для тебя

Тренировки, тренировки, сон, учёба, тренировки, выступления. Такой ритм жизни уже приелся, стал настолько обыденным, что все выполнялось на автоматизме. Глебу конечно хотелось жить как-то более разнообразно. Хотя, сейчас он стоит на ледовой арене в Москве и вообще нельзя сказать о его жизни, как неинтересной. Его пригласили комментировать прокаты вместе с Алексеем Ягудиным на арене, что было слишком неожиданным известием для Лутфуллина. Но он был несомненно рад, ведь это означало, что Глеб в полной мере сможет поддержать пацанов, его друзей и просто знакомых. Тут и Женя, и Марк, и Матвей. Опыта у него в этом конечно совершенно нет, но ведь всему можно научиться? На льду уже подходит к концу вторая разминка у женщин, а атмосфера в Ледовом дворце все больше накаляется, с каждой минутой, даже секундой. Брюнету правда интересно как катают девочки, но ещё больше ему сейчас интересен Матвей Ветлугин и его состояние. Он просит Лёшу докомментировать женщин, объясняя это тем, что хочет пожелать удачи парням, да и может Алине Загитовой помощь в съёмках нужна. Его конечно же отпускают и он бежит в раздевалку к Матвею, сейчас ему если честно не важен никто так, как Ветлугин. Глеб настраивает Матвея на прокат, мнёт ему плечи, руки, шею, спину. Если у него есть хоть какая-то возможность помочь сегодня Моте собраться, то он непременно сделает это. Сейчас, смотря на Ветлугина, он безмерно благодарен Федерации за то, что пригласили его на этот этап Гран-при. Матвей слишком задумчив сейчас, недалеко разминается Женя, периодически подбрасывая Марку какие-то локалочки, от которых они вместе смеются, но через секунду под строгим взглядом Алексея Николаевича продолжают дальше разминку. Глеб каждой клеточкой улавливает волнение витающее в воздухе. Сам недавно проходил, но волноваться за кого-то ещё более неприятно, чем переживать самому за себя. Ему сейчас скручивает живот, а голова начинает гудеть с каждой секундой все больше. Но за Ветлугина невозможно не переживать. Он ещё только набирает форму, у него новый тренерский штаб, и даже Алексей Николаевич за пару минут до начала первой разминки желает ему удачи. Матвей мягко улыбается и благодарит бывшего тренера, а после поворачивается к Лутфуллину. — ну что ты так беспокоишься за меня? Знаешь же, что я чувствую это – Ветлугин спрашивает с шуточным упрёком. Мотя и впрямь его чувствует лучше чем кто-либо. Матвей как-то подсознательно улавливает все его эмоции. Глеб моментально старается подавить своё волнение куда-то в кончики пальцев и дать блондину такую уверенность, которую он ещё не чувствовал. На что кареглазый только тихо смеётся и обнимает Лутфуллина за шею. Разница в росте из-за коньков становится чуть более явной. Глеб улыбается, целует Ветлугина куда-то в шею, рукой поглаживая талию, стараясь не помять только-только отпаренный костюм. Мотя пахнет ирисками и лаком для волос. — ты же знаешь, что я в тебя верю больше всех? – Лутфуллин спрашивает тихо, почти на ухо. — знаю, от этого ответственность за прокат вырастает вдвое – Матвей отвечает задумчиво. — давай без этого, будь просто уверен, что все получится. Даже если ты все прыжки сорвешь, меньше любить я тебя не стану, как и твои болельщики. Так что вперёд, а мне надо бежать, сейчас уже начнут твои соперники катать. Матвея бегло целуют в щеку и в ладошку, которую брюнет все это время крепко сжимал в своей. У Ветлугина алеют щеки, будто это печка, и Глеб собственноручно высыпал туда пакетов 10 угля. — давай не раскисай тут! Если что, ты знаешь где меня найти. – брюнет напоследок ему лучезарно улыбается и убегает И дверь, которая ведёт на каток, громко хлопает среди гипсокартонных стен. Матвей садится на