в любых количествах. Лично мне, — ее голос притих, — нравится еще то, какой мягкой и тяжелой я становлюсь… — Сколько ты съедаешь за один прием пищи? — Сложно сказать, лучше завтра закажу с вами в кафе. Еда на сегодня у меня еще есть. Тигнари задал еще пару вопросов, а затем они просто продолжили болтать про жизнь, работу, припомнили встречу с путешественницей. К этому моменту плошка со сладостями уже наполовину опустела. Через некоторое время вернулась Коллеи с Сахарозой и Альбедо. Девушки сразу убежали в свою комнату, Гань Юй тоже пошла знакомиться с соседкой, а Альбедо сел на средний из трех стульев и завел беседу со своим коллегой — ученым. Из комнаты Коллеи периодически доносились смешки, в палате для больных тоже что-то обсуждалось, а в гостиной шел разговор о всяких открытиях и исследованиях. — Как думаешь, Коллеи сможет сильнее сдружиться с Сахарозой, если немного потолстеет? — Внезапно спросил Тигнари. — Хм… — Альбедо стеклянными глазами уставился в стол, — обычно дружат на фоне общих интересов, а не внешности, хотя некоторая общая черта, думаю, сыграет небольшую роль. А это вообще к чему? — Да так, просто интересно стало… И беседа продолжилась как ни в чем не бывало. Тигнари не видел смысла лишний раз распространяться о исследовании, тем более Коллеи, наверное, уже все разболтала подруге. Перед тем, как стемнеет, Гань Юй сходила до вагончика и забрала остатки еды из холодильного шкафа. Она поела, не забыв поделиться дюжиной пирожков с соседкой, которая, конечно же, не осилила и половины и отдала часть обратно, и раньше всех отошла ко сну. Ранним утром Коллеи распрощалась с Сахарозой, а Тигнари с Альбедо. С пробуждением Гань Юй исследование официально переходило в практическую фазу. Для Коллеи теперь устанавливались несколько правил: минимум физической активности; есть так же часто, как это делает Гань Юй; объедаться по максимуму. — С этого дня ты освобождаешься от обязанностей лесного дозорного. В первое время ты должна привыкнуть есть как можно больше, затем будешь следить за реабилитацией Нилу и жить вместе с ней в Сумеру. Кстати, о нем — мы сейчас туда едем в кафе и за продуктами. — Скомандовал Тигнари двум девушкам. Трое направились к вагончику Гань Юй, где та вставила самописную перфокарту с маршрутом до большого города, и они поехали. Коллеи очень поладила с гостьей из Ли Юэ, она всю дорогу расспрашивала про разные регионы, их кухню и жителей, про то, каково быть толстой. Девочке постоянно хотелось обнять это облачко, всем телом прижаться к нему, весь разговор она смотрела куда угодно, но не в лицо. Выйдя в Сумеру, они направились в то кафе, где Гань Юй останавливалась во время своего путешествия. Тигнари дождался, пока гостья закажет еду себе, а затем попросил официанта повторить все то же самое. Он думал, что вдвоем с Коллеи они смогут осилить по половине того, сколько ест Гань Юй. Через некоторое, довольно продолжительное время перед ними оказался их заказ. Еды было так много, что это больше походило на какой-то банкет на куда большую компанию. Все приступили к еде. Через некоторое время Коллеи начала брать минутные передышки. Она не помнила, чтобы хоть когда-то столько ела, а перед ней стояло еще две трети еды для нее. Вскоре Тигнари тоже стал делать небольшие передышки. В итоге девушка осилила только половину, а ее наставник немногим больше. Коллеи сидела, держась за живот и зажмурив глаза, чтобы не видеть, как Гань Юй доедает остатки еды, и так съев в четыре раза больше, чем она. Не успела девушка даже немного прийти в себя, как адепт уже управилась со всей едой на столе. Нужно было сделать первый поход на базар. Тигнари и Коллеи с трудом встали и побрели к выходу. Свежий уличный воздух прибавил им сил, но до базара они шли чуть ссутулившись. Гань Юй шла впереди, периодически останавливаясь, чтобы подождать друзей. На рынке Коллеи сразу забилась в самый дальний