Lacrimosa dies illa

Имя ему было – Каин. Он был олицетворением доброты и чуткости в ее глазах. Он был ласков со всеми прихожанами, никогда не отказывал в помощи и сострадании, выслушивал каждого, кто в этом нуждался и поддерживал любого, какие бы тяготы не валились на головы простым смертным. В ее глазах он стал святым, почти ангелом, за которым она пошла бы в любом направлении. Он стал настоящим и единственным другом, которому она доверяла все свои секреты и самые потаенные мысли, за которые небесный суд мог ее осудить. Когда от нее отвернулись друзья, родители, он стал единственным человеком, к которому она пошла, ища спасения. Когда ее не желал слушать и видеть святой отец, только Каин протянул руку помощи. Рядом с ним ей было спокойно и тепло, и звучащий злобно Голос в голове, подталкивающий на ужасные поступки, надолго замолкал. Каин дарил ей спокойствие и тишину, в которых она очень давно нуждалась.

***

Было воскресное утро. Солнце еще не успело занять почетное место на вершине небосвода, когда его лучи внезапно оборвались. Пришедшие на проповедь люди заозирались, ища ответ происходящему в сидящих рядом. Льющийся лаконичный голос святого отца умолк. Зал погрузился в пугающую полутемноту и наполнился приглушенным шепотом множества голосов. Нервы натянулись до предела и громко треснули с оглушительно разбившимися витринами больших окон, изображающих лики святых. Началась суматоха. Обезумевшая стая птиц влетела в церковь, кружа под потолком, возле людей, истерично крича и суматошно хлопая крыльями. Прихожане повскакивали со своих мест, отмахивались от птиц всем, что попадалось под руку. Карканье смешалось с визгом женщин и детей. Вся толпа ломанулась в сторону высоких дверей, но те оказались надежно заперты. Не видя того, кто стоял рядом, люди в панике бежали к дверям на ощупь, топча упавших, тесня и расталкивая тех, кто мешал им оказаться среди первых в очереди на спасение. Кто-то отпихнул Лэйн в сторону. Девушка вскрикнула, но ее голос потонул в общем шуме истерии, заполневшим церковь. Она пошатнулась, споткнулась о ножку лавки и упала на пол, торопясь прикрыть голову руками. Не было понятно, что именно происходило. Истошные крики птиц прекратились. Их мертвые тушки усеяли пол и скамейки в церкви, но люди продолжали отчаянно кричать, биться о двери, бегать по помещению, ища спасения. Словно они заразились помешательством от птиц, которые теперь не представляли угрозы. Глухие удары раздавались один за другим, какой-то совсем рядом, какой-то чуть в отдалении от Лэйн. Топот множества ног напоминал грохот барабанов, символично знаменующих роковую судьбу. Совсем рядом с Лэйн раздался душераздирающий крик мужчины. Она все еще держала руки на голове, боясь поднять взгляд и осмотреться. Следом, он забулькал, в ответ женщина зарыдала, прося прощения и милости. Ее отчаянный крик оборвался на полуслове, она захрипела, а после с глухим ударом упала на пол. Лэйн почувствовала брызнувшие на ее руку горячие капли. Она не шевелилась, но догадывалась, что женщина умерла. Рядом с Лэйн стало совсем тихо. Чуть в отдалении слышались шорохи и копошение, подсказывающие, что кто-то с кем-то дрался. Шумно дыша от страха, Лэйн медленно приподняла голову, сталкиваясь с опустевшими глазами какого-то мужчины, чья голова лежала на скамейке в метре от нее, отделенная от туловища. С пореза на шее еще стекала алая кровь. Ее смрад заполз глубоко в легкие так, что голова Лэйн закружилась, а к горлу подбирался ком. Стянуло желудок, во рту образовалось так много слюни, что она едва сдержалась от порыва сплюнуть ее на