Один день в четырех стенах

Арслан, как принц, мог бы занять отдельную комнату, но отказался и друзья не посмели настаивать. После того, как Его Величество Андрагорас дал ему невыполнимое задание, он по-прежнему чувствовал что-то похожее на одиночество и только близкие люди могли избавить его от этого. С принцем и его друзьями обошлись несправедливо и в происходящем было что-то не правильное, раз за разом их бросало то на дно отчаяния, то поднимало на крыльях надежды, вращая в этом безумном вихре. Может быть, это их судьба? Этот отряд меньше всего походил на свиту наследника престола. Пестрый, состоящий из непохожих друг на друга людей, но нашедшей свое место с Его Высочеством и друг другом. Они привыкли к подобному и вот сейчас чьей-то злой волей, теснились в странном маленьком укрытии. Привыкнуть нему стоило больших трудов. Арслан делил небольшую комнату вместе с Дариуном и Эламом. – Вы превратите жилье в хаос, а нам еще за него плотить! - Серьезный не по годам парень не желал покидать своего господина, так как слишком хорошо знал его и его творчество. - Элам, я взрослый человек, уж убраться я в состоянии! - Нарсас, пожалей Гива и Джасванта, им еще жить с твоими картинами… - Раздался за стеной голос Дариуна и словно откликнувшись, жалобно и обрывисто взвыл уд, а за ним и его обладатель. - Мои штаны! Мои единственные штаны – ы! В коридор выскочил Гив белые штаны которого украшала пестрая цветастая вязь узора, впитавшаяся в ткань густой масляной краской. - Не волнуйся Гив, растворителем ототрем… - Виновато улыбнулся стратег, искренне желая помочь, но не до конца веря в это средство. - Как я теперь госпоже Фарангис покажусь… Мне так до самого Гилана ходить… - Запустил пальцы во всклокоченные пурпурные волосы музыкант, сокрушенно качая головой. Предстать в столь неподобающем виде перед ней было выше его сил. - Ну, ну Гив… я… Три комнаты явно стесняли свиту Его Высочества, привыкшую к простору апартаментов Пешавара или воле на привале, где потолком было звёздное небо, а стен не было вообще… Эти же бетонные стены теснили их друг к другу, заставляя сталкиваться характерами, предпочтениями и привычками. Ужиться здесь таким разным людям было не просто… 5:40– Нарсас почувствовал Вдохновение. Кто бы мог подумать, что оно настигнет его именно здесь, сейчас? Стратег перевернулся на бок, уткнувшись в спинку дивана, на котором коротал уже не одну ночь. Жесткая, тесная, уродливая вещь. Но именно в такие моменты, когда вокруг не было ни красоты, ни надежды, появлялось оно. Вдохновение. Сейчас оно словно растекалось по телу, вместе с кровью пряным набидом, звучало дивной переливчатой мелодией в ушах. Нарсас скучал. Скучал по переплетению сложных орнаментов, по каменному кружеву арок, по усыпанном мерцающей звездной пылью, небу. Здесь почти не было звезд. Темное небо расчерчено проводами. Здесь не было красоты. Но она жила внутри него. Нет. Такое упускать нельзя. Нарсас медленно поднялся, ощутив странный скрип внутри жесткой поверхности, на которой до этого лежал, забрал волосы резинкой в хвост и аккуратно переступив через спящего на полу Джасванта, шлепая босыми ногами по линолеуму, покрался в темноту к холсту и краскам. Он не мог игнорировать этот зов. Он будет творить даже в свете маленького фонарика, скрючившись на табурете за открытой дверью шкафа (чтобы остальным не мешал свет). На мгновение Нарсасу представилась кривая ухмылка Дариуна, которая появилась бы на его лице, застань он его сейчас. А, пусть смеется! Этот человек никогда не поймет, что значит искусство! 