ближайшую лавочку. Навязчивые мысли тихонько начинают давить на мозг, от чего Ветлугин решает послушать музыку. Нужно отвлечься, пойти дальше разминаться, прогнать в голове программу, может поболтать с Женей Семененко, пожелать парням удачи, да и в целом не сидеть на месте. Сейчас время как никогда важно, и просто дать ему утечь нельзя. Вторая разминка настигает как-то совсем неожиданно, от чего Матвей даже не сразу понимает куда его тащит Валентин Николаевич. Во время выхода на разминку, он краем глаза замечает Глеба, тот обсуждает что-то с Мишей Колядой. Мотя выходит на лёд и чувствует на себе прожигающий взгляд знакомых глаз. Сейчас нужно думать совсем не об этом. Матвея с каждой минутой накатывает волнение, краем уха он слышит, как Лутфуллин комментирует чьи-то фееричные четверные. Голос Глеба, как маяк среди белого шума в ушах. Ветлугин не до конца понимает, что ему сейчас говорит Валентин Николаевич. Ноги сводит от стресса, нужно прыгать, нужно сосредоточиться. В короткой главное не наложать, чтобы потом было легче, даже морально. Сейчас нельзя загонять себя в совершенно глупые мысли. Нужно не подвести своих болельщиков, Глеба, тренерский штаб, Мишу Коляду. Прежде всего самого себя. Матвей знает, что он может все и может даже больше. Так ему все время говорит Лутфуллин. От этого на душе становится теплее, а настрой увереннее. Он выступает предпоследним. Как же у него много времени. По ощущениям это время его и беспощадно съест в прикуску с нервами. Из-за бортика, недалеко от Валентина Николаевича за ним сосредоточенно наблюдает Глеб. Матвей ему улыбается подъезжая к тренеру, забирая чехлы от коньков и еле заметно подмигивает. Брюнет мгновенно отворачивается, смущённо улыбаясь себе в ворот рубашки. Что же с ним творит Матвей Ветлугин. Глеб уходит смотреть прокаты парней и нервно ждать проката Ветлугина. Когда смотришь чьё-то катание время идёт очень быстро, особенно если это этап Гран-при, где всего 2 разминки. Брюнет видит, что Матвей уже разминается у бортика, параллельно ему что-то говорит Валентин Николаевич. На это все блондин сосредоточенно кивает. Глеб подходит сзади, кладут руку на его плечо, от чего Ветлугин вздрагивает и поворачивается к нему. — успехов – коротко и лаконично произносит Глеб. — начитался, что удачи желают неудачникам? – Матвей смотрит точно лис. — удачи тебе слишком часто желают, да и успех звучит намного лучше, чем удача. – брюнет говорит с наигранной задумчивостью — какой же ты зануда – смеётся блондин — я вообще то пришёл тебя поддержать – Лутфуллин делает обиженный вид — а я думал отвлекать меня от разогрева – Ветлугин никогда не упустил возможности подколоть — ой ну все, чтоб откатал хорошо и красиво Мотю хлопают по плечу. И он честно старается не загонять себя в мысли о провале. Женя откатывает как всегда отлично. Раскатываясь на льду, пока ждут объявления оценок, Матвей все ещё крутит разные исходы событий его проката. За первое место бороться он точно не сможет, хотя в этом ли не суть борьбы? Сделать свой максимум. Стоя в центре катка, он понимает, что сейчас на него смотрит несколько тысяч пар глаз. Но даже среди миллиона зрительских взглядов, он будет видеть и ощущать лишь одну пару родных глаз. Глебу нравится короткая Моти, его спокойное лицо, его руки, которые казалось сливаются с музыкой, нравилась эта атмосфера, когда весь зал подпевает. Больше всего конечно в этом всем, Лутфуллину нравился сам Ветлугин, но ведь он неотъемлемая часть этой программы. Во время проката Матвея, Глеб буквально завороженно смотрит завороженно на него. Сердце бешено колотится от переживаний. Брюнет подпрыгивает, когда Ветлугин делает бабочку на лутце, и ликует, когда тройной аксель