Остаться.

Я буду ждать тебя. Буду ждать, пока ты откроешь глаза.

***

На остывший асфальт падали легкие хлопья снега. Едва прикасаясь к нетронутой разрушением поверхности, они постепенно начинали таять. Редкий осадок не успевал застелить окружающую местность, и людям оставалось лишь наблюдать за его постепенным падением с неба. Молодой человек, находящийся в это время на улице, твердо, хотя и несколько медлительно, ступал вперед. Его изношенные ботинки с отклеивающейся грубой подошвой издавали тихий периодический звук. Эндрю думал о нем, как об одной из малочисленных вещей, которая все еще подвластна его контролю. Там, где Эндрю приходилось выживать, за последние шесть лет под его ногами ни разу не таял настолько чистый снег. Явление далекое, но отчетливое в его проклятой памяти. Если с ним это происходило, и он не мог не признать нереальность происходящего, должно быть пришел его час. Эндрю осознал, что находится во сне. Он мог бы счесть себя сумасшедшим, если бы осознать себя таковым было бы возможно. Было бы чем поглумиться перед теми, кто уже давно считал Эндрю находящимся не в своем уме. Однако это не тот случай: окружение и его измотанный, но функционирующий разум говорили об этом. Улицы были чисты, от трупов и оставляемого ими запаха, от крови и обломков разрушенных снарядами зданий. Уши Эндрю поверх звуков собственных шагов улавливали шумное транспортное движение на магистрали вдалеке и редкий гул легковых машин, проезжающих поблизости. Эндрю шел в переулке между невысоким кирпичным зданием и металлическим сплошным забором, вероятно, частной территории. Даже ограниченного обзора вид погружал его в мысли, отдающие ничтожным чувством ностальгии. Идти по полумраку переулка и ясно видеть приближение того самого света в конце туннеля в виде освещенной полуденным солнцем улицы Эндрю видел необходимым без какой-либо мысли о прошлом. Теперь то немногое, что он имел при себе не имело значения. За исключением того, что имело, потому что Ники и Аарон все еще… Он сжал кулаки, выдыхая. Поспешные звуки бега разрушили вакуум жалости, и резко появившийся вес тела на нем вернул Эндрю прежние рефлексы. Под его кулаком, встретившим чужую плоть, раздался сдавленный вздох боли: — Угх… Даже этот визуально целый мир посылал по душу Миньярда ополчение против приватности. За воротник мешковатой одежды он оттянул нарушителя, который так неожиданно влетел на него. Настоящий упрек для того, кто оставался настороже круглые сутки. Тот неровно дышал и осел на колени. Его голова опущена, волосы и лицо скрыты кепкой. — Какого черта, — по правую руку был лишь прочный забор, в котором…конечно же была неприметная дверь. — Эй, поторопись! — Нил уже должен быть впереди! Потасовка Эндрю закончилась даже не начавшись. Владельцы еще пары голосов превратили некогда безлюдный переулок в настоящий клуб легкой атлетики. Из двери на бегу вывалилось несколько тел, одно из них повторило маршрут первого нарушителя пространства Эндрю и, споткнулось об коленопреклоненного товарища. Миньярд не настолько глуп, чтобы не уклониться в этот раз. — Вы чем там заняты? — требовательно кричал высокий парень, который на полной скорости уже выбегал из переулка. Это совершенно не дело Эндрю, но он как и тот, кому он едва ли с десяток секунд ударил в живот, оказались подхвачены за воротники под недовольное восклицание темнокожей женщины. Успев проследить шрам рассекающий ее бровь и вскользь услышать, какой он идиот, оказавшийся в не том месте, Эндрю последовал за группой. Чему и можно научиться в апокалиптическом мире, так это быстрой реакции. Побег от какой бы то ни было опасности — рутинное занятие. Основываясь на опыте, не всегда оказывается практично следовать за паникующей толпой, но бежать против ее течения — еще более самоубийственный поступок. Эта группа не выглядела излишне паникующей, а вот убегающей от преследования, да. Перед стометровой пробежкой врезавшийся в Эндрю человек одарил его обжигающим взглядом. Раздражение в этих глазах согревало в равной степени, как и бег на полной скорости. Чуть дальше за поворотом их ожидал черный джип с открытым и пустым от вещей багажником. Эндрю увидел как трое из группы забрались на пассажирские места, затем звук выстрела раздался за его спиной. Он потянулся к пистолету на поясе, чтобы открыть ответный огонь. Машина начала трогаться, когда парень в кепке прыгнул в багажник. — Давай, Дэн! Женщина, что бежала в ровень с Эндрю, не дала ему шанса отделиться от группы. Она вновь схватила его за воротник, буквально закидывая их обоих в машину. Моментально, под звуки попадания пуль по металлу, за ними была закрыта дверца багажного отсека. Водитель переключил скорость и вжал педаль газа. Машина полная беглецов устремилась вперед, что ж чья-то погоня выходит на новый уровень. Эндрю не изменен в своей позиции, это не его дело. Общий вздох облегчения он прервал снятым с предохранителя пистолетом. Теперь тот был направлен по диагонали, прямо на светловолосую водительницу. Салон наполнился напряжением. Каждый, кроме непосредственно блондинки за рулем, обратил голову на Эндрю. На сколько это возможно резко, стоя на коленях в багажнике, который явно не рассчитан активные передвижения нескольких людей, парень в кепке сдвинулся на встречу дулу. — Останавливайтесь, я здесь не останусь. — Скатертью дорога, можешь выходить прямо сейчас, скорость машины и пули тебе не помеха, — голубые глаза из-под густых ресниц обещали незамедлительного исполнения угрозы. Они как бы убеждали, что их владелец столь же опасен, как и ствол меж ними. — Уж двоих из вас я заберу с собой. — Спокойно-спокойно, — крупный мужчина с выразительными чертами лица поднял татуированные руки вверх. — Парень, ты же гражданский, мы не хотим тебе вредить. — Мы тебе вообще-то жизнь спасли, — донеслось сбоку. Эндрю смотрел прямо в глаза напротив. Если он и слушал, положением тела не давал и намека на возможность маневра против него. Неверный шаг и их товарищ утратит дерзкий блеск в глазах. — Оставьте свои одолжения кому-нибудь другому, — пистолет приблизился, касаясь чужого лба. — За нами хвост, — констатировала блондинка докладным тоном. — Послушай, эти ребята не будут разбираться с нами ты или нет, стреляют на поражение. Их достаточно много, чтобы сейчас заходить на нас со всех сторон, — продолжал мужчина с огненными татуировками. — Все в порядке, тренер. Мы можем проехаться в этой уютной позе, — парень перед ним снова открыл рот для резкой фразы. Безбашенный. Уголки его губ дрогнули вверх, но он воздержался от улыбки. — Смотри, чтобы ручки не затекли. Молчание было недолгим. Замершие фигуры в салоне источали намерение сорваться с места, неустойчивая атмосфера кипятила воздух. Бредовая ситуация: странно живой город, беглецы, склонные похищать людей и этот вызов, который всем телом бросал ему человек напротив. Поддержать настроение смогли выстрелы, которые разбили боковое окно. Машину сильно тряхнуло, когда водительница сделала резкий поворот. Контроля Эндрю хватило, чтобы не нажать на курок. Сосредоточить внимание на одном объекте было ошибкой. Он давно не совершал такой глупости. Воспользовавшись сбитым балансом тела Эндрю, женщина справа от него наотмашь ударила его по голове. Сподручно ей парень напротив в тот же момент погрузил его в бессознательное состоянием ударом электрошокера.