угол и прижалась спиной к прохладной стене, она поглаживала свой животик и пыталась глубоко вдохнуть. Платье прилипало ко взмокшему телу и очерчивало небольшую выпуклость под грудью. Ее наставник держался получше, хоть и его щеки порозовели, лоб стал поблескивать, а взгляд стал немного тревожным, но со стороны не казалось, что с ним что-то не так. Несмотря на это, Тигнари все равно предпочел присоединиться к Коллеи и оставить покупку на гостью, которая уже вертелась возле лавочки и отчего-то хихикала. — Я же просил купить только рис. — Тигнари подавленно смотрел на огромный мешок, наполненный золотистыми ягодами. — Они даже выглядят так, будто испортятся через пару дней. — Не волнуйся, не пропадут. Да и продавец мне их отдал почти за бесценок за такую большую покупку. — Бодро ответила Гань Юй и подхватила во вторую руку двадцатикилограммовый мешок риса. Адепт помогла донести продукты до вагончика. Тигнари сделал какие-то пометки и свалился на кровать, на которой уже лежала Коллеи, их очень сильно клонило в сон, поэтому они решили подремать с час. В это время Гань Юй нашла в шкафу старые журналы из Фонтейна и стала перечитывать их, вспоминая путешествие. Проснувшись, Тигнари разбудил и Коллеи, он дал ей пробирку с препаратом, затем и сам выпил его. Он попросил ее сказать, если она почувствует какие-то изменения. Но побочные эффекты не заставили себя долго ждать. — Эм… я чувствую голод будто не ела полдня. — Коллеи сама себе не верила, но ее живот тихо заурчал. — Что-то еще? — Тигнари выхватил книжку и сделал заметку. — Я тоже ощущаю нечто подобное. — Нет, только это. — Раз вы проголодались, как раз по расписанию у нас еще один прием пищи. — Радостно объявила Гань Юй. Все опять направились в то же кафе, чем изрядно удивили тамошний персонал. На этот раз парень решил перестраховаться и взять столько же, сколько они смогли съесть в прошлый раз, а Гань Юй заказала как обычно. На удивление, несмотря на и так огромное количество съеденной еды, Коллеи съедала все очень быстро безо всяких усилий. Съев все быстрее наставника, она откинулась на диван, ткань платья упала на ее животик, который уже изрядно выпирал. Гань Юй жестом, погладив верхнюю складку пуза, посоветовала ей помассировать свой живот. Девушка стала гладить его, но она не чувствовала почти никакой боли, только сильное давление изнутри. В цикличных походах в ресторан, на базар и в вагончик прошел остаток дня в большом городе. Вечером, теряя равновесие от головокружения, Коллеи плюхнулась на кровать и свернулась в позу эмбриона, насколько это позволяла выпуклость в середине. Как, оказывается, нелегко ничего не делать и много есть. На следующее утро со все еще каменным животом Коллеи натощак выпила препарат, отчего все же проголодалась. Тигнари ушел в патруль, а Гань Юй с Нилу еще спали, поэтому девушке пришлось готовить себе самой. На завтрак она залила тарелку ягод жирными сливками и быстро ее съела. Немного подумав, она сделала еще одну, затем еще. Коллеи не могла подумать, что будет есть простые ягоды со сливками с таким большим желанием. Но радость быстро прошла, сменившись болью в животе. Утро еще не успело толком начаться, а Коллеи уже шла обратно в кровать, чтобы переждать эту боль с тошнотой. «А ведь я знаю некоторых, которые в моем возрасте уже имеют ребенка… — Подумала девушка, проводя руками по твердому надувшемуся животу. — Ужас, о чем я только думаю…» — Коллеи снова провалилась в сон. В полдень все уже были на ногах, но до возвращения Тигнари еще было долго. Из гостиной раздался голос Гань Юй, она звала всех кушать. Перед девушками на одной большой тарелке лежала гора риса с ягодами и чашечками лотоса, задекорированная под спящего цилиня. Отныне это стало ежедневным блюдом, которое все ели с большим удовольствием, даже Нилу. Ей, конечно, надо было хорошо есть для заживления ноги, но не до такой степени, чтобы