Солнцеворот

      За ночь неожиданно выпало много снега.       Кнут чуть свет начал орудовать широкой деревянной лопатой сначала во дворе дома, а потом, видимо, перешёл и к территории расположенного рядом с домом трактира, при котором была конюшня, где они держали своих лошадей, и маленькая кузница.       Проснувшемуся Берку было тепло и уютно под толстым стёганым одеялом. Уличный шум, если не открывать глаза, был тем, привычным — будто проснулся в своей комнате в замке Элези, а со двора уже неслись и болтовня слуг, и стук, скрежет, скрипы от ежеутренних дел работников и подмастерьев.       Вот только ностальгировать Берк не собирался. Он босыми ногами нащупал меховые шлёпанцы и, шмыгая ими, потопал к замёрзшему окошку. Привычно продышал «оконце» и выглянул на улицу.       Снегопад прошёл, но серое снеговое небо ещё пыхтело, изредка плюясь облачком снежинок, а вокруг, куда ни посмотри, было белым-бело…       Берк пальцем расчистил начинающий затягиваться кружок и улыбнулся, увидев, как Кнут тормошит застывшего с лопатой Тоши, заставляя того расчищать дорожку от их крыльца до улицы.       Братец вяло взялся за дело, но постепенно вошёл во вкус и замахал лопатой веселее.       Берк спустился вниз и с удовольствием сполоснул лицо холодной водой.       На ворчание Аниса, что воду он специально для мило приготовил тёплую, Берк только рассмеялся.       — Мороз на улице, Нисси?       — Не больно жгучий. Снег скрал половину…       — Я ведь так и не купил себе ладонники! Руки всё время мёрзнут!       — Как же так… — казалось, Анис готов был в обморок свалиться. — Нельзя же без рукавичек, мило герцог! Вдруг…       — Вдруг жених, а мне подать нечего? — у Берка было хорошее настроение: то ли начал привыкать к зимним красотам, то ли после пережитого стресса организм требовал свою порцию радости.       — Ох, мило… Ладонники покупные — без души! Я вам свяжу, мило герцог! Такие свяжу, что… — у Аниса надулись щёки и перехватило горло так, что он высказать не мог, какую красоту он свяжет для Берка!       — Замечательно, Нисси! Вот этим ты и займёшься. И чтоб больше я тебя ни у плиты, ни с вёдрами не видел. Нашёл ты себе кого в помощники?       Омега неуклюже, как все беременные, затоптался на месте.       — Ну? — Берк нахмурил брови.       — Семья есть одна. Они на въезде в Гразз живут. Плохо живут. Восемь детишек — все омеги. Старшенького бы я взял, только…       — Только что? — Берк привычно налил себе жидкой тёплой каши из горшка, который уже давно стоял посредине обеденного стола, и теперь любовался тающим в тарелке кусочком масла.       — Не в чем ему бегать к нам. Если бы вы позволили, мило, мальчишке на кухне стелить…       — А комнат у нас нет?       Анис замолчал.       А Берк застонал от удовольствия, запихав первую ложку каши в рот, — ничего вкуснее в жизни не ел! И наплевать, что он герцог Элези и Людвиг всегда бранил его за любое несоблюдение этикета…       Потом, когда перестал закатывать глаза от наслаждения, до него вдруг дошло, о чём говорит ему Анис.       — Как это не в чем ходить?       — Восемь омег… Отец — перевозчик сквозь туман. Был. Лошадёнка пала. Сидят на пустой крупе. Одёжки-обувки нет. Топить ведь надо.       — И много таких семей в городе? — вторая ложка каши не полезла в горло.       — Из работящих — нет. Из гулящих… Да такие и не мёрзнут!       — А что же отец-альфа не нашёл работы?       — Так перевозчик же…       — И что это значит?       — Значит… — Анис замялся. — А вот как меня презирают в городе, так и…       — Я понял, — у Берка совсем пропал аппетит. — Нанимай. И отца, и сына-омегу. А я подумаю, что можно сделать.       