5:50– Нет, это выше его сил. До не проснувшееся сознания Гива не сразу дошло, что сгорбленное нечто со сверкающими глазами в тусклом свете, их стратег. Музыкант решил, что не хочет ночевать в одной комнате, где творятся такие «чудеса». Вчера богиня удачи явно отвернулась от Гива. То, что Гив задел невысохший «шедевр» и испортил одежду, даже заставило его приуныть. Но Гив не был бы собой, если бы отчаивался долго. Обмотавшись пледом на манер туники, музыкант постучался в комнату девушек. Это невезение даже может придать ему особый шарм в глазах Фарангис. Женщины часто испытывают жалость к мужчинам, если происходит подобное. Ее сердце, наконец, отзовется и она пожалеет его… Не совладавший с пледом, Гив расстелился на полу перед дверью, которая захлопнулась после их короткого разговора. - За что – о… Музыкант повернул голову к противоположной двери. Хоть Джасванту повезло, спит. 5:51– Джасвант не спал. Он неподвижно лежал, стараясь быть как можно незаметнее. 5:52– Элам с объёмной алюминиевой кастрюлей в руках, перешагивает через Гива и направляется на кухню. За ним, сонно зевая идет Арслан, помогать. В последнее время он плохо спит. Удача, не удача, искусство, не искусство, а завтрак готовить надо. Эламу нравилась здешняя кухня. Сколько разных приборов делали готовку чем-то невероятным. Бесчисленное множество тарелок и кастрюль, столовых приборов, разделочных досок, позволяло создавать несколько блюд одновременно и таких разных! Тут уже талант Элама раскрылся в полной мере. В последнее время с ними происходило мало хорошего, и вкусная еда была тем немногим, что могла их порадовать. Элам ухватился за эту возможность, благодаря таким удобным приборам за короткое время создавал полноценные завтраки, обеды и ужины. Его движения были быстры и отточены, как с мечем на тренировке, руки без помощи глаз, находили что где лежит, и в результате получалось что-то невероятное. Эламу это нравилось. Подобное было обычным днем, проведенным здесь. Один день заканчивался, начинался другой… 2:00– Джасвант не мог спать. Он понимал, что это всего лишь картины и все равно ему было неуютно, лежа на полу смотреть на это переплетение форм и пятен. Он смотрел на них. Они смотрели на него. Бросив попытки заснуть, шиндрийский телохранитель Арслана, выбрался из-под пледа, встал с матраса и направился на кухню, неслышно ступая в темноте. Бессонные ночи располагают к размышлениям и воспоминаниям. Знакомые образы, что он хранил в сердце. Голос человека, которого он считал отцом, те редкие мгновения, когда они просто сидели и разговаривали. Тепло во взгляде госпожи Салимы. Как же все это было давно… Джасвант включил чайник, насыпал в кружку кофе и стал осматривать полки в поисках необходимой частички, без которой ничего не получится. Куда Элам дел его? Да вот оно! Кофе было совершенно не тем без карри и еще нескольких специй. Оранжевый порошок карри делал его острым и согревающим. Такое кофе успокаивало, словно закутывало в шерстную шаль. Вспоминая близких и покинутую Родину, вдыхая терпкий аромат этого напитка, он чувствовал, как тоска начинает отступать. Да, Джасвант часто, особенно в такие моменты тишины, чувствовал тоску по миру, в котором жил раньше и в котором ему не было места. Но жалел ли он своем выборе? Нет. Никогда. На самом деле, только став частью такого ни на что не похожего отряда парсийского принца, чувство, похожее на одиночество, начало медленно исчезать. Оно было таким привычным, что Джасвант не заметал его до того момента, как оно исчезло окончательно. Он сделал глоток и горло словно обмотал теплый шарф. 2:10– Арслан распахнул глаза и его не до конца проснувшийся разум медленно начал осознавать, что его окружает тихая ночная темнота, где в черных тенях не притаились смертоносные вражеские тени. Что тихий, полный ненависти смех Серебрянной Маски был лишь в его кошмарном сне. Нет, пытаться заснуть дальше нет