он делает чисто. Прокаты Матвея – своеобразные эмоциональные качели для всех зрителей. Но под конец, когда уже остаётся только дорожка и вращения - это удовольствие, гармония для души. Глеб правда удивляется моральной силе Моти, то как он старается из раза в раз делать свой максимум, но что-то ему постоянно обязательно мешает. Матвей своим прокатом не сказать что супер доволен. Сделал аксель, каскад, но не сделал самого дорогого, что есть в программе – лутц. Валентин Николаевич мотает головой, но не может сдержать улыбки со своего ученика. Все-таки Ветлугин ужасно харизматичный. Прокат они конечно потом разберут, хотя блондин итак знает свои ошибки, что уж тут. Глеб смотрит на Матвея в КиКе через экран надо льдом. Сейчас он выглядит более менее довольным, по нему даже не скажешь, что он сильно запыхался или устал. Как будто для него не составило труда откатать свою короткую, хоть и без старшего четверного, но что поделать. Комментировать программу Ветлугина ему нравится. Нравится как красиво лежат его светлые волосы, нравится как выделяются его карие глаза на фоне сиреневого костюма, нравится эта деталь фонарика на ладони, нравится бешеная харизма, нравится сам Матвей. Как бы блондин не корил себя за ошибки, Лутфуллину правда не мешают они при просмотре его катания, ну вот слишком это завораживающе. Из КиКа Матвей выходит довольный. Проходя мимо ведущих на трибуне, которые как раз обсуждают его прокат, он конечно не упускает возможности пококетничать с Глебом. Ветлугин смотрит на него с ухмылкой, пока он обсуждает его прокат, и только когда брюнет наконец ощущает на себе взгляд, поворачивается в его сторону. Матвей ему подмигивает, губами легонько посылая воздушный поцелуй. Валентин Николаевич со смехом подталкивает его в спину, чтобы шёл быстрее. С этой сцены все начинают смеяться. А Лутфуллин краснеет до кончиков пальцев, но от заразительного смеха не сдерживает собственного. Ветлугин просто обожает заигрывания с Глебом, от них он смущается хлеще зрительниц при виде фигуристов. Именно поэтому, блондин никогда не проморгает момента чтобы пофлиртовать. За что обычно получает фофан или лёгкий подзатыльник со стороны партнёра. Уже сидя в номере отеля Матвей наконец-то расслабился. Рядом сидел Глеб и что-то рассказывал. Вероятно, про то как круто откатали девушки, которых Ветлугин при всем желании не смог посмотреть. На столе так и стоит заказанная пятью минутами ранее еда. Но их обоих это видимо мало волнует. — что-то я заболтался, а ты чего ещё не ешь? – брюнет смотрит слегка сурово. — не знаю, забыл – вяло отвечает Ветлугин. — даже слышать не хочу, ты полдня был голодный ещё и на нервах, желудок свой вообще не бережешь? — Глеб, я бы тебе припомнил тебя во время соревнований, да слишком устал. — ладно, так уж и быть не буду бубнеть – Лутфуллин не сдерживает улыбки. — большое спасибо, ты сам-то ещё не устал языком трепать? — кстати капец устал, как думаешь, я хорошо справился с этой задачей сегодня? – ковыряя вилкой овощное рагу спрашивает брюнет. — я в тебе не сомневался, мне очень понравилось, но я не думаю, что если бы ты потенциально мог плохо откомментировать тебя бы пригласили – Матвей устало улыбается — мне бы тоже справиться, только со всем заявленным контентом. — как тренировка утренняя кстати? все получилось? – Лутфуллин правда беспокоится. — ну лутц и флип ещё периодически подводят, ритт делаю двойной, не тройной в каскаде, а так все вроде хорошо, но зная себя, ошибка может и совсем глупая вылезти. — мысли материальны Моть, не думай об этом. В тебя верят твои фанаты, я, тренерский штаб, ребята, Лиза и Миша, так что думай о том, чтобы удивить всех, только в хорошем смысле. — стараюсь, но ты