***

19 января. Мир №1. Эндрю проснулся от незначительной боли в плече. — Проснулся? — слишком знакомый голос. — Поднимайся, все чисто. Как ты можешь спать в такое время? Готовиться ли мне потерять самого неприятного родственника? Аарон был как всегда достаточно язвительным, чтобы соперничать с младшеклассником. Неожиданно для себя Эндрю внутренне согласился с ним. После такого сна он уже должен быть не в себе. У каждого симптомы заражения проявлялись с разной скоростью. Однако омертвление клеток начиналось с самого пробуждения ото сна, и полное поражение мозга приходило максимум через три минуты. Был ли у зараженных шанс сохранять сознание, как то было у Эндрю сейчас. Он ясно видел удаляющуюся фигуру близнеца и закатное солнце заливающее развалины, в которых они прятались. Конечности Эндрю слегка затекли от неудобной позы. Он не знал сколько времени прошло с того, как заснул. Слева от него в двух метрах сидел Ники, опасающийся Эндрю после пробуждения. Хэммик осторожно выискивал что-то на его безэмоциональном лице, и, видимо, получив удовлетворительный результат, начал говрить. — Эндрю…мы с Аароном подумали. Может быть нам стоит обсудить маршрут, все-таки… — Не надо было уходить с прошлого укрытия. — Давайте хоть раз выберем пентхаус. — Не сейчас, Ники, — Аарон раздраженно растрепал коротко остриженные волосы. — Если бы мы остались на одном месте хотя бы сезон… Мы бы смогли выращивать неприхотливые культуры. К этому разговору в той или иной форме они возвращались раздражающе часто. — У вас не может быть сезона на одном месте, вы должны помнить об этом? — Эндрю поднялся с земли, прошло 74 секунды с того, момента как он начал отсчет после своего пробуждения. Лучшим решением было застрелиться раньше, чем он набросится на них. — Добровольно оставаться в заточении и ждать, пока аномальное поле установится… — Уж не такому параноику, как ты, мне это говорить, — Аарон с гневом указывал на Эндрю. — Ты таскал нас так долго и ради чего? Теперь мы дошли до того, что спим на ебаной улице. Время было на исходе. Пистолет уже лежал в его руке. До этого было много моментов, которые ставили под сомнение человечность Эндрю, являлось ли самоубийство на глазах у Аарона и Ники последним движением за черту. К черту. Эндрю рванул в обратном направлении от братьев. Не будут же они преследовать его, должны сами догадаться, должны различить зараженного. На крайний случай, как идиоты, которыми они являлись, могли бы подумать, что Эндрю бросил их.