тоже с трудом вставать из-за стола. Дальше нужно было ждать Тигнари. Коллеи периодически таскала с кухни всякие кусочки, чтобы перебить голод, пару раз она готовила себе полноценный прием пищи, пару раз ее угощала Гань Юй тем, чем она вчера набила свой холодильник. Наверное, так пациенты и набирали вес. Вечером вернулся Тигнари и сразу принялся за готовку. По его плану на время ужина должно приходиться больше всего калорий, как это обычно бывает у работающих людей. Он решил приготовить большой кусок жирного мяса с пастой. Блюдо вышло отличным, промасленные макароны легко глотались, а мясо просто таяло во рту. После ужина в своей комнате Коллеи сняла платье, готовясь ко сну. Ее живот был твердым, как камень, а кожа на нем покраснела. Она похлопала по нему. Судя по звуку, в нем совершенно не было пустого пространства. *** Прошло достаточно времени, чтобы с ноги Нилу сняли шину и та смогла ходить без костылей. Это значило, что Коллеи вместе с Нилу переедет в город, чтобы следить за ее реабилитацией. По этому случаю Тигнари попросил ее отметить результаты первого месяца. Коллеи разгладила руками ткань платья на животе. За этот месяц на месте плоского стройного животика образовалось мягкое кругленькое брюшко, а девушка уже привыкла к огромным порциям. Тигнари приподнял свою кофту, у него только-только скрылся пресс, слой жирка на животе был очень тонким. Парень достал весы из-под кровати, а затем внес в график в блокноте отметки за себя и ученицу: у Коллей точка стояла чуть за отметкой в 70 килограмм, по сравнению со стартовой отметкой в 60 на графике образовалась крутая горка; Тигнари же отметился в районе 75, набрав за этот месяц всего 4 кило. — Слушай… как ты смотришь на то, чтобы удвоить дозу лекарства? — Парень изрядно помялся, прежде чем задать этот вопрос. — И от этого мне захочется есть еще больше? — Коллеи положила руку на пухлый живот, представляя последствия. — Именно так, но мне бы хотелось испытать его в повышенных дозировках, если ты не против, конечно. — Да, я не против. Тигнари не ожидал такого легкого согласия. И теперь для него книга души этой девушки закрылась, едва успев обнажить первую строчку. А Коллеи уже крутилась на кухне и делала себе завтрак, поглаживая живот, когда тот требовательно заурчит. Она уже привыкла, что съедает больше Тигнари, поэтому готовила для себя сама. Через несколько минут на тарелке лежала яичница из десятка яиц с беконом и шесть тостов со сливочным маслом. Девушка села за стол и принялась стремительно все это есть, чем начинала походить на Гань Юй. Она даже переняла манеру поглаживать свой живот, когда съест большую часть блюда, и так же проводила большим пальцем от уголков губ по округлившимся щечкам, а затем слизывала крошки. Еда исчезала в ее желудке в считаные мгновения. И без того набухший от жирка живот увеличился еще сильнее. Глядя на аппетит подопечной, Тигнари задумался, что сделал то предложение напрасно. Коллеи, покончив с завтраком, пошла собирать вещи для переезда, Нилу тоже складывала в сумку все, что у нее было с собой. Из-за хромающей Нилу девушки еле успели встретиться с торговцем на повозке, да и то пришлось окликнуть уже выезжавшего из деревни дяденьку и просить притормозить, за что его щедро угостили едой, взятой в дорогу. Дом танцовщицы, как ни странно, оказался в том же состоянии, в котором его оставили месяц назад, только весь под слоем пыли, за что Нилу с порога начала извиняться. Хотя Коллеи совсем не возражала, ей доводилось засыпать и в куда более худших местах. Дом был роскошный и уютный, по одному его виду сразу становилось ясно, что его хозяйка любит принимать гостей. Несмотря на это, кроме диванчика, более подходящего, чтобы на нем седели, нежели для сна, спальных мест больше не было, но Нилу спала на двуспальной кровати, поэтому предложила своей сожительнице тоже разместиться на ней, тем более места для двух