пол. Хлопнув по рту ладонью, Лэйн заставила себя не издать ни звука. Она зажмурила глаза до белых точек, мысленно взмолилась, прося, умоляя всех святых о том, чтобы происходящее оказалось ее сном, кошмаром. Но минуты шли, мерзкий, металлический запах заполнил всю церковь. Он поднялся к ее высоким сводам, задержался под потолком, густой вонью осел на полу. Сердце в груди Лэйн стучало так громко, что она перестала слышать другие звуки. Это вынудило ее поднять голову, выглянуть из-за спинки, стоящей перед ней лавки, и бегло осмотреться, ища других глазами. У алтаря, на котором, свесившись, без движений лежал святой отец, она успела заметить какого-то мужчину. Стоя на ногах, к ней спиной, он дернулся, его тело качнулось, а следом он грузно упал на колени перед Каином, держащим в руках окровавленный нож. Его белая рубашка почти полностью окрасилась в алый. Темные пятна испачкали перекошенное от гнева и омерзения красивое лицо, руки, даже передние пряди платиновых волос. Звериный, нечеловеческий взгляд завершал его образ поднявшегося из ада кровожадного демона. Тот, кого Лэйн увидела, не мог оказаться хорошо знакомым ей Каином, ее Каином, одаривающим ее всегда мягкой, дружелюбной улыбкой. Его глаза никогда не отдавали холодом ненависти и безразличия к чужим жизням, как в то мгновение, а мягкие, всегда тёплые руки не были способны совершить нечто на столько ужасное, как она думала. Не веря, девушка вжала голову в плечи и снова опустилась к полу. Стало в миг оглушительно тихо. Лэйн боялась пошевелиться, потому не двигалась, не зная, что ей делать. Она прикрыла рот рукой, страшась собственного шумного дыхания, которое могло выдать ее убийце, шастающим по церкви. Каблуки его ботинков стучали по каменному полу. Часто дыша, как загнанный долгой охотой зверь, мужчина осматривал тела, вился над ними голодным коршуном. Замечая кого-то живого – добивал, заполняя тишину предсмертным стоном и отвратительным чавканьем вонзающегося ножа в еще горячую плоть, от которого кровь замирала в венах. Он искал ее. Лэйн чувствовала это всеми фибрами своей души. Страх заставлял ее тело бесконтрольно трястись, едва не стуча зубами. В подтверждение ее мыслям Каин торопливо перебирался от одной лавки к другой, с противным визгом дерева о пол, сдвигая те с их первоначального места. С каждым ударом сердца Лэйн о грудную клетку он подбирался к ней всё ближе и ближе. С его губ срывались проклятия, когда он не находил ее. Его громкое, как у загнанного зверя, дыхание отчетливо долетало до ее слуха, заставляя вжиматься в пол, будто тот мог скрыть ее, спасти. Лэйн не могла пошевелиться. Страх и неверие залили тело свинцом. Кончики пальцев похолодели и онемели. Голова слегка кружилась от смрада крови. Желудок сжимался в узел, норовя опустошиться в натекшую с отрезанной головы зловонную лужу. — Лэйн! Злобный крик отозвался звоном в ушах, заставив девушку крупно вздрогнуть всем телом. Следом мужчина с силой ударил по лавке так, что послышался треск дерева. Вот бы она могла, как в детстве, накрыться одеялом, стать незаметной, отключиться от реальности, чтобы сбросить с себя груз ответственности за происходящее, отказаться быть участником кровавой расправы. Словно всё произошло не с ней и всё решилось без нее. Но Каин уже был всего в четырех лавках от нее. Лэйн почувствовала скатившуюся по щеке горячую слезу, про себя громко, истошно умоляя у бога помощи. Но тот не отвечал. И противный Голос в голове подозрительно молчал, словно знал исход всего. Очередная лавка с визгом отъехала куда-то в сторону. Опомнившись, Лэйн аккуратно поползла вперед. Не