Ему, юному герцогу, выросшему сиротой, но окружённому любовью и заботой, было сложно представить, что кто-то может голодать или нуждаться.       Юг — процветал.       Деревни, которыми много поколений владели приграничные герцоги Элези, всегда жили благополучно и сыто. Да и те горожане, плясавшие на праздниках на улицах и площадях, которых мог видеть Берк в свои редкие вылазки в свет, были дородными, нарядными и счастливыми. Земля, не знающая суровой зимы, одаривала Юг щедро…       Сэтоши решил, что носить портфель братца — его прямая обязанность, а Беркут и не возражал. Он глубже втягивал озябшие ладони в рукава тулупчика и шагал, понурившись, следом за Тоши по едва утоптанной дорожке в Академию, думая о своём разговоре с Анисом.       Врезавшись во внезапно остановившегося и засмеявшегося кузена, Берк опомнился.       Оказывается, они уже миновали высокие ворота Академии, и картина, которая им открылась, действительно выглядела забавно.       Альфы, кто в тулупах нараспашку, кто и вовсе только в вязаных кофтах и безрукавках, буквально летали по двору с широкими деревянными лопатами, расчищая большую площадь перед крыльцом от нападавшего за ночь снега.       Омеги тоже принимали участие.       Их лопаты были намного меньше. Нарядные — выкрашенные разными цветами — и нужные только для того, чтобы прихлопывать и разравнивать те горы снега, что накидывали альфы…       Естественно, не обходилось без смеха, заигрываний и шуток — молодость брала своё.       Вот уже с визгом кто-то из омег убегал от шурующего по его следам лопатой альфы, кто-то растерянно искал потерянную рукавичку, кто-то толкался, согреваясь…       Даже принципалы, те, что помоложе, во главе с учителем Корхом участвовали в общем веселье.       Сэтоши в мгновение ока, прибрав у крыльца их ученические вещи, обзавелся лопатами: себе — большую, Берку небольшую, крашенную красной краской.       Альфа понёсся по двору, мгновенно и совершенно забыв об усталости, на которую совсем недавно жаловался Кнуту в надежде, что тот не заставит его чистить вокруг конюшен.       — Беркут! — малыш Стиви и Обруг замахали ему с другого конца площади, и Берк, лавируя между бегающими альфами, стал к ним пробираться.       Южане охлопывали лопатами большой сугроб и с завистью поглядывали на соседний — тот был и выше, и шире…       — Здравствуйте, — Беркут добрался до своих соотечественников без потерь.       — Привет! — Ларс, раскрасневшийся и весёлый, обернулся к Берку лишь на секунду, чтобы тут же закричать в сторону: — Эй! Гаспар! Поднажмите! Наша гора маловата!       Откуда взялся вдруг азарт, Берк и сам не понял, но следом за Ларсом и подпрыгивающими от нетерпения омежками-южанами тоже закричал:       — Тоши-и!       Братец завертел головой, а увидев машущего ему Беркута, расплылся в счастливой улыбке.       — Сюда снег! Сюда! — Берк указал на кучу, которую сам уже обхаживал своей лопаткой вместе с остальными.       А уж в шалостях Сэтоши знал толк и тугодумом не был: сообразил быстро, что надо делать…       И пошло веселье с новой силой!       Почувствовав поддержку от Тоши, у южных альф — Гаспара и Честера — открылось второе дыхание. И теперь уже борьба шла и за тот снег, что оставался в самых дальних уголках двора.       Заливистый смех Тоши привлекал внимание с такой же силой, как и его статная фигура.       Кузен с малолетства был красавчиком…       Берк засмеялся, увидев, как разогнавшийся братец не заметил летящего ему навстречу другого альфу и они оба, столкнувшись, разлетелись в разные стороны, попадав на спины.       Вскочив, Сэтоши задышал на замёрзшие красные ладони, а потом протянул руку так и валяющемуся и хохочущему на снегу другому альфе.       