***

Январь шесть лет назад. Мир №1. Стены камеры были невыносимы. Впрочем как и порядки этого исправительного учреждения. Заключение, которое Эндрю сам и спровоцировал, ощущалось в странной степени безопасным, хотя, конечно, таковым не являлось. Строгое расписание, решетки, руки за спинами, одинаковые униформы, бестактные сотрудники, сила, которая в неподконтрольно многие моменты решала те небольшие вопросы, которые могли решать между собой подростки в колонии. Вчера Эндрю навещал Аарон, вместе с ним был Ники, до этого он второго не видел. Лютер возглавлял эту жалкую двоицу униженных или избитых. Он говорил о предыдущей фостерной семье Эндрю. Ничего конкретного, но достаточно, чтобы Миньярд оставил попытки заснуть этой ночью. Еще и голова кружилась аккурат после того, как заключенных вывели с прогулки. Близилось время, когда его выпустят под опеку родной матери. У участников этого процесса, его родственников, был, на первый взгляд, позитивный настрой. Но никакой излишней радости, гордость каждого из них поощряла лишь возможность быть более добродетельными и щедрыми, чем соседи, с которыми они сплетничают за ужином. Эндрю был в этом убежден. Его сосед, что спал на нижнем ярусе кровати, стал особенно несносен. Обычно он был тихим, Эндрю выбил из него желание обратного. Тем не менее это не делало его менее раздражающим, особенно по ночам. Это хлипкое тело показывало Эндрю все возможности человека, способствующие тревоге чужого сна. Эндрю перегнулся через край кровати, чтобы прекратить метания соседа любыми способами. То, что он увидел было…побагровевшее лицо, сбитое дыхание и движение конечностей похожее на трупные судороги. Он выглядел так будто давиться собственной слюной, с каждой секундой попытки вздохнуть становились все реже. Стоит ли позвать патрульных? Обвинение об убийстве сокамерника за пару дней до того, как Эндрю должны были выпустить, пришлось бы некстати. — Эй! Тут 0346-му плохо! — обычно Эндрю не повышает голос, Эндрю не интересовался своим будущим. Недооценил ли он свое ожидание перспектив жизни вместе с Аароном и Тильдой. — Плохо человеку, человеку плохо! Сюда, камера 27! — он звучал слишком механически для ожидавшего помощи. Оценка собственного голоса прекратила иметь значение, когда сокамерник бросился на него. Он резко протянул к Эндрю свои застывшие в неестественном положении руки. Миньярд находился выше, сосед был значительно слабее него, но отбиться от холодных кистей оказалось совсем не просто. Он ударил обезумевшего в челюсть дважды, прижал его предплечье к металлическому поручню кровати, угрожая сломать кость. Сокамерник с рычащими звуками из открытого рта безуспешно попытался подняться выше и после обратил свои челюсти к руке Эндрю, сдерживающей его. Миньярд упер свободную руку тому в лоб. Напряжение в руках испытывало его пределы, а противник двигался исключительно иррационально. С новой попыткой вырваться тот отпустил руку, с помощью которой подтягивался вверх, лишая себя опоры. Вместо этого он ухватил Эндрю за волосы и всем весом тела потянул за собой. Комнату в полумраке, куда проходило немного света из мигающих ламп в коридоре, перевернуло в глазах Миньярда. С глухим звуком он приземлился на левую лопатку и ударился головой. И так барахлившая голова, начала кружиться еще сильнее. Хотя была проблема посерьезнее: он едва успел вновь схватиться за голову сокамерника, тот собирался сожрать его лицо. Они перебрасывались ударами, где один, казалось, совершенно бездумно бросался вперед, а второй ограничивал его движения, задействуя все тело, чтобы найти пространство для следующего удара. Было не ясно присутствовал ли вообще кто-нибудь из патрульных в здании или, как это случалось нередко, они просто игнорировали зачаток конфликта. Эндрю навалился на сокамерника, больше ждать этих бесполезных нельзя. Нападавший ударился затылком о борт кровати, Эндрю сел тому чуть выше колен. Когда и это серьезное столкновение не лишило его сознания, стало кристально очевидно, что этот монстр боли не чувствовал. Кем бы он ни был, но находился он в теле человека, а повреждение спинного мозга приводит к атрофии конечностей. Эндрю потянулся к чужой шее. Скрученные пальцы царапали ему лицо и зарывали обзор. Секунда, и они упали вниз. Шея заключенного под номер 0346 была скручена в неестественном положении. Никто не приходил еще какое-то время. Эндрю не мог ориентироваться в минутах. Он пытался вести счет секунд в голове, но высокий гул постоянно накладывался поверх. Возможно, в соседних камерах или где-то сверху, или в глубине коридора раздавались шумы, но для Эндрю они были не громче, чем ритмичный отсчет в голове. Он сидел дальнем углу камеры. В метре от него лежало тело. Оно изредка дергалось в меру небольших возможностей парализованного тела. Монстр не оставлял попыток добраться до Эндрю. Пол камеры был в крови, так же как и руки Эндрю, его волосы и форма. Ебанная удача расставила все по местам. Миньярд затолкнул отчасти подвижного 0369 между достаточно узкими балками лестницы на верхний ярус кровати. Повернувшись к стене из решеток, с этого ракурса он увидел на полу руку в служебной форме и ключи, выпавшие из нее. А дальше план здания в голове, тела по всей площади здания, много красного. Карта пропуска и противогаз, которые Эндрю подобрал у мужчины с отсутствующей частью туловища. Его побег сопровождали запах крови и ядовито-сладкие ноты, примешанные к нему, и крики, которые он не слышал или отказывался слышать. Через день после того момента на колонию были сброшены бомбы.

