Солнцеворот

      После случившегося никто не спешил покидать бальный зал. Музыканты вновь заиграли — тише, осторожнее, будто стараясь вернуть ускользающую атмосферу праздника и сохранить ощущение торжественности…       Конечно, танцы не возобновились, но расходиться, чтобы пропустить хоть какую-то новость, никто из студентов не хотел.       Не успел Берк сделать и глотка холодной воды, как один из принципалов жестом поманил его за собой.       — Куда он тебя зовёт, Берк-и? — Ларс удивлённо посмотрел на вставшего со скамейки Беркута.       — Это из-за Сэтоши, я думаю…       Берк успел заметить, как расслабились напрягшиеся было плечи Калпеппера, и мысленно похвалил себя за находчивость.       Принципал шепнул, что его ждут в кабинете директора, а сам остался следить за порядком в зале.       Его действительно ждали.       Опершись о стену, будто его не держали ноги, стоял князь Роуз-Орзи. Дознаватель высокого чина сидел за столом директора, а бледный до синевы Гилберт Колдуэлл, которому выделили стул с высокой спинкой, сидел с напряжённой спиной, не позволяя себе откинуться на неё.       — Беркут, — директор подался навстречу омеге, но властный голос дознавателя заставил князя замолчать.       — Позвольте мне, господин директор! Представьтесь, мило.       Берк почему-то сразу понял, что от него не ждут, что он назовётся простым студентом, хоть и носящим аристократическую фамилию Руок. Он расправил плечи и, вздёрнув подбородок, достаточно громко произнёс:       — Герцог Элези. Южное пограничье. Империя Шанайя. Студент общего курса для омег.       Дознаватель, явно ожидавший от него другого ответа, растерялся.       — То есть вы подтверждаете, что являетесь наречённым омегой молодого князя Колдуэлла?       Берк пожал плечами:       — Раз это ни для кого уже не новость…       — Только для присутствующих! — князь Роуз-Орзи перебил Беркута и хмуро уставился на дознавателя, так и не соизволившего представиться первым.       — Я понимаю деликатность темы… — альфа был в чинах и, соответственно, знал, как себя вести. — И попрошу ответить буквально на ещё один вопрос…       Дознаватель поморщился, слушая покашливание князя-директора.       — Один-единственный вопрос! Вы танцевали со своим женихом во время происшествия, которое случилось на лестнице?       — Да, — Берк ответил коротко и честно.       — Больше вопросов к молодым людям у меня нет! Остальное — домыслы и сплетни! Произошёл несчастный случай. Частный несчастный случай! — альфа поднял вверх указательный палец и обратился к директору. — Не так ли, князь?       — Именно так, — Роуз-Орзи покачал головой. — Вы свободны, мило. И вы, студент Колдуэлл…       Оба вышли из кабинета директора, и не успел Берк выдохнуть, как альфа схватил его за руку и потащил по длинному коридору к тёмной лестнице, ведшей на второй этаж и имевшей выход не в ученическое крыло, а сразу к дальним дверям оранжереи…       — Слушай сюда, южное отродье! То, что дознаватель пока отвязался, ещё ничего не значит! Теперь приедет отец! И если ты разинешь свой большой рот…       Беркуту удалось-таки вырвать свою ладонь из сильных пальцев Гилберта.       — О вас с Гатри в Академии не знал только ленивый! И правда, хочешь ты или нет, всплывёт! Я не имею к твоим похождениям никакого отношения! Понял?       Злость придала Беркуту сил.       — Скажешь отцу, что я все вечера проводил с тобой, мелкая ты дрянь! Иначе я такого наплету всем про тебя и бастарда… До конца жизни не отмоешься! Контракт будет разорван. Я-то найду себе омегу. Того же Мулина, хоть он и с окраин. А вот тебе, вернувшейся с Севера потасканной бляди, даже сам Император не станет искать мужа, чтобы не позорить род Элези!       — Ты не отвертишься… Род Гатри не допустит… — Берк попытался найти рычаги давления на вконец обнаглевшего альфу.       — Род Гатри обнищал до крысиных шуб! Сто или, хер с ними, двести тысяч жиров заткнут им и рты, и остальные дыры!       — Это же был и твой ребёнок тоже…       — Не было никакого ребёнк-х-ха! — Гилберт схватил Берка за подбородок и буквально выдохну ему в рот угрозу. — Заткни пасть! Никто не посмеет злословить про князя Приграничья! Меня мало волнуют омежьи проблемы!       