видя, но чувствуя руками липкие лужи крови, в которые погружались ладони, она, игнорируя мерзкие мурашки, подбиралась к своей цели. Нужно было просто доползти до края лавки, затем повернуть в сторону, с которой Каин начал осмотр зала и, пользуясь темнотой, спрятаться, переждать весь этот кошмар. Закусив до боли и крови губу, Лэйн не дала себе и шанса вдохнуть полной грудью, страшась любого вдоха, способного выдать ее. Лавка, за спинкой которой она пряталась, резко отъехала. Из-за спины Лэйн послышался облегченный выдох, а после – звон упавшего на пол металла. Не думая ни о чем, девушка подорвалась и побежала вперед. В голове не было ни одной мысли, ни плана действий. Подсознание неистово кричало ей: «беги!», видя в этом шанс на спасение. Каблуки мужских ботинков ударились всего пару раз, прежде чем сильная рука опоясала ее тонкую талию, притягивая к горячей груди. — Ох, Лэйн. — Каин прижался к ней всем телом, уткнулся носом в шею, вызывая мурашки вдоль ее спины. Голос его был как всегда нежен, в нем слышалась улыбка, которая резала ее сердце без ножа. — Я рад, что ты сегодня решила пофлиртовать со мной, но, увы, у нас мало времени. Тот, кто говорил с ней так нежно и тот, кто убил всех людей, не мог оказаться одним человеком. Чувствуя его горячее дыхание, его тепло и крепкое тело, руку, удерживающую ее, Лэйн хотела, чтобы всё оказалось недоразумением. Чтобы убитые люди остались в ее голове страшным сном или навеянным Голосом видением, а Каин был непричастен к происходящему. Он тот, кто спасет ее от убийцы, тот, кто защитит от зла, а не приведет к тому за руку. Но солнце за стенами церкви не возвращалось. Зал был окутан ночной темнотой. Кожа стягивалась от подсыхающей крови. Лэйн чувствовала омерзение, но вместе с тем…радость: Каин был рядом, крепко обнимал ее, окольцевав обеими руками. О таком она мечтала, засыпая каждую ночь, представляла в красках его губы, его дыхание на ее губах, его горячие руки на самых чувствительных местах. Он стал ее кислородом, глотком свежего воздуха, от которого легкие в груди жадно раздулись, вдыхая его как можно больше, до кружащейся головы. Перехватив ее крепче, мужчина направился в сторону алтаря, успешно минуя все препятствия в виде криво стоящих лавок и трупов, мешающихся под ногами. Лэйн вцепилась в его руки мертвой хваткой, не понимая, как он видел дорогу и не спотыкался. — Каин… — собственный голос показался ей больше похожим на жалобный скулеж. Ее губы задрожали, а глаза наполнились горячими слезами. Неужели она станет последней его жертвой, последним трупом, украсившим церковь в воскресное утро. — Не переживай, — успокаивающе проговорил мужчина, чувствуя ладонью быстро бьющееся под грудью ее сердце, напоминающее несчастную, маленькую птичку, застрявшую в клетке, — успокойся. Если ты не будешь сопротивляться – всё закончится быстро. Дойдя до алтаря, Каин поставил Лэйн на ноги и рывком развернул к себе, сразу накрывая ее губы своими. Девушка в ответ пискнула от неожиданности, уперла руки в его грудь, желая оттолкнуть. Но мужчина по ее ощущениям был соткан из мрамора. Ее сил было недостаточно, чтобы хотя бы оттеснить его или отодвинуться самой. Он напирал с силой, с алчностью и грубостью, которую он никогда ей не показывал или Лэйн отказывалась ее замечать, проявляющуюся в его мимолетных движениях. Всегда мягкие пальцы теперь грубо давили на ее подбородок, насильно открывая ее рот. Влажный, горячий язык проник верткой змеей, сталкиваясь с ее, тесня и прижимая за затылок к себе, не оставляя шанса на побег. Его губы сминали ее, чуть посасывали, наполняя зал