помнишь мои прокаты – блондин уныло вздыхает. — напомню, что в прошлом году один этап ты выиграл так то, а в этом уже 3 место занял. Так что слишком много ты думаешь о себе в негативном ключе. Начни уже верить в себя. — наверное, ты прав – задумчиво произносит Матвей куда-то в пустоту. В этом есть истина. Ветлугину очень хочется верить в себя так, как в него верит Глеб, но постоянные обидные ошибки и нервы каждый раз опускают эту веру на самое дно. Самый лучший вариант сейчас – поспать. Уже с утра они позавтракали, подгоревшей яичницей Лутфуллина, за которой он не уследил из-за обсуждения с Сашей Галлямовым какого-то футбольного матча. Заметил он, что что-то подгорело, только когда на кухню забежал блондин, и размахивая руками начал, то кричать на Глеба за его невнимательность, то выключать плиту. — щас бы ещё чай с пожарными пили, ну Глеб, в чем дело? — заболтался я что-то – почесывая затылок говорит Лутфуллин – ну она же вроде съедобная — ну ты если хочешь, конечно попробуй, но я пожалуй доем блины, которые мы вчера заказали. Их обоих немного потряхивает от нервов. Глеб берёт сумку с инвентарём Матвея, пока он одевается. — ты такой забавный в этой шапке - брюнет мило теребит его щеки, почти сюсюкаясь с ним. — на тебя так подгоревшая яичница действует или тот факт, что ты потерял свою шапку? – блондинка ехидно ухмыляется. — на меня так действуешь ты, но моя подгоревшая яичница тоже сыграла роль. А про шапку мог и не напоминать. — выходи уже, повар-растеряша, не хватало ещё опоздать. Лутфуллин целует Матвея в лоб и они вместе выходят из номера. Во время поездки до арены Глеб замечает нервозность блондина. Его предположения подтвердила искусанная в кровь губа, на которой периодически появлялась маленькая струйка крови. А колени, Матвей казалось уже до дыр истер своими ладонями. — Моть Ветлугин поворачивает голову в сторону брюнета, оставляя в покое растерзанную в кровь губу. Глеб аккуратно ладонью подползает к руке Матвея, начиная гладить. Блондин на этот жест улыбается тепло. — не переживай, я рядом – нежно произносит Лутфуллин. Для Ветлугина эти слова очень дороги, ему и впрямь очень важны присутствие и поддержка брюнета. Он как никто другой понимает его. Их любовь – это не просто любовь, это нечто платоническое. Их любовь – это про чувства, про яркие вспышки эмоций, про нежные поцелуи, про смех без причин, про хруст льда от коньков и конечно же про бесконечную поддержку. — спасибо – произносит Матвей и они выходят из такси. Атмосфера на ледовой арене напряжённая и от этого идёт неприятный холодок по спине. От чего уже на входе Лутфуллин покрывается тонной мурашек. Блондин ещё больше зарывается носом в шарф, и нервно теребит пальцы Глеба в своём кармане. Брюнет провожает его до раздевалки и обещает зайти ещё разок. Матвей его крепко обнимает, от чего Лутфуллину кажется, что его внутренности полезут наружу, но Ветлугина он обнимает так же крепко. Ему сейчас это нужно. Глеб всей душой ненавидит смотреть произвольные программы. Гнятущая атмосфера, все на нервах. Во время произвольных программ буквально решается судьба спортсменов, одна маленькая ошибка может стоить тебе места, особенно при огромной конкуренции. Лутфуллин умеет настраивать себя на прокат, по крайней мере научился относительно недавно, но как настраивать кого-то именно на произвольную, Глеб все ещё не знает. Здесь не подберешь нужных слов, хотя ему, как никому другому, можно понять чувства спортсмена. — Глеб у тебя все нормально? – Алексей спрашивает непринужденно. — да вроде да, переживаю просто за парней своих. — сказать не переживай будет очень глупо с моей стороны, скажу просто – будь в них уверен. Лутфуллин уверен в них, но сердце