смысла. Тихо, чтобы не разбудить Даруина и Элама, он выбрался из-под одеяла и тихо ступая босыми ногами направился на кухню. Узкая полоска света пересекавшая коридор, говорила о том, что кто-то еще не спит. Этим кем-то оказался Джасвант. Сейчас, без повязки-чалмы, в футболке и шортах до колена, с кружкой дымящегося напитка в руках, он выглядел обычным человеком, а не смертоносным, как леопард, воином. Арслан улыбнулся. Телохранитель, когда нес службу, был серьезен и сосредоточен, так что поговорить с ним редко удавалось. Они говорили, глядя как по стеклу сползают ошметки тающего снега. Дождевые капли чиркали по стелу и тихо стучали. Улица, с двух сторон обрамленная высотками и оттого напоминавшая ущелье, исчезала в тумане. Снег и дождь. Как такое возможно? Оказалось, Джасвант может многое поведать о Шиндре, не такой, как ее старался показать ее нынешний царь, Радженжра. Слушать подобное было намного интереснее. Арслан почувствовал, что образ Гермеса начинает тускнеть. - Что ты пьешь? - Кофе со специями, Ваше Высочество. - Ответил Джасвант, сделав глоток. – Мы с моим господином часто пили его… Голос шиндрийца осекся, словно возникшее воспоминание потревожило поутихшую со временем боль. - Это интересно. – Сказал Арслан, желая немного отвлечь товарища. – Сделаешь мне такой же? - Конечно! Бирюзовые глаза шиндрийца вспыхнули живым огоньком. Арслан был рад, когда друзья делились с ним чем-то дорогим их сердцу. Да и шиндрийский кофе он никогда не пробовал… 2:40– Дариун проснулся и обнаружил, что кровать Его Высочества пуста. Ну, конечно! В последнее время Арслана мучила бессонница, а если не она, то тревожные сны. Дариун привык, просыпаясь посреди ночи, находить своего юного господина то на кухне, то с фонариком, читающим книгу. Делающим что угодно, только не пытающимся заснуть. - Ваше Высочество, так больше нельзя, идите спать. - Громко стуча босыми ногами Черный Рыцарь вошел на кухню и взял из рук Арслана теплую дымящуюся кружку. - Если бы только это получалось… - Грустно ответил Арслан. Дариун и Джасвант печально переглянулись. - Ты тоже иди спать. Шиндриец молча кивнул и вместе с Арсланом покинул комнату. Нет, с этим нужно что-то делать. Тревожность Его Высочества может отражаться на его здоровье. В последнее время на него навалилось слишком много. Дариун сделал глоток и едва не поперхнулся, когда обжигающая волна пронеслась в низ, по горлу к пищеводу. Глаза заволокли слезы, а сердце застучало висках. Да как это вообще можно пить?! 3:00– Азраил вернулся с охоты. Услышав знакомые звуки, так и не заснувший Джасвант снова поплелся на кухню, открывать окно. По ту сторону стекла маячил знакомый, расплывчатый силуэт. Крупный ястреб, скрючившись на узком подоконнике, бил крыльями по стеклу. Размах этих крыльев закрывал весь проем крохотного, по привычным меркам, окна. Непогода совсем не нравилась гордому охотнику. Когда ему, наконец, открыли, он спорхнул на стол, переступая мокрыми, холодными лапами. Вернулся, вот и хорошо… Джасвант выключил свет и отправился в комнату, не заметив гостинца в виде мышки, которая упала на пол и была быстро забыта. 4:00 –Азраил сидел один в темноте на спинке деревянного стула, игравшего для роль насеста. Тонкий слух хищной птицы уловил, что люди не собираются вставать. Ероша перья и переступая с лапы на лапу, он начал тихо насвистывать. Ястреб не имел понятия ни о времени, ни о том, что оно значило для людей. Он просто его чувствовал, чувствовал, когда нужно отправиться на охоту, когда следует вернуться и когда нужно спать. Скользя невесомой тенью в небесах над вереницей парсийской армии, он привык к тому, что люди рано начинали шевелиться. В том, что происходило сейчас было что-то не правильное. Он уже должен сидеть на плече Его Высочества! Вскоре свист сменился клекотом, а затем и визгом. Азраил расправил крылья и взмахнул ими с такой силой, что едва не уронил стул, на спинке которого сидел. Как же так?! Пора бы уже всем проснуться! 