***

18 января. Мир №1. Аарон первым бросился вдогонку за братом. Этот подонок, по его мнению, не имел привычки убегать от разговора, разве что саботировать его окончание. Если Эндрю вдруг заимел каплю совести, Аарон должен был это видеть. Он следовал за близнецом сначала бегом, потом взобрался за ним на завал из обломков, чтобы перебраться на другую сторону. Ранее, когда в предыдущем укрытии — огромном гипермаркете — начали подниматься волнения о распределения продовольствия, Эндрю увел их от туда. Они должны были выполнять обязанности по обыску ближайших зданий, и натолкнулись на зараженных. Эндрю — самый способный боец из них, как обычно прокладывал путь к отступлению, Аарон слишком поздно понял, что идут они в противоположном от укрытия направлении. Он был не так многозадачен при встрече с зараженными, наверное, он никогда не избавится от секундного остолбенения перед тем, как что-либо предпринять. — Эндрю, нахера мы вламываемся на чужую территорию так внезапно? Не без споров, после того как процесс смены укрытия уже был запущен, они продвинулись к пригороду. Здесь было предполагаемое освоенное здание. Что означает, что группа людей зачистила его от зараженных, и, возможно, имеет настроенный доступ к продовольствию и предметам первой необходимости. Об этом говорил частично сохранившийся забор и проплешины в нем, заполненные, где досками, где кучей хлама. Но, что было еще более говорящим, это стычка двух групп, на которую наткнулись братья. Небольшая дележка территории, и драка, где всем жаль пуль, но не гонора. Братья укрылись в обломках, и собирались определить, стоит ли попытаться на время объединиться с одной из групп. Прямо сейчас они открыто вламывались на чужую территорию. — Мальчики, ваши рюкзаки не наполнены плюшем, почему самый нежный из нас занимается их переноской? — Ники оказался на пути к тому, чтобы перелезть через ограду. — Оставайся там, Ники, — сказал Аарон, замерший. Перед ними была просторная территория бывшего частного предприятия, небольшие сооружения из длинных столов и досок стояли то тут, то там, вместо баррикад. Из одной из них виднелись двое вооруженных мужчин. — Назовитесь, — потребовал один из них. Обычно Эндрю стремился первым вставить слово в переговорах, сейчас было не так. Ники видел его замершую фигуру, но не лицо. Никакого участия в установлении диалога. Как только Аарон это заметил, он начал: — Мы Аарон и Эндрю Миньярды, с нами наш кузен Никки Хэммик. Передвигаемся втроем, симптомов заражения нет. Ищем группу, к которой можно присоединиться на непродолжительное время. Мы готовы выполнять работу на благо вашего объединения, — Ники слишком часто видел предательства людей, но каждый раз, когда они решали присоединиться к другой группе, он обещал себе поверить в остаток доброты в этом мире. — Хэммик? Имеет ли ваш брат отношение к Лютеру Хэммику? — спросил второй мужчина. Волосы у него были сбриты под ежик. Его глаза быстро бегали между близнецами. — Да, он мой отец. Раньше был пастором в Колумбийской католической церкви, — нерешительно сказал Ники, когда ни один из его более решительных братьев не сделал ход. Говорить о семье, которая осталась позади было…тяжело. — Сходится. — Это же тот, который помог тебе после того случая? — Да, это точно, — двое значительно расслабились. Более высокий из них с волосами колючками поднял руки в жесте перемирия: — Мы выслушаем вас подробнее, пройдемте с нами. Ваш родственник помог Сету, наша группа ответит тем же… Однако сдайте огнестрельное оружие, если такое есть. Парень представился Мэттом. Он объяснил, что не хочет лишать их возможности самообороны и предложил сойтись на том, что братья оставят у себя ножи и прочее. Группу нужно было убедить: новички готовы к сотрудничеству. Эндрю неожиданно согласился на условия, оставаясь чересчур дерганным и молчаливым, хотя этого у него всегда было не отнять.