неприятно щемит от осознания, что уже совсем скоро на лёд выйдет Матвей. Глеб стоит чуть поодаль от борта. Сейчас он вместе с ним на льду. Взгляд сосредоточен только на Ветлугине. Лутфуллина потряхивает от волнения, сердце бешено колошматит. Брюнет готов закрыть глаза и уши. Даже не думать о том, кто сейчас находится на льду. Но приходится делать уверенный взгляд, мысленно посылая Моте, что все будет хорошо. Звучит уже знакомая мелодия, и Глеб готов поклясться, она будет сниться ему в кошмарах, если что-то пойдёт не так. Какой же Матвей в этой программе игривый, по его лицу не скажешь, что внутри у него ураган из волнения и страха. На стартовом флипе Лутфуллин будто прыгает с Ветлугиным. Вот только Глеб прыгает из-за переживаний. Брюнет восхищается насколько чисто и красиво Матвей сделал старшие два квада, сидящий совсем не далеко Миша Коляда, переживает точно так же. И Лутфуллину кажется, что они вдвоём могли создать новый вид спорта - синхронные переживания. На акселе Глеб вздрагивает сильнее чем от хоррор фильмов, но не может сдержать улыбки с эмоции Моти на это досадное падение. Брюнету совершенно не нравятся такие эмоциональные качели. Матвей падает с тулупа, жёстко летит в борт, от чего Глеб подпрыгивает вместе с Мишей и Аней одновременно. Он чуть ли не матом кричит на всю трибуну, но только сильнее в руках сжимает микрофон, зубы стискивая до боли. Он уверен, что у Ветлугина сейчас очень болят колени или бедро. Что в душе он почти плачет от такой казалось бы глупой ошибки. Лутфуллин уверен, что корить он будет себя ещё очень долго. На это Глеб только тяжело вздохнет и обязательно помажет уже в отеле все его синяки и ушибы. Звучит последняя нота программы и брюнет выдыхает с облегчением. Самая нервная на сегодня часть закончена. Матвей расстроен. Это если мягко говоря, вроде так хорошо шёл, а вроде по итогу запорол половину. Он поддался эмоциям. Тело неприятно ноет, в горле стоит ком, а голова гудит. Ему стыдно, стыдно смотреть в глаза тренеру и остальным. Ветлугин сидит в КиКе буквально никакой. На нём нет этой обаятельной улыбки, нет горящих глаз. Только разочарование и раздражение на самого себя. У Глеба ком в горле режущий буквально все стенки, но ему нужно откоментировать все прыжковые элементы, на падениях он закрывает глаза, но все равно произносит. И он уверен, что сейчас делает Моте ещё больнее, когда своими губами произносит то, от чего Ветлугина чуть ли не наизнанку выворачивает. В голове Матвея нет мыслей, нет ничего. Разочарование. Он снова подвёл, подвёл как минимум самого себя. Подвёл тренерский штаб, Глеба, Мишу и Женю, которые за него тоже вероятно переживали. Подвёл своих болельщиков. И ладно если бы он упал с лутца или флипа. Но аксель и, о боже тройной тулуп. Это вообще позорище века. Ну как профессиональный спортсмен, прыгающий такие четверные мог допустить такую ошибку. На ухо от тренера долетает отдалённое, что все нормально, они ещё это обязательно доработают. У Ветлугина белый шум в ушах, глаза стеклянные, тело саднит и ноет от неудачных падений. Становится еще более обидно. И прокат не выдался, ещё и болячек новых до кучи. Оценки не сказать,что впечатляющие, он мог лучше. Лучше в несколько раз. Блондин готов себя по голове бить мороженным, лежащим прям напротив. Валентин Николаевич уходит, ещё раз встряхивая ученика, говоря ему, что прокат уже не переделать и нужно смириться. Матвей это прекрасно понимает, но не может. Неожиданно на плечи приземляются чьи-то тёплые знакомые руки. Ветлугину даже не нужно смотреть кто сейчас рядом, он и так понимает – перед ним стоит Глеб. Брюнет смотрит так обеспокоенно, большим пальцем оглаживает плечо, которым Мотя совсем недавно