4:01– Чувство, что было быстрее разума, заставило Даруина вскочить. Сердце билось тяжело и медленно, его удары гулко отдавались в напряженном, готовом к броску, теле. Жизнь воина и постоянное ожидание опасности отточило это чувство до предела. Не до конца проснувшееся сознание не сразу дошло, что это за шум. Дариун выдохнул, полностью осознав, что опасности никакой нет, а он замер посреди коридора, выскочив, как был, в трусах и с мечем, готовый сразиться с любым противником. Черный Рыцарь выдохнул, прижавшись лбом к холодной металлической рукояти, тихо усмехнулся. Хорошо, что все спят и никто его не видит. Осталось только успокоить расшумевшуюся птицу. Его Высочество, наконец, заснул. Дариун, бывший с ним рядом с самого начала путешествия, как никто знал, как тяжело тому порой это удается. Однако Воин Из Воинов сам едва не стал источником шума, превосходившим птичий клекот. Босая ступня, наступив на что-то мягкое и маленькое, скользнула вперед, врезавшись в угловатую ножку стола. Ночная темнота взорвалась цветными искрами, боль пронеслась по всему телу, а громогласное парсийское ругательство, порой слышимое на другом конце конной шеренги, готово было вырваться, безжалостно зажатое крепкими ладонями. При включенном свете стала видна длинная красная полоса, начерченная принесенной Азраилом мышиной тушкой. Обрадованный, что теперь не один, могучий ястреб стал перебирать лапами по своему насесту, посвистывая. Оставалось только одно. Сейчас глядя на тряпки, разноцветные флаконы с диковинными чистящими средствами и швабры, Дариун пожалел, что не уделял должного внимания такой мелочи, как уборка. Его заботой были битвы, а заботой слуг-порядок. Но не сейчас. Элам держал здесь все в строжайшем порядке. Которая из тряпок для мытья пола? Какую швабру брать? И надо ли ее вообще брать? А ведро? Совок? Сердить не по годам умного паренька, служившего Нарсасу Дариуну не хотелось. Так же как не хотелось будить кого-то. Уж с этой-то ерундой он справиться сам! Справляется же он с противниками на поле боя в конце концов?! Выбрав все подходящее на его взгляд, под пристальным оком ястребиных глаз, Дариун принялся устранять беспорядок. Воин, для которого не проблема справиться с целым отрядом, скрючившись и стараясь не обращать внимания на отчаянно пульсирующую боль в ушибленных пальцах, елозит тряпкой по линолеуму, убирая то, что осталось от несчастной добычи Азраила. Кто бы мог подумать… Застань его сейчас Нарсас… А пусть себе смеется! Когда со всем эти было покончено, а тряпка с ведром возвращены на место, на смуглом лице Дариуна появилась довольная улыбка. Что-то полезное не всегда должно быть великим… Теперь со спокойной душой можно и спать пойти… 4:40 –Все это видел так и не заснувший Джасвант, но предпочел молчать и постараться забыть увиденное.

В этой квартире, наконец, наступила тишина

6:00 –Начинается новый день. Ворчание Элама говорило о том, что ведро, оказалось не то, а тряпку вообще нужно выкинуть. 6:01 –В своей комнате Фарангис расчесывала волосы. Гладкие и черные, они стали еще послушнее и приятно пахли после чудесного здешнего средства. Альфрид, что-то тихонько напевая, наносила на губы прозрачный бальзам в которых поблескивали крохотные розовые искорки. Девушка была просто очарована такими приятными мелочами, которыми был богат этот мир. Пожалуй, она возьмет его с собой. Здесь не так уж и плохо. Ночь прошла тихо и подарила настоящий отдых, в котором они все так давно нуждались. Скоро они снова двинутся в путь.