***

Неделю спустя. 25 января. Мир №1. Здание оказалось бывшей научной лабораторией. Здесь были и общежития для сотрудников, и водопровод к бурильной скважине, и даже бункер. Тактику группы определяли на общем собрании. Около пятнадцати человек, и все они прислушивались к матери Мэтта, бывшей сотруднице ФБР. Эту и другую информацию о месте братья узнавали постепенно, с неделю они находились здесь на подхвате, настороженные и аккуратные. Никто не мог спокойно вложить безоговорочное доверие в руки друг друга. Несмотря на очевидные для разрушенного мира действия, Ники эта группа нравилась. Им даже обновили бронежилеты и защиту на руки и ноги, после удачной эвакуации. SBA-10 — вещество, вызывающее заражение, распространилось в воздухе. Шесть лет назад оно стало частью экосистемы, и с тех пор его концентрация переодично аномально повышалась. Эффективность каждого члена группы была важна при эвакуации, Ники и близнецы знали, как с этим работать. Хэммик хотел бы остаться здесь. Теплая еда и вода, которые были в недостатке последние несколько лет, не один и не два плана эвакуации, сплоченная группа — были хоть каким-то, но гарантом безопасности. Особенно радовала возможность носить что-нибудь яркое в пределах территории здания. Ники давно не мог себе такого позволить, быть слишком заметным, значит стать мишенью, и среди людей, и среди зараженных. Он даже начал думать, что в этом месте не против остановиться…от постоянного беспокойства за свою жизнь… Что ж пока что братья не определили дальнейший план действий. Ники не принимал решения в одиночку, а Аарон и Эндрю практически не разговаривали друг с другом. Всю неделю именно Эндрю был странным, держался от них в стороне, но все еще достаточно опекающе, если бы кто-то вдруг решил пренебречь Ники или Аароном. Понять происходящее в его голове было невозможно. За общим приемом пищи, услышав от раздражающего Сета его историю, Ники узнал о своем отце. Он избегал этой темы, старался забыть, что их вообще пустили сюда из-за связи с ним. — Моя девушка умерла из-за объединения выживших, к которому мы были причастны, — его мысли были отчасти не с ними, пока он говорил это. — Именно Лютер и его группа дали мне приют тогда. — В их пищевой цепи все еще важен церковный чин? — прервал его стоящий в отдалении Эндрю. — Не знаю, кто у них в иерархии карлики, но год назад крест носить меня никто не заставлял. — Почему же ты не остался в этом прекрасном месте? — продолжил Аарон. Ники как и он, раньше не понимал, почему они ушли оттуда. Но сейчас он вспоминал культистов…отца, который строит свою коммуну, проводящую по вечерам обряды изгнания дьявола. То, как Ники боялся стать следующим объектом такого обряда… — Да, люди они неплохие — филантропы, проще говоря — справедливо разделяют обязанности, позволяют остаться, делятся тем, что имеют, но… — Сет снова уходил в себя. — Это из-за Элисон Сет не остался в Колумбии, — заканчивает за ним Мэтт и хлопает Сета по плечу. — Поймали грустинку, — бросил Эндрю, а Сет, так же как Миньярд до этого, пропустил подкол мимо ушей и тихо фыркнул. Эти двое неожиданно терпели общество друг друга. — Эндрю, я…думаю, что хотел бы встретиться с отцом. Он жив и стал лучше, — Лютер в сознании Ники был связан с прошлым этого мира, где было детство и их дом с зеленой крышей. Может отец поддался шоку, а кто не поддавался. И именно в этот период Ники сбежал. Да, у них было не все гладко, но сейчас ему хотелось хоть на миг прикоснуться даже к такому прошлому. — Нет. — В последний раз, пожал… Эндрю, в последний раз увидеться с ним. Мы же и так не задержались бы здесь надолго. Мэтт решительно хлопнул в ладоши: — Мы с Сетом могли бы составить вам компанию. На самом деле я как и ты, Эндрю, собираю информацию о SBA-10 и рядом с Колумбийской церковью максимум в получасе езды есть национальная лаборатория Пальметто, — он сидел, раскачиваясь на стуле, и непринужденно озвучивал свое предложение. Ники был рад союзнику. — До отключения всемирной сети было много известно о ее активности, именно там разработали проект усовершенствованного барометра. Ники знал как важны барометры: выработка в воздухе SBA-10 зависела от перепадов атмосферного давления. Пользоваться этим прибором было самым оптимальным способом, чтобы предугадать появление в воздухе аномального поля. — Ответ будет через несколько часов, — окончил диалог Эндрю. Реакция была понимающей, все вернулись к своим обязанностям, а братья удалились в отдельную комнату для короткого обсуждения. — Ты будешь разочарован, Ники. — Возможно, но мы же не обязаны там задерживаться, — Аарон высказался вторым. — Я буду знать, что ты предупреждал меня, Эндрю. На следующий день пять человек, поднимая шум на безмолвной улице, завели двигатель старого форда и начали передвижение на северо запад. Ехать приходилось в объезд крупных городов. Машина лишь привлекла бы толпу зараженных за ними. Также в регулярном наблюдении нуждались показатели барометра. Оставаться в пути на большой скорости больше 6-ти часов значило не иметь достаточно данных для предвидения повышения концентрации SBA-10. Поездку, которую в нормальном мире можно было бы завершить меньше, чем за пол дня, было решено закончить за два дня. Ночь они провели, кто в машине, кто в однокомнатном домике, возможно раньше здесь ютился сторож.