влетел в борт. — Матвей – Лутфуллин зовёт так тихо, мягко. Ветлугин готов заплакать от такой щемящей в груди нежности, от обиды на себя, болючего ушиба на коленке и ноющей боли в бедре. Но он же все еще в кике. Глеб садиться рядом с ним на корточки. — Моть, посмотри на меня пожалуйста. Он конечно смотрит, смотрит и скупая слеза тихонько катится по его щеке. Лутфуллин готов расцеловать его сейчас в эти самые щеки и крепко-накрепко обнять, но он лишь большим пальцем смахивает слезу. — ты же понимаешь, что ошибки это не всегда плохо. — Глеб, вот ты падал с сольного тройного прыжка на таких соревнованиях. — не помню честно, вроде нет. Разве это сейчас так важно? — а я сегодня упал, ну вот скажи как так можно было вообще? Я инвалид какой-то или у меня ноги из ваты, не держат нифига? — ну тише тише, что сразу инвалид? Не нужно так радикально себя оценивать и ставить крест на всю карьеру – у Лутфуллина неприятно щемит сердце, от состояния Матвея. — да как тут не поставить то? Если только я как обычно выделяюсь. У меня вечные ошибки, я слишком нестабилен. — блондин лицом утопает в собственных руках. — Моть, ну зато у тебя все вращения на 4 уровень и компоненты хорошие. Да и к тому-же кто-то падал и на вращениях, дорожках, на хорео элментах, а кто-то я уверен, и двойные срывал. — да если бы все только от второй части программы и зависело, вот только дорожка у меня на 3 все-таки, но это не отменяет моего отличительного позора. — Матвей ну нельзя же так себя корить – Глеб смотрит в эти щенячьи глаза напротив и сердце кровью обливается, от вида его партнёра сейчас. Ветлугину нужно идти в раздевалку, подальше от лишних глаз и ушей. Нужно выплеснуть эмоции, отдохнуть как следует. — может мы с тобой отойдём из кика? Давай, вставай и пошли в раздевалку. Скоро поедем в отель, или ты Женю посмотришь? Матвей на это все лишь многозначительно еле заметно кивает, аккуратно опирается на руку, протянутую Глебом и встаёт на ноги. В бедро вступает резкая боль, от чего Ветлугин невольно жмурится, но идти продолжает. Лутфуллин идёт за ним и не может сдержать сожаления. Мотя ему не чужой человек, именно поэтому все болячки и эмоции друг друга они сразу чувствуют на себе. Брюнет ежится от осознания того какой спектр эмоций и ощущений сейчас испытывает Ветлугин, причём не самых позитивных и приятных. От чего уже и сам заплакать готов. — Глеб, можешь оставить меня одного сейчас, пожалуйста. — хорошо, как тебе угодно – Лутфуллин его хорошо понимает. Его и впрямь пока лучше оставить одного, если что он обязательно напишет или позвонит. А пока брюнету нужно вернуться к работе. Все таки его пригласили сюда не за Матвея болеть, а комментировать. Тяжело смотреть чьи-то прокаты, когда все мысли забиты одним человеком. Точнее его состоянием на данный момент, о котором Глебу остаётся лишь догадываться. Дверь позади Ветлугина громко хлопает. От чего он даже не вздрагивает, лишь смотрит на парней, которые сейчас готовятся к выходу на лёд. Женя и Марк сразу же подлетают к нему, спрашивают как он, говорят слова поддержки. До блондина долетает лишь малая часть слов, но факт того, что парни так за него переживали, греет душу. Матвей улыбается парням, желает удачи и бежит в раздевалку. Ветлугин переодевается, мысли в куче. Их настолько много, что на перепутье получается сущий бред, от которого начинает трясти. Нужно срочно идти к Глебу, нужно обнять его, отдышаться. В раздевалке его старается подбодрить Артур, Матвею конечно приятно, и он благодарит его. Хватает эффекта от поддержки конечно буквально на минуту. Даниелян сегодня сделал все почти идеально и он ему даже завидует в чем-то, но при этом несказанно рад. Сокомандник все-таки. Блондин идёт