все еще небольших девушек было предостаточно. — Наверное, это немного странно, что такое говорю именно я, — Коллеи сделала глубокий вдох, — но, кажется, ты поправляешься вместе со мной. — Ну, это было почти неизбежно в вашей-то компании. — Нилу выдохнула и ткнула пальцем в рыхлый животик, с которым и так безуспешно боролась последние полгода до инцидента, а за последний месяц он точно стал мягче. — Ладно, ничего страшного, Тигнари сказал, что мне еще два месяца нужно для полного восстановления. — В этом как раз и дело… просто будь осторожнее и, — тон девушки сменился на наставнический, — ни в коем случае не пей ту темную жидкость из бутылочек. Это так, на всякий случай. — Пфф, да что ты все о плохом. Давай, располагайся, и пойдем отметим этот день на базаре. Дай-ка угадаю, ты уже снова проголодалась? — Коллеи скромно кивнула. — Мда… А ты ведь еще не принимаешь двойную дозу препарата… Коллеи стала доставать свои вещи из сумки и складывать в шкаф, на дне бренчали бутыльки со смоляно-черной жидкостью. Этого хватит на первый месяц. Когда она закончила с сумкой, девушки пошли на базар. Нилу сразу начала метаться между лавочками и болтать со знакомыми продавцами. Все поздравляли ее с выздоровлением, предлагали свои самые лучшие сладости и досыпали в подарок еще немного, когда девушка что-то брала себе и подруге. По пути к следующему торговцу они все съедали и брали что-то новое. Периодически Нилу зацеплялась языками со знакомыми, каждый спрашивал о ее самочувствии и желал скорейшего выздоровления. Затем танцовщица предложила зайти в кафе, на что Коллеи, всеми этими сладостями только пощекотавшая свой аппетит, не могла не согласиться. За этот месяц Коллеи прощупала свои возможности, поэтому в кафе она заказала хоть и внушительный обед, но она точно была уверена, что съест его. Когда она продиктовала заказ официанту, Нилу вслед за ней, забыв себя от радости, начала называть все больше и больше позиций из меню. — Ты уверена в том, что съешь так много? — Побеспокоилась Коллеи, когда заказ ее подруги стал включать в себя больше десяти позиций. — Ну, большинство из этого — небольшие дессерты, так что да, наверное. — Я понимаю, что все-таки в моей компании это сложно, но старайся не переедать. — Ой, сегодня же особый день, можно сказать, даже праздник! Да и два месяца еще есть. Через некоторое время перед Коллеи лежала пицца и большая тарелка густого супа, а перед Нилу была куча всяких тортиков, пирожных и несколько пиал падисарового пуддинга. Девушки ели, смеялись, праздновали частичное выздоровление танцовщицы. Прошло полчаса, и они уже, расслабленно откинувшись, сидели на диванчике и поглаживали животы. Но Нилу не смогла доесть несколько дессертов и предложила их своей подруге. Та, порозовевшая и дышащая мелкими вдохами, периодически прерывавшимися икотой, медленно потянулась к тарелкам и начала по маленькому кусочку съедать оставшуюся еду. Ей приходилось брать небольшие передышки после каждого кусочка тортика, но еще за двадцать минут со всем было покончено. Положив последнюю пустую тарелку на стол, Коллеи рухнула на диван, как тряпичная кукла. Когда девушки перевели дух, они продолжили слоняться по базару и встречать знакомых, радовавшихся возвращению Нилу. Прийдя домой, они одновременно рухнули на кровать, которая ответила недвусмысленным треском на такую грубость и предупредила, что так больше не надо делать. Животик танцовщицы вздымался небольшой дугой, когда она лежала на спине. Коллеи хотела было сделать ей еще одно замечание, но, лежа на боку, глянула вниз и увидела, как у самой набитое брюхо будто вывалилось на кровать, как кожаный мешок, и было на порядок хлеще подруги. После такого празднования обеих обаял сон, да так, что и верхнюю одежду стянуть не успели. Тигнари говорил Коллеи следить, чтобы Нилу каждый день ходила, это поможет восстановлению. Следующим утром Коллеи