***

25 января. Мир №2. Эндрю засыпал с постылым запахом крови в носу. Они остановились на ночь, около не примечательного двухэтажного здания. Забор вокруг него почти не пострадал, но покорять территорию внутри никто из группы не стремился. Место было обособленным, скрытым небольшим лесом. Впятером они потратили около часа, чтобы уничтожить малочисленных зараженных около места их ночлега. Усталость не волновала Эндрю, она была постоянной. Однако вновь просыпаться не с тем окружением, с которым засыпал, оказалось выматывающе. На желтых стенах не было плесени, окна не заколочены досками, рядом нет никого. Он вздохнул и вышел из личной комнатушки охранника, где стояла кровать. После порога Эндрю ожидала встреча с владельцем этого рабочего места. Среднего роста мужчина с сияющей лысиной на макушке отправился в нокаут. Вздох. Выйдя на улицу, Эндрю стал подмечать отличия. Лес казался значительно больше по площади, но в остальном… Темно — то же время суток, похожая температура воздуха, тот же забор и двухэтажное здание позади, хотя и менее потрепанные. Предыдущий сишком реальный сон ввел его в состояния онемения, готовности уйти из жизни после пробуждения. Панические атаки участились, разум третировал тело. Тем не менее мозг функционировал, Эндрю был относительно в себе. Ждать ли в этот раз повторения, или он просто вернется, принеся с собой недосып и боль в мышцах или… Может быть в этот раз он дойдет до конца, и этот сон станет для него последним. Так и происходило с зараженными SBA-10. Организм получал, для каждого индивидуальную, предельную дозу вещества. Человек чувствовал значительное ухудшение самочувствия, а после погружался в сон. В сознание он возвращался не собой. Не было никакого надуманного, как в прошлый раз, эффекта света в туннеле. Миньярд все равно решил идти. Пейзаж не менялся около десяти минут. Эндрю не особо следил, куда шел. Странным был запах. В разрушенном мире обоняние могло спасти жизнь. SBA-10 отдавал приторной сладостью. Где-то поблизости было что-то отдаленно похожее. Эндрю решил сменить направление. После пары шагов он резко пригнулся. Нож из креплений на запястье оказался в руке. Поднимаясь, он развернул корпус и ударил по чужим ногам. Затем удар в корпус, и нож оказался в месте под подбородком. Значит и во сне есть вирус. Зараженный был не один. Эндрю отвел локоть в защите назад, пасть следующего монстра заблокирована. Он бьет ногой в грудь третьему, чтобы выиграть немного времени, пока сворачивает шею другому. Пистолет прикреплен ремнями к бедру, но даже с глушителем при использовании вызовет ненужный шум. Дело закончится быстро. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, остальные органы чувств тоже предельно напряжены. Повезло, что пока попадались безоружные монстры. Вонзая нож в шею пятому, Эндрю услышал приближение еще одного зараженного. Его лишает равновесия тяжелое тело, при жизни кое-кто, видимо, увлекался физическими нагрузками. Миньярда впечатали в ствол дерева, нога и плечо неприятно ныли от приклада к торчащим веткам. С хриплым выдохом от сбитого дыхания Эндрю был вынужден перекатиться в сторону. Уклонения изводили все сильнее до тех пор, пока полтора метра роста не вытянулись вверх. Миньярд ступил на пологий камень и схватился ветку, подтягивая свое тело. Секундного отрыва от монстра было недостаточно, чтобы продолжать искать укрытия на дереве. Однако Эндрю нужна была лишь прибавка к росту. Только он ступил ногами на ветку, сразу же спрыгнул с нее. Приземлился обхватом на плечи монстра, который из-за инерции прыжка и веса Эндрю наконец упал вниз. Ножи в шее закончили проблему. Спертое дыхание мешало, нужно хотя бы несколько секунд, а сзади уже приближались волочащиеся ноги. Момент, и легкий ветерок от пролетевшего мимо объекта коснулся Эндрю. Затем позади раздался звук тела, что упало на землю. Кто-то живой, чье присутствие было упущено, был здесь. — Это был последний. Слабый запах, напоминающий SBA-10, исчез. Эндрю поднялся с твердой груди зараженного. Мимо него безразлично прошел невысокий человек. Напряженность боя отступала, и ощущение чьего-то наблюдения стало очевидным. — Можете выходить, не думаю, что они послали за нами больше людей, — тон человека был выверен, не слишком выразительный, но без сомнения уверенный. — Я чувствую, что скинул свою работу на кого-то другого, — ответил ему второй голос. — Ты это и сделал, Кевин. Должны ли мы…э-…поблагодарить его? Несколько человек приближались к бывшему эпицентру боя. Эндрю не считал нужным что-либо говорить, как и выпускать из рук ножи. В стороне, куда до этого бросили предмет, раздался мерзкий звук поврежденной плоти. Вскоре Эндрю разглядел в руках парня топор. — В такие моменты выбор оружия нашего Нила не перестает меня поражать, — группа собиралась вместе, пока Миньярд отдалялся от сборища. — Мы уже встречались, — проигнорировав прошлую реплику, парень с топором обратился к Эндрю. Наблюдательный. — Хорошо добрался из мотеля в тот раз? Мы покинули твое милое общество так, как ты и просил. Попрощаться, правда, не смогли. — Постой, — это был тот, к кому обращались как к Кевину. — Это тот чокнутый гражданский неделю назад. — Если это так, теперь уже сложно говорить, что он просто гражданский. — Для всего должны быть свои причины, — две девушки поддержали заключение Кевина. Первая была та, кого Эндрю помнил как Дэн. Имя второй он не знал, но отпустил о ней