на трибуну, судя по музыке уже катает Гриша. Федоров силён в техническом плане до жути. И Матвей честно завидует его более стабильному лутцу. По пути встречает Женю, обнимается с ним, желает удачи снова. Семененко начнёт расспрашивать подробнее как Мотя себя чувствует, на что тот отмахнется и скажет, чтобы Женя не забивал себе голову чем-то кроме своего проката, потом они может поговорят об этом. А пока он просто верит в Семененко. Женя сможет, он правда молодец. Матвей аккуратно заходит на трибуну, укутанный в кофты, чтобы не сразу было понятно публике кто перед ними. Глазами находит Глеба. Тот сосредоточенно следит за прокатом. Интересно, а за его прокатом он следил точно так же или нет? Ветлугин уверен что да и даже более чем эмоционально, что не так уж свойственно брюнету во время чьих-либо прокатов. Миша тоже переживал, Коляда хороший товарищ, тот на кого блондин всегда равнялся. С Мишей, Матвей научился многому, пока ещё был в юниорах восхищался владением конька. Да что уж говорить, если катанием Коляды восхищалась и восхищается вся страна. Ветлугин подходит со спины, кладя голову на плечо Лутфуллину, тот же даже бровью не повёл, лишь повернул голову в его сторону и улыбнулся. Аккуратно убирая голову с плеча, поворачивается к Матвею. Тот выглядит все так же удрученно, но чуть бодрее чем 10 минутами ранее. — пришёл все-таки посмотреть? – брюнет еле заметно ухмыляется. — за Женю и Марка нужно поболеть, да и развеется надо. — ты только лишний раз тут ко мне не жмись, а то твои фанатки меня сгрызут потом – Глеб тычет легонько блондина в бок. — да уж скорее меня твои – шутит Матвей. — ну все тише тише, потом решим у кого фанаток больше. Во время озвучивания оценок Гриши парни одновременно от шока открывают рты. Что сегодня творится в стенах ледовой арены. Лутфуллин почти каждую минуту спрашивает про самочувствие Матвея на что тот ему постоянно отвечает, чтоб не отвлекался от работы. Семью кормить надо же. Глеб понял, что ему стало легче и сейчас он старается не думать о своей неудаче, но ведь ещё не вечер. — Моть, я жду от тебя когда-нибудь тоже оценок за 300 – подмигивая, произносит брюнет. — издеваешься? Мне такого в жизни не видать. — тебе лишь нужно прибавить стабильности, а в компонентах у тебя есть преимущество. — да и ежу понятно, что стабильность нужна. Матвей, смотря программы парней, с какой-то стороны даже завидует их успешным прокатам. Но ведь у него тоже это когда-то будет? — ты смотри что творит! – воодушевлённо, хлопая в ладоши, говорит Глеб. И Мотя от их живых обсуждений прокатов расслабляется. И то что он набедокурил в своей произвольный уже не так важно, смотря, как искренне радуется Светлана Соколовская за своих парней. — я рад за Марка – гордо произносит Лутфуллин. — я тоже, скажи, лутц красивый. — лутц вообще хороший, но у тебя лучше. – невзначай произносит брюнет. — Глеб – Матвей смущаясь, легонько ударяет его в плечо — что? – хитро произносит он. И улыбаются стоят друг другу, точно коты какие-то. — мы вообще-то про Марка говорили – с шутливым упрёком говорит блондин. — а, да? — не строй из себя дурачка! Я между прочим хотел сказать про ужасное падение на двух акселях. — ну все все, а насчёт акселей и впрямь жуть, сейчас уже кстати Женя выехал на лёд. — блин мне даже страшно смотреть его прокат, тут такая борьба. - иди пока Марка поздравь, я отлучусь по работе. Ветлугин ловит Кондратюка как раз на подходе к борту, тот шёл смотреть прокат Семененко. — поздравляю с медалью! — Матвей правда очень рад за Кондратюка. — спасибо, Моть. Ты сам-то как? – обнимаясь, спрашивает Марк. — да уже лучше, только теперь за Женю стою переживаю. Тебе плечо не сильно больно? А то ты так на него упал