Они отряхивали друг друга, когда со стороны «соперников» вдруг отделилась высокая фигура омеги, и парень, подбежав к альфам, вдруг протянул Тоши нежного голубого цвета рукавицы.       — Не надо… — замерзающими губами прошептал Берк, узнав в омеге старосту своей группы — Лале Эргейла.       Но было поздно. Сэтоши уже напялил обновки и начал озираться в поиске своей лопаты.       — Почему же «не надо»? — голос раздался прямо за спиной, и Берк вздрогнул от неожиданности. — Чем-то ведь и на Юге омеги завлекают альф?       Беркут обернулся.       Веса Калпеппер с тающей снежинкой на носу прищурившись смотрел на разыгравшееся на площади представление.       И откуда только подкрался?       Высокородные князья Севера не принимали участия в забаве простых студентов Академии.       Они стояли почти рядом с принципалами и снисходительно улыбались симпатичным омежкам, которые старались принять позы поизящнее, делая вид, что увлечены игрой со снегом.       Берк не помнил, был ли с ними Веса до того, как подошёл к их горе.       Он и Гилберта не сразу разглядел, хоть и искал его уже привычно взглядом, обшаривая двор: альфа был в новом красивом тулупе алого цвета. В руках небрежно держал подаренные омегой с окраин белые ладонники и даже ни разу не оглянулся в ту сторону, где копошились они, омеги-южане.       — Или это тайна? — Калпеппер продолжал улыбаться.       А Берк вдруг, сам не зная почему, поднял руку и пальцами стёр эту досаждавшую его взгляду каплю. Кончик носа у альфы был холодным, а глаза стали растерянными и удивлёнными, как у ребёнка, когда он испуганно сжал фаланги тонких пальчиков Берка.       — Простите, горд, — Беркут испугался своего нечаянного поступка сильнее, чем не ожидавший от него ничего подобного альфа.       Веса мотнул головой и улыбнулся, стряхивая мимолётную растерянность.       — Спасибо, что поухаживали за мной, Беркут Руок.       И Калпеппер, не позволивший Берку отобрать руку, поднёс его пальцы к своим губам и едва уловимо коснулся побелевших костяшек с лёгким поклоном.       Берк спохватился, дёрнул на себя руку, вырвал её из цепкого захвата и затравленно посмотрел сначала в потемневшую глубину глаз Весы, а потом туда, откуда уже чувствовал исходящую угрозу, — на Гилберта Колдуэлла и компанию загораживающих его альф.       Калпеппер мгновенно сориентировался и тоже уставился на ленивых вальяжных князей и их приспешников, стоящих рядом с крыльцом. Нахмурился, пытаясь считать испуг Беркута, и сжал крепче губы, догадавшись…       — Хорошего дня всем, — альфа одарил обворожительной улыбкой омег-южан и не спеша пошёл вдоль сугробов ко входу в Академию.       Берк растерянно смотрел ему вслед, отмечая про себя, что не только на Колдуэлле был новый тулуп.       Калпеппер тоже приоделся, но не изменяя цвету: чёрная ткань его длинного нового ульстера даже на взгляд казалась мягкой и уютной…       Перевозбуждённые началом дня студенты так и шумели на всех лекциях и практических занятиях. А Беркута наконец перестали опасаться как новичка.       Наоборот, впервые за все дни проявили интерес и снисходительность.       И если интерес исходил от старосты, то кивком с кислой полуулыбкой его наградил воздыхатель Гилберта — Мулин Гатри.       На вопросы Лале о Тоши он отвечал уклончиво.       А вот в обсуждении новых ладонников Берк неожиданно для себя принял самое активное участие.       Омеги говорили о том, что теперь есть время до Солнцеворота связать, украсить и главное — найти того, кому подарить свои рукавички…       И занятия при таком раскладе впервые пролетели незаметно…              Беркут видел, как Сэтоши притормозил перед самым входом в дом и уставился на худого альфу, который чистил их крыльцо ото льда странным приспособлением, похожим на скребок и широкий нож одновременно.       