наблюдение как о самой непредпочтительной противнице среди группы. — Ты знал, как сражаться с ними, — единственный, кто вгрызался ситуацию, обращался напрямую к Эндрю. Парень стоял ближе всех, протирая свое оружие о листья кустарника. Та самая опасность, которую обещали его глаза в их прошлую встречу, теперь стала материальнее. Она кружила вокруг едва освещенного луной силуэта, читалась в острой линии челюсти и цепких пальцах на рукояти. — Очевидное наблюдение за очевидным навыком для выживания, — кто Эндрю такой, чтобы не пройти по краю. На фразу вся группа ответила молчанием. Шестеренки в их головах очевидно быстро крутились. — Может тебе известно что-то об этих людях? — аккуратно спросила не Дэн. — Какое милосердное определение для них. — Пожалуй, что так, — бледная тень от сдержанной улыбки легла на ее лицо. Сбоку топор был подброшен в руке парня, когда она продолжила: — Мне бы хотелось начать с другой ноты. В прошлый раз мы втянули тебя в неприятное дело и оставили без сознания в незнакомом тебе месте, это было грубо с нашей стороны, — она не извинялась. — Меня зовут Рене… — девушка оставила пространство, ожидая ответного приветствия, доброжелательно, не без настойчивости. — Эндрю. — Будем знакомы, — спокойный кивок, улыбка без фальши. — Я участвую в поиске доказательств о создании вещества, представляющего опасность для человечества. — Ты не можешь так просто сказать ему это, — воспротивилась Дэн, прерывая ее. — Он дважды был на местах операции. Подозрительно, но, если он причастен к Морияма, тогда ему не было смысла убивать продукты их эксперимента, — самый высокий из них смотрел свысока на других во всех смыслах слова. — Можно получить информацию. — А можно на хер пойти, — по ощущениям Эндрю был в заварушке с редкостными искателями путешествий на задницу. Он был во сне, все это был бред, в котором была святая, королева, капитанша и… — Нам нужно уходить отсюда, — поедатель нервов. Парень как и в прошлом сне встал напротив. Теперь между ними точно выверенное пространство, минимальное для уклонения от удара. Если ему хотелось купаться во внимании Эндрю, у него это получалось. — Идите вперед, мы переговорим вдвоем. Вздох. Лучше бы они все шли к чертовой матери. Группа провела немой зрительный диалог. Итогом стало согласие с товарищем. Кевин первым показал свою спину, возможно недооценивал Эндрю или слишком верил в свою неприкосновенность. Дэн хлопнула владельца топора по плечу прежде, чем сделать то же самое. Рене ограничилась прощальным кивком для Эндрю. Когда трое удалились на расстояние около дальности полета ножа, блеск нетерпения появился в холодных глазах. Луна подсвечивала капли крови на его одежде и пряди медных волос. Раздражающий. — Что мне мешает убить тебя сейчас? — Это, наверное, — парень потряс оружием, — а еще ты мягче, чем думаешь. Один раз ты уже не убил меня. — Какой серьезный просчет в оценке моей человечности. Эндрю всегда был частью подобной оценочной шкалы. Редко кому нужен пропащий ребенок с странными реакциями, агрессией, замкнутостью и длинным списком отказов в досье. Это в прошлом. Разрушенный мир диктует свои правила. В сути это те же правила общества, где есть система силы и авторитета, но доведенные до предела. В месте, где каждый наэлектризован боязнью за собственную жизнь и незакрытыми базовыми потребностями, отказ от этики и морали становился соблазном. Люди готовы простить себе отступ от принципов. Даже в мире до катастрофы несложно было заметить людей, которым это прощение никогда и не было нужно. Сейчас Эндрю тоже был таким, ему это не важно. Достаточно держаться данных обещаний. — Гуманность человека — пустой звук, — собеседник возвратил к себе внимание, — я просто сделал логичный вывод. Этот парень просто сузил тему до размера момента между ними двумя. Они разделили всего несколько таких. Сарказм легко лег Эндрю на язык: — Этой же искрометной логикой ваша команда пользуется, пока пытается спасти это жалкое человечество от вируса? — Люди уже пользуются способностью уничтожать друг друга, зачем позволять им создать новый метод, чтобы разрушить мир? — он кружил вокруг пространных рассуждений, но всегда возвращался к предметности, и Миньярда притянуло к этому микрокосмосу мысли. Нет смысла избегать интригующего языкастого придурка, пока ты во сне, который вел в ад. — Эту участь люди заслужили, — ответил Эндрю, ему знакомо слишком много плохих людей, он один из них. Хотя это не важно. Каким бы ни был человек, мир уже разрушен. Парень из сна жил иллюзиями об обратном. — Не потому, что так решил кто-то один для каждого, — сказал он без особых раздумий, даже легко, как что-то очевидное. Оно и было таковым. Собеседнику Эндрю не стоялось на месте, хотя он сам предложил разговор. Неизвестно, что вообще он мог узнать для себя из пустых реакций Миньярда. — Не имеет смысла, апокалипсис уже случился. — О чем ты гово-… — он прервался. Сквозь деревья просачивался свет ярких ручных фонарей, вместе с их владельцами передвигались собаки. Очень громко лающие собаки, которые вышли на след. Вдвоем они с Эндрю побежали в обратном от преследователей направлении. Долгий зрительный контакт и пробежка — уже знакомый сценарий их встречи. — Идиоты, сейчас привлекут всех зараженных в округе, — под нос проклял их Эндрю. Зрение как назло начало расплываться. — Хочешь сказать громкие звуки… — конец очевидно глупого вопросы Миньярд уже не услышал.