влажными, пошлыми чмоками, сопровождающимися ее вздохами судорожного трепета и его – удовольствия. Поясницей Лэйн почувствовала холодный камень алтаря, к которому Каин прижимал ее. Уперевшись в край рукой, девушка дернулась, затряслась, чувствуя чьи-то ледяные пальцы, коснувшиеся ее запястья. Брови Каина нахмурились. Он ощутил дрожь ее тела, почувствовал поднявшуюся в ответ волну раздражения в груди. Ее робость сейчас его бесила. Он отстранился от нее с рыком, небрежно скинул следом одним движением руки тело святого отца, что, как мешок с картошкой, глухо свалился на пол. — Я уже говорил, — сдерживая злость, Каин сжал девичьи бедра и грубо развернул девушку к себе спиной, — у нас мало времени, Лэйн. Нужно успеть завершить ритуал, пока луна скрывает солнце. Теплая ладонь с силой надавила на поясницу. Прижавшись грудью к холодному, влажному от крови алтарю, Лэйн затаила дыхание. Молния на брюках Каина звякнула. Ее глаза испуганно скосились в угол. Под напором его твердой руки шов платья разошелся с пугающим треском рвущейся ткани. Прохлада зала на мгновение оцеловала гладкую спину, которую вскоре горячие ладони Каина любовно огладили, скользя от шеи до резинки трусов. — А жаль, — с хрипотцой в голосе продолжил свою ранее начатую мысль Каин, — хотел бы я уделить твоему сладкому телу больше времени… Влажные губы коснулись ее спины, вырвав вздох. Пушок на шее приподнялся, вдоль позвонка, следуя за горячим языком, вырисовывающим узоры, побежали мурашки. Лэйн за долгое время наконец разомкнула губы и начала дышать. Наверное, ей надо было попытаться дать отпор, сопротивляться даже не с целью вырваться, а для вида дать понять, что происходящее ей не нравилось, что мягкие руки, стягивающие с ее бедер трусы, доставляли боль. Но она почти не двигалась. С глаз капали слезы жалости и отчаянья от осознания, что она не могла сказать ему «нет». Когда его возбужденный, чуть влажный член коснулся внутренней стороны бедра, Лэйн не могла даже подумать о том, что ей противно. Она послушно расставила ноги чуть шире под давлением его властной руки. Глотая тихие слезы со смирением, как смертник перед казнью, напряженно ждала момента, когда он толкнется в нее, вырвав болезненный стон. Он стал ее спасением, смыслом жизни, за который она цеплялась, и не могла отказаться. Каким бы грубым он с ней не был, жестоким и бесчувственным, Лэйн готова была последовать его воле, лишь бы он не исчез, лишив своего тепла. Придерживая горячей ладонью за талию, второй Каин придержал член у основания и толкнулся внутрь, проскальзывая вдоль стенок влагалища на пару сантиметров. Тело Лэйн напряглось. Спиной она хотела выгнуться в желании уменьшить нарастающую боль, но мужчина не позволил. Надавил, обездвижил. Обхватив ее поясницу обеими руками толкнулся глубже, шумно вздыхая. — Жаль, что наш первый раз случился при таких обстоятельствах, — сдавленно проговорил Каин, начиная поступательные движения, — в следующий, я буду нежнее. Тело Лэйн пронзила режущая боль. Дыхание сперло, оборвалось на вдохе. Ей показалось, будто ножом полоснули по нижней части живота. Ей хотелось отползти вперед или в сторону, куда-нибудь, лишь бы уменьшить нарастающее, болезненное давление, едва не разрывающее ее изнутри. Но руки Каина держали крепко, направляли, насаживая на него. Из горла рвался мучительный вскрик, который она давила, сжимая крепко кулаки и челюсти. Вместо этого она тихо всхлипывала, роняя на окровавленный алтарь горячие слезы. Внутренности стянуло от тяжести испытываемых ощущений. Проще было бы и вовсе ничего не чувствовать, чем при каждом толчке