Догонять братца Беркут не стал, а лишь держал его в поле видимости всю дорогу, пока они возвращались из Академии.       Тоши, хорошо усвоивший правило, что он должен сопровождать Берка домой, никак не выдерживал его медленного темпа.       Альфа бежал домой целеустремлённо. Тащил, как и утром, все их ученические принадлежности и, забываясь, уходил слишком далеко.       Пару раз возвращался, но уже привычно, спустя минуту, снова вырывался вперёд.       А Берк любовался заснеженным Граззом…       Его аккуратными домиками и старательно расчищенными перед ними дорожками.       Коваными невысокими заборчиками, которые служили скорее для украшения, чем выполняли охранительную роль. Местные кузнецы отличались редким даром — «плели» железное кружево мастерски, с неповторимой выдумкой и невероятным изяществом.       Берк так бы и шёл, цепляя ногой за ногу, считая ступеньки у чужих домов, если бы шум ссоры не привлёк его внимание.       Сэтоши, побросав портфель Берка, свои мольберт и котомку, отбирал у незнакомца скребок, признав в нём собственность дядьки Кнута.       — Тоши! — Берк ускорился, и от соседнего дома он уже буквально бежал, в надежде предотвратить новую драку: синяки от праздника «первого перелома» ещё не успели сойти…       — Вор! Это вор, Берк! — Глаза Сэтоши горели праведным гневом.       А альфа, уже выпустивший из рук примитивное орудие труда, стоял теперь, тяжело дыша, и пытался объясниться:       — Я работаю в этом доме, добр…       — Тоши! Что ты вцепился в эту тяпку?       Спор мог бы стать неразрешимым, если бы на улицу не вышел услышавший шум Анис.       — Анис, — обрадовался омеге худой, измученный альфа. — Ты сказал, что я могу работать. И Нилли тоже…       — Мило герцог! — Анис обрадовался Берку, который спиной отталкивал рвущегося в бой за домашний инвентарь Сэтоши. — Вы же сказали — нанимать…       Тут из-за приоткрытой двери высунулось личико ещё одного, видимо, нанятого помощника по хозяйству…       На Беркута теперь растерянно смотрели и пришлый альфа, и омега — на вид ребёнок.       Оба не могли поверить, что беременный Нисси, которого утром привёз к ним домой хмурый альфа и предложивший им со старшим сыном работу, назвал Берка — герцогом!       Перед ними стоял омега в нелепом тулупе, с синяками под глазами и в совершенно простых сапогах.       Может, так принято на Юге?       Ведь князья Севера были влиятельными, сиятельными и, соответственно, богатыми.       — Давайте все войдём в дом и не будем разыгрывать представление для посетителей таверны!       Ввалились в гостиную, застревая в дверях, потому что Сэтоши никак не хотел уступать очередь незнакомому альфе, но вынужденно хотел посторониться, чтобы пропустить Берка, который в свою очередь заботливо подталкивал полураздетого Аниса.       — Как тебя зовут, добр? — Берк снял шапку и теперь смотрел, как раздевается настороженный Тоши.       — Меня зовут Михаль. Миха… Утром приехал ваш распоряжающий — добр Кнут — и сказал, что для меня и моего сына Нилли есть работа.       — Всё верно, — Берк строго посмотрел на пыхтящего Тоши. — Работа есть. Но есть одно условие, добр Михаль.       У альфы заранее опустились плечи, а омега Нилли зашмыгал носом — они даже успели сегодня поесть в этом доме…       — Условие простое — вы во всём слушаетесь добра Кнута и выполняете распоряжения мило Аниса. В этом месяце заплачу вам по пятьдесят жиров каждому, а потом…       Берк не успел договорить, потому что подросток-омега заплакал, всхлипывая навзрыд, а худющий альфа съехал спиной по входной двери и неверяще уставился на странного южного герцога.