поняла, что, кроме города и базара, вариантов, куда можно было бы сходить погулять, нет: в ближайший лес не сходить из-за плесенников, а до Разлома и подавно, тем более при любом раскладе придется ночевать там, а она под действием лекарства такого не выдержит. Кстати, о нем, с сегодняшнего дня она же должна принимать удвоенную дозу. И это дало о себе знать — теперь первая бегала от лавки к лавке уже не Нилу. *** — Как тебе такое платье? — Нилу подала подруге простое, но изысканное платье. — В нем, конечно, не побегаешь, но тебе, хи-хи, уже не приходится. — Ммм… Немножко в облипку, но мне нравится. — Ответила Коллеи, пытаясь осмотреть свое отражение со всех сторон. — Правда, в области живота обтянуло, прямо как вторая кожа… — Уж какое было. Но тебе и вправду идет! А я, вот, не придумала, что мне надеть на встречу с Зубаиром. — Нужно что-то похожее на твой танцевальный наряд. Ну-ка. — Коллеи протянула подруге белые топ и юбку, очень похожие на те, в которых выступала Нилу. — Черт, юбка не застегивается, совсем чуть-чуть осталось! — Завопила танцовщица. — А я тебя старалась предостеречь. Больше таких нарядов нет. — И сама же каждый день таскала с собой в кафе. Чем разглагольствовать, лучше помоги. Коллеи зашла к ней за спину и, одновременно вдавливая внутрь мягкий живот подруги, все-таки застегнула юбку на талии. Нилу наконец выдохнула и ее живот выскочил обратно, разделяясь на два валика о тугой пояс юбки. Девушка пошла по своим делам, стараясь лишний раз глубоко не вдыхать. А Коллеи осталась крутиться перед зеркалом. Она точно не понимала действие ли это препарата, либо что-то в ней самой переменилось. С ее трепетным отношением к своей фигуре, передавшимся от наставника, она всегда усердно следила за питанием и старалась больше двигаться, но сейчас в ее голове не проносится и мысли, что что-то с ней не так. Точнее, она, глядя на объемный, свесившийся нижний валик живота, думала: «Чтобы сбросить все это, уйдет целая вечность», — ощупывая свои пухлые, трущиеся друг об друг бедра и попу, расплывающуюся, когда она сидела, от чего та казалась еще шире: «Это из-за того, что я каждый день набивала себе желудок», — сжимая налившуюся аж на два размера грудь: «Как же я растолстела». Но эти мысли не были чем-то больше звука, который как должное должен раздаваться у любого в такой ситуации, они не были подкреплены абсолютно никакими намерениями. Теперь Сахароза, какой она видела ее в последний раз, казалась даже худой. Вспомнив о подруге, Коллеи решила написать ей письмо, в котором расскажет обо всем произошедшем, но сначала надо было поесть, иначе желудок грозился переварить сам себя. Нилу вернулась быстрее чем ожидалось. С порога она стянула с себя новый наряд и швырнула его на диван, обнажив выступающий живот, как и плечи у подмышек, весь испещренный бледными лиловыми полосками. Девушка уткнулась лицом в подушку, а Коллеи в это время принесла с кухни падисаровый пудинг и принялась расспрашивать подругу о случившемся. — Зубаир сказал, что я не смогу выступать в его труппе! — Сквозь всхлипы ответила Нилу. — Как жаль. — Коллеи попыталась сделать такую интонацию, будто она совсем не ожидала такого ответа, понимая, что упреками тут уже не помочь. — И что, навсегда нельзя? — Нет, конечно, нога-то восстановилась. — Танцовщица оторвалась от подушки, села и потянулась к пудингу. — Я думаю, ты и сама понимаешь, что из-за веса. Нилу продолжила выговариваться, а Коллеи приносила ей ее любимый десерт одну пиалу за другой. Не хотелось прощаться на такой ноте, но через пару дней уже нужно было возвращаться в Гандхарву. Коллеи поблагодарила подругу за эти два месяца и потихоньку начала собирать вещи. На этот раз с попутной повозкой не повезло, и Коллеи пришлось добираться до деревни своим ходом с вещами за спиной. На это она убила полдня, с трудом отбиваясь от плесенников, но все-таки она вся красная и вспотевшая