Портрет, который оживёт

      Дазай злится. Он так сильно сжимает в руке мелок пастели, что тот крошится и ломается. Осаму шипит, тихо ругается себе под нос, но продолжает рисовать.       Небрежные, на первый взгляд, штрихи складываются в портрет.       Дазай вытирает руки о свою футболку. Плевать. Она всё равно уже вся в кляксах от пастели.       Использовать ватные палочки или специальный инструмент для растушевки? Увольте. Дазай размазывает цвет по бумаге пальцами.       Ему тошно и единственный способ справиться с этим состоянием — это рисование.       Человек, которого он сейчас рисует, не существует. Дазай выдумал его в особенно тяжелый период своей жизни.       Огненно-рыжие волосы стали его светом, за которым он следовал. Голубые глаза были стимулом выбраться из ямы, в которую он себя загнал. Веснушки… Осаму просто нравилось рисовать их. Мазок здесь, мазок там. Это его успокаивало.       Дазай оставляет бумагу в покое. Он отходит на несколько шагов и смотрит на получившийся портрет. Портрет юноши с рыжими волосами и голубыми глазами.

***

      Сегодня пасмурно и дождливо.       Дазай греет руки в карманах бежевого пальто, пастель с ладоней отмылась не до конца. На локте покачивается пакет. Осаму был в магазине.       Он останавливается за углом здания и закуривает, прикрыв глаза. — Не найдётся ещё одной сигареты?       Дазай лениво поднимает взгляд на говорившего, да так и замирает.       Снизу вверх на него смотрит юноша. Он прячет руки в карманах чёрной толстовки. Капюшон накинут на голову, но из-под него выглядывают несколько медных прядей.       Осаму рассматривает лицо. Голубые глаза, веснушки… Он пару раз моргает, но юноша, поразительно похожий на человека с портрета, который Дазай в порыве чувст изобразил вчера, никуда не пропадает.       Дазай молча достаёт пачку сигарет с зажигалкой и протягивает её рыжеволосому незнакомцу. — Спасибо. Меня, кстати, Чуя зовут.