с акселя. — бывало и хуже, Женя сейчас важнее какого-то синяка на плече – с небольшим волнением в голосе отвечает Кондратюк. Матвей лишь кивает, прям перед самым началом программы к ним подбегает Глеб, говоря Марку примерно похожие слова, только более бегло. На Жениных прыжках, они втроём одновременно дёргаются, когда он делает бабочку и когда чисто выкатывает остальную часть. Кондратюк периодически кричит "стой!', а блондин только сильнее сжимает руку Лутфуллина от нервов. Глеб, смотря на парней лишь улыбается, улыбается и Женя, который докатал программу. Марк на низком старте, чтобы подлететь к Семененко и начать поздравлять. Женя в медалях, вот только каких. Эта интрига заставляет всех посидеть на иголках, что и говорит Лутфуллин, пока комментирует прыжковые элементы программы. Матвей и Марк стоят недалеко от КиКа, и бубнят под нос, что-то похожее на "быстрее, ну", смотря на табло. Они буквально кричат друг другу в лицо, когда видят оценки, и Кондратюк, после объятий тренеров, спешит так же заобнимать Семененко. К Моте подходит Глеб, приобнимая того за талию. — может в отель? Моя работа на сегодня закончена, твоя уж точно. — да, поехали. Парни поздравляют Женю с победой, шутят про то, что Марк чуть не выпрыгнул из штанов пока он катал, и прощаясь, уходят с арены. — Марк и Женя такие счастливые вместе, заметил? – радостно молвит Мотя. — не счастливее нас, но я рад за них, они и впрямь хорошие – Глеб краем глаза смотрит на реакцию блондина. — вот ты можешь хоть раз просто со мной согласиться, а не смущать меня своими аналогиями? Лутфуллин на это ничего не отвечает, целует куда-то в капюшон и ведёт к такси. Матвею остаётся только глупо улыбаться и идти следом, тащя сумки с инвентарём. До отеля доезжают вполне спокойно, переодически читая о чем пишут в СМИ. В отель они буквально вваливаются чуть ли не падая вдвоём на порог. — как себя чувствуешь? – уже почти шепчет Лутфуллин из-за усталости. — сколько раз за день ты спросил меня об этом? – Матвею даже немного забавно этого. — во-первых вопросом на вопрос отвечать некрасиво, а во-вторых я переживаю. — все нормально Глеб, мне просто нужно ещё раз все прокрутить в голове и сделать небольшой анализ. — слишком много слов, я уже не соображаю. – брюнет в шутку хватается за голову. — да уж, ты сегодня перевыполнил свой максимум по разговорам – колко произносит кареглазый. — ага, ещё и все нервы на тебя с пацанами спустил. — признайся, за меня больше переживал – Мотя лисьими глазами на него смотрит — и не скрываю, тебе может чай сделать? — я бы если честно, просто уже на кровати полежал. Лутфуллин улыбается, они оба до жути уставшие. А если посмотреть на Матвея, то он как будто вообще прошёл все ступени ада. Ветлугин бросает сумки на пол, берёт Глеба за руку и ведёт в спальню, сейчас они ложатся спать и это даже не обсуждается — может рефлексию небольшую сделаем, заодно прокат проанализируем. — на данный момент лучшая для меня рефлексия - это если ты обнимешь меня и мы просто уснем, а утром я так уж и быть сварганю нам завтрак. – отчеканивает Матвей. Брюнет устало смеётся, целует Мотю в щеки и укрывает их одеялом. — тебе нормально что мы в одежде легли? А в ответ тишина, Ветлугин настолько сильно устал и перенервничал, что отрубился, но вероятность, что из-за тревоги он может проснуться ночью никто не исключал. Именно поэтому Глеб аккуратно встаёт с кровати и идёт за стаканом воды для блондина. Пусть будет рядом на всякий случай. Лутфуллин, смотря на спящего Мотю думает, что наверное это лучшее завершение этих тяжёлых дней для них обоих. Глеб ложится рядом, целует в лоб и крепко обнимает Матвея. И на душе становится до жути хорошо. Что ещё нужно для счастья?