добралась к наставнику. Тигнари был все в той же одежде, но штаны плотно сидели на его ногах, а из-под кофты и вовсе торчал низ живота, но, что странно, его лицо осталось почти таким же стройным. Девушка бросилась ему в объятия и уткнулась в мягкое плечо. — С моей стороны будет неправильным сказать такое, но «такую» тебя обнимать намного приятнее. — Тигнари обвил ученицу руками и водил пальцами по небольшому валику на пояснице. — Я понимаю, что ты умираешь с голоду, но, пожалуйста, сначала взвесься. Что примечательно, парень, который изначально был тяжелее Коллеи, за это время дошел всего до 85 килограмм, а в то же время девушка скакнула до 97и. — Ты все это время продолжал ходить на патрулирование? — Коллеи не представляла, что теперь сможет осилить этот маршрут даже пешком. — Да. Похоже, если наберу еще хоть пять килограмм, то придется нагрузить ребят еще больше. С этого дня исследование окончено! А пока пойдем поедим, я тоже проголодался. Исследование, конечно, было завершено, но Тигнари не тиран, чтобы морить девушку голодом после тяжелой дороги, да и для себя он приготовил вовсе не мало. Еще он что-то говорил про постепенный выход, чтобы не срываться, но Коллеи, за долгожданной едой пропустившая все мимо ушей, поняла лишь то, что на нынешней отметке ее вес не остановится и она все-таки преодолеет эту символическую планку в сотню. А сейчас, несколько дней спустя, она вспомнила про письмо, которое хотела написать, но ее отвлекла Нилу. Тут еще и старое платье на глаза попалось, то самое, которое она думала, что не перерастет. Интересно, насколько оно ей сейчас мало? Для начала Коллеи разделась и только сейчас заметила, что ее кожа осталась идеально чистой — ни на животе, ни на плечах, ни на боках не было ни единой растяжки, в отличие от Нилу. Платье теперь полоской натягивалось спереди и едав ли закрывало зад. Из выреза вываливались бока, торчала груди, и, если бы она не была перевязана, платье вовсе бы скомкалось между них. Девушка решила не снимать его сразу и побыть в нем немного, что-то ей в этом нравилась. Когда она села писать письмо, подол задрался до поясницы, но спереди его к ляжкам придавил живот и вывалился вперед, как будто пытаясь прорваться сквозь ткань. В письме Коллеи решила открыто рассказать о произошедшем, думала, что будет лучше предупредить подругу о том, что не сможет похудеть к их следующей встрече, чтобы у Сахарозы не возникало вопросов, почему это ее подруга теперь толще ее, хотя еще полгода назад (может, больше, а может и меньше) она была такой щуплой. Ответное письмо от Сахарозы пришло так быстро, как только могло: «Когда мне принесли конверт от тебя, я сразу подумала, что с тобой произошло что-то необычное. И я не ошиблась — поверить не могу, что ты теперь тоже такая мягкая! Почему «тоже»? В общем, с нашей встречи я растолстела. Специально. Долгая история, но… ты теперь должна понимать, как же приятно до отвала наесться, и животик такой мягкий и теплый, что от него не оторвать рук. Короче, ты теперь не одна, мы даже весим почти одинаково. И не переживай ты так о том, что не похудеешь — мне кажется, что круглое брюшко тебе идет и что сейчас ты выглядишь очень миленько! Очень хочется поскорее тебя увидеть. А насчет Нилу не переживай, я уверена, что она не пропадет, тем более, как я прочитала в фонтейновском журнале, сейчас это даже модно и сама Тиори начала выпускать одежду больших размеров. До встречи!» Дочитав письмо до конца, Коллеи побежала в свою комнату и принялась перечитывать письмо снова и снова. Ее лицо загорелось. Она не могла и подумать, что ее подруга специально растолстела. Но в ее словах была доля правды: Коллеи нравилось объедаться, ей нравится, как меняется ее тело, как тебе ощущаются объятия с Тигнари. Ей что, правда нравится быть толстой? Кажется, в глубине себя девушка знала ответ. А может это все остаточный эффект от лекарства.