вздрагивать, жмуриться, закусывать губу от боли. Узкие стенки влагалища насильно растягивались под напором чужого желания. Лэйн чувствовала жгучую наполненность, приносящую при каждом движении боль. Из-за спины она слышала тяжелое дыхание мужчины, с губ которого слетали приглушенные стоны и вкрадчивый, неразборчивый шепот. Пошлые, влажные шлепки заполнили церковный зал, оскверняя священные стены похотью и страданиями. Соитие тел сейчас не приносило ей ни капли наслаждения, о котором люди так много говорили. Хватка на талии стала крепче, толчки резче. Лэйн едва не царапала поверхность алтаря ногтями, не зная за что ей ухватиться, куда деть руки, соскальзывающие с гладкой поверхности с неприятным скрипом. Когда темп стал быстрым, грубым, у нее почти не осталось сил сдерживать агонию в своем теле – губы оброняли болезненные, жалобные стоны. Подтянув девушку к себе за шею, Каин оставил на ее щеке поцелуй, слизывая соленую дорожку из слез. Он не мог забрать ее боль, но постарался немного уменьшить, как ей казалось, заглушить собой. Этого действительно было достаточно, чтобы ее муки, — физические и моральные, — ненадолго отступили. Сознание прояснилось всего на долю мгновения, которого ей хватило на трезвое осознание. Каин убил более тридцати доверчивых ему человек. Их тела, обездвиженные и холодные, лежали за их спинами, пока они занимались сексом прямо на алтаре. Лэйн воротило от смрада и едкого запаха крови. Она сталась не дышать глубоко, но толчки Каина вынуждали раскрывать губы в болезненном порыве. Ранее Лэйн умоляла бога помочь ее, спасти, но сейчас молилась о том, чтобы солнце больше не появлялось, чтобы никто больше, - бог в том числе, - не узнал, не увидел ее в грязных руках мужчины. Край порванного платья соскользнул, обнажая упругую грудь. Каин сжал одну слегка потной ладонью, прихватив губами мочку уха Лэйн. — Еще немного… — тяжело дыша выдохнул мужчина ей в ухо, вбиваясь в юное, невинное тело под собой. Вжавшись в нее в более глубоких, резких толчках, Каин кончил. Он сипло простонал, растворяясь в неге удовольствия и заключая девушку в свои крепкие объятия. Горячее семя заполнило Лэйн внутри. Судорожно выдохнув, она опустилась на алтарь, упираясь в края руками. Теплая капля спермы, смешавшаяся с ее кровью, потянулась по внутренней части бедра. Стенки влагалища горели, словно в нее засунули раскаленные угли или какую-то дробилку со сверлом. Ей хотелось опуститься на пол, свести крепко ноги и лечь, свернувшись калачиком. Словно наконец услышав Лэйн, по потолку пробежал яркий луч света. Теплое солнце медленно, нехотя, заполнило церковь, проникая внутрь зала через разбитые окна, желая забрать боль девушки. Но было поздно. Лэйн поспешила зажмуриться, чтобы в глазах не отпечаталась кровавая картина. По земле в следующее мгновение прокатилась крупная дрожь, от которой задрожали стены церкви и осыпались осколки стекла в витринах. Лэйн едва не упала к лежащим трупам. Ноги стали ватными, очень тяжелыми и не слушались. Крепкая рука Каина, вовремя обхватившая ее за талию, притянула к его потной груди, удерживая на ногах. — Что это было?... — На испуг сил не осталось. Лэйн снова вцепилась в руку мужчины, держась как за спасательный круг. — Всадники Апокалипсиса. — Спокойным, будничным тоном ответил Каин, утыкаясь прохладным кончиком носа в девичью шею. Он шумно, жадно вдохнул ее запах. — Мир изменится, Лэйн. Он перестанет принадлежать людям. Но мы будем в нем месте. Стоя к нему спиной, чувствуя тепло его тела, щекочущее шею и щеку дыхание, она услышала в его голосе мягкую, привычную только для него улыбку.