Гилберт сильно толкнул Берка в грудь и, чтобы не возвращаться по лестнице в директорское крыло, быстро зашагал в обход оранжереи.       Беркут смотрел ему вслед.       Высокий, статный, грациозный…       Как в таком совершенном, почти божественном теле могла таиться столь гнилая сущность?       Беркут ждал Сэтоши, укрываясь от приятелей-южан и Весы Калпеппера в небольшой нише на третьем этаже, рядом с кабинетом, который директор отвёл дознавателям для опроса свидетелей.       — Тоши! — Берк схватил бледного заплаканного брата за руку, едва тот спиной вперёд вышел из дверей «опросной», где его мучили не меньше двух часов.       — Берк-и! — альфа готов был разрыдаться в очередной раз за вечер. Праздничные банты, с любовью и старанием завязанные Анисом, теперь висели некрасивыми мятыми лентами по бокам нарядного костюма, который никто, кроме Лале, не успел оценить — Сэтоши не дошёл даже до бального зала.       — Всё хорошо, Тоши-я, — Берк притянул к себе брата, губы которого некрасиво кривились. — Всё позади. Сейчас мы с тобой наперегонки побежим домой, а там Нисси приготовит нам твой любимый южный тайни с жёлтыми сушёными грушами. А Нилли принесёт из таверны мясной пирог…       — С горелым бочком? — Сэтоши выдохнул последний всхлип и повеселел.       — Нам со всех сторон подрумянят… Лале отпустили раньше тебя? — Берк пригладил непослушные кудряшки брата.       — Он расписался в бумаге, и его отпустили… А меня учили, что говорить.       — Как это — учили?       — Мулин Гатри случайно упал с лестницы, — Сэтоши повторил явно заученную фразу, а потом шёпотом добавил: — А никакой не альфа его не толкнул.       Берк испуганно оглядел пустой коридор, прежде чем шёпотом задать вопрос:       — Ты видел, что Мулина кто-то толкнул?       Сэтоши кивнул и, прижав к себе Беркута крепко-крепко, заговорил ему на ухо:       — Лале прихорашивался перед зеркалом, потому что его причёска растрепалась. А мои волосы были в порядке! Я не стал его ждать и побежал по лестнице наверх. Я умею перешагивать даже по три ступени, если хорошо разгонюсь! Хочешь, покажу?       — Нет. Тоши-я. Расскажи мне, кто толкнул Мулина?       — Я не должен говорить про этого альфу ни-ко-му! — Сэтоши постучал себя указательным пальцем по лбу — видимо, так ему пытались втолковать заученное продажные дознаватели.       — Мне ты можешь сказать. Я твой брат и твой герцог! Кто был тот альфа, который толкнул Мулина Гатри?       Сэтоши захлопал глазами:       — Я его не знаю. Я никогда его не видел в Академии! А тех, кого я видел, я всех знаю.       Где-то хлопнула дверь, и Беркут, вздрогнув, опомнился: не то время и не то место для расспросов он выбрал!       — Я ждал тебя долго, Тоши-я. Бал уже давно закончился. Я думаю, что все студенты уже разошлись по домам. И нам пора…              Калпеппер ждал их на ступенях Академии, и Беркут поёжился, глядя на застывшую фигуру неподвижного альфы. Стоило только им с Сэтоши выйти на улицу, как Веса сразу шагнул им навстречу.       — Надеюсь, что дознаватели уладили все дела? Два часа на опрос одного свидетеля — это слишком долго, учитывая, что произошёл несчастный случай.       — Зачем вы мёрзли столько времени, горд Калпеппер? — Берк за минуту почувствовал, что мороз на улице лютый, но Веса, казалось, не обращал на это внимания. — Мне очень жаль, что всё так вышло…       — А мы побежим не домой! — Сэтоши решил влезть в разговор, раз уж выдалась такая возможность.       Сжавшиеся в извиняющейся гримасе губы Берка и удивлённый взгляд Весы он принял за хороший знак и продолжил:       — Мы пойдём в таверну!       — Тоши! — Берк попытался остановить братца. — Горду Калпепперу совсем не интересно…       — Даже не представляете, насколько горду Калпепперу интересно, чем может привлечь вас, мило, таверна. Вот только… Зовите меня просто Веса. Мы же не на официальном мероприятии во дворце, а идём в таверну?       — Сэтоши очень любит горелые пироги из таверны, что рядом с нашим домом, — Берк прикусил губу и почувствовал, что лицо уже заледенело, пока они разговаривали, и пора бы натянуть шарф до самых глаз, чтобы ничего себе не отморозить. — На этом и заканчивается весь наш интерес.       — Да вы что! — Калпеппер наигранно всплеснул руками. — Хотите, я вас за один вечер научу таскаться по тавернам, как положено настоящим студентам Северной Академии?       — Да-а-а! — восторженно выдохнул облачко пара Сэтоши.       — Я… — Беркут пытался найти аргументы для отказа, но Веса не дал ему даже шанса.       — Я! Возьму вас за руку, — недолго думая, альфа схватил ладонь Берка. — А ты, Тоши, бери за другую. Так мы быстро доберёмся!       У Тоши даже слов не нашлось, до чего по душе ему пришлась затея, — он запрыгал на месте, повизгивая от предстоящей радости, и, торопливо схватив за другую руку Берка, уставился на Весу в ожидании команды.       — Вперёд! — Калпеппер не стал тянуть время.       Таверна, или, вернее, городская харчевня по соседству с их домом, с недавних пор именовалась «Каменным котом» и, сменив хозяина, начала претендовать на звание приличного заведения для респектабельных посетителей, а заодно и на гостевой покой.       Единственным, что могло омрачить такое соседство, были небольшая кузня и конюшни.       Но конюшней они пользовались и сами, а у кузнеца было не так много работы, чтобы он доставлял неудобства.       Сам Беркут не был здесь ни разу.       Помещение было разделено на два зала: один, малый — для случайно заглянувших студентов-аристократов или для любых значимых по статусу в Граззе людей, другой, в разы больше первого, для всех остальных желающих.       Малый зал отделялся от общего пусть невысокой, но ступенькой, о которую и споткнулся торопыга Сэтоши.       Стол, за который их усадил лично хозяин «Каменного кота», был из старой древесины, почерневшей от времени и каминной сажи. А вот высокие табуреты на аристократической стороне ничем не отличались от табуретов из общего зала…       Молоденький альфа, прибежавший на зов хозяина и запоминающий их заказ, во все глаза таращился не на разряженного Беркута, которого наверняка узнал по-соседски, а на Калпеппера. Очевидно, что гости такого уровня в таверну не заходили никогда.       И заказанные Весой пирожные для Берка подавальщик наверняка принёс из ближайшего конфи, лишь бы угодить посетителям.       Два пузатых чайника с тайни и большой горелый пирог с рыбой были местного приготовления, как и красивый графин с маслянисто перекатывающейся в нём настойкой…              Такой необходимой для Берка, который, как ни пытался, не мог забыть всё то, что случилось этим вечером.              Он привык раскладывать в уме все события по полочкам, чтобы понять, как к этому всему относиться: к взбешённому Гилберту, к несчастному Мулину Гатри, к увиденному Сэтоши, к Лале Эргейлу, который подписал бумаги у дознавателей…       Но Веса, будто читающий его мысли, предложил другой вариант «успокоительного», не требующий самокопания и трезвого здравомыслия.       И из маленького деревянного сосуда, протянутого ему альфой, Берк выпил всё одним глотком. Успел услышать короткий смешок Весы, прежде чем закашляться от крепости напитка.       Сэтоши, увлечённый пирогом, кутить отказался наотрез: его уже не мучили картинки произошедшей трагедии — для него впечатления остались в прошлом.       Пружина в груди Беркута разжалась почти мгновенно. Заслезившимися от кашля глазами он размыто осмотрелся вокруг, а потом перевёл взгляд на сдерживающего улыбку Калпеппера.       — Мне говорили, что на Севере пьют жидкий огонь, горд Калпеппер, но сам я не собирался дегустировать…       — Если вы хотите сладкого южного вина, мило, то я прямо сейчас найду перевозчика.       Берку вдруг стало смешно. Он представил, сколько времени они просидят в таверне, дожидаясь, пока, например, дядька Шурт съездит в Элези за вином.       Он уже раскрыл было рот, чтобы сказать, что не надо прибегать к столь крайним мерам и что вино есть у него дома, но успел остановить себя, дабы избежать неуместного приглашения — ведь именно так мог расценить Веса его хвастовство.       А мысли плыли… И хрустящий подсохшей корочкой Тоши был милым и забавным, а Веса — очень красивым…       — Зачем обременять перевозчиков дальней дорогой сквозь туман, горд? Мы прямо сейчас попробуем повторить рецепт южан Приграничья!       Берк налил горячий тайни в пиалу и щедро плеснул туда же настойки из графина: остудил взвар и добавил градуса.       — Я бы не стал… — Калпеппер попытался остановить пьющего из пиалы Беркута, — смешивать настойку с горячим питьём, мило…       Но кто бы его услышал!