***

26 января. Мир №1. Солнце не встало, когда Эндрю проснулся. Последствия гипер реалистичного сна повторились — затекшие мышцы и никакого ощущения отдыха. По истечению трех минут Эндрю был собой. Ненавистный аттракцион, где следующий поворот окутан неизвестностью, закончился. В голове лавировали слова парня из другой реальности. Если бы не новые раны на теле, Эндрю подумал бы, что просто придумал его. Он вышел на улицу, чтобы сменить на дежурстве Мэтта. Все, связанное со сном, должно провалиться небытие. Путь продолжился с рассветом. Им удалось обогнуть несколько групп зараженных на автомобиле и лишь раз пришлось активно задействовать огнестрельное оружие. Не было ни одного, кто не ожидал бы подобного. В некотором смысле каждый из них был выжившим с приличным опытом. Эндрю не сожалеет. То, что Аарон и Ники в этом списке означает, что они живы. В свое время братья учились существовать в разрушенном мире и заново доверять друг другу. И даже если Эндрю всецело не полагался на них, выжить без распределения обязанностей и отказа от опеки, будто он мать слепых утят, было невозможно. Ники и Аарон по своему справлялись. В чем-то смирение приходило медленнее, в чем-то быстрее. Им стало проще понять опаску Эндрю спать без опоры к стене. Они знали, как опасно держать тыл открытым. Как иронично, что общая травма и зависимость друг от друга могли сблизить. За исключением тех мест, которые были целы в их личностях, они были сломаны. В общем говоря, они просто были сломаны, но были рядом и были живы. Лютер Хэммик просто проходной пункт их совместного пути. Колумбия отличалась среди прочих городов тем, что ее жители быстро объединились в союзы. Люди определяли свою принадлежность и вместе с тем делили территорию города. При чем уже на ранних стадиях апокалипсиса многие из союзов сформировали собственные традиции и правила. Это частая практика среди выживших, но в Колумбии ее исполнение происходило масштабнее и жестче. Здесь анализ ландшафта города, предполагаемых маршрутов зараженных уступали место наблюдению за метками на территории и людьми. Лютер, к несчастью, был жив и продолжал быть лидером объединения вокруг церкви. Заслуги тому, что их шарашка продолжает существовать, люди регулярно отдавали Богу. Глупо было бы верить в силу всевышнего, Эндрю знал — они не невинны. Нужны как минимум: строгий порядок, агитация веры, участливость лидера, сотрудничество с другими союзами и… страх. Миролюбивая картинка, которую показал им Лютер, кишела недоразумениями. Украдкой бегающие глаза, опущенные головы людей здесь… Все изображали умиротворение и тепло приняли их. После группу ненавязчиво направили укреплять несущие конструкции неподалеку. Занятой глава просил отложить разговор до ужина, а вот его жена составила компанию сыну. Ники много улыбался, застылое напряжение в плечах постепенно уступало место свободному языку тела. — Я снова узнаю его. Как странно видеть такого Ники среди этого хаоса, — сказал Аарон, отвернувшись от матери и сына. Он связывал деревянные колья между собой плетеной веревкой, пока Эндрю отрицал всю работу для Лютера. — И ты себя среди родственников чувствуешь окрыленнее? — ответил он. Скучно. — Со своим самым близким сородичем я и так круглые сутки. Кто лучше тебя справится с проверкой моего спектра эмоций на прочность? — ни одному из них больше не требовалось слов. По окончанию совместной трапезы всей группе предложили безопасное место для ночлега, в небольшой комнате для священников в апсиде церкви. Из-за темноты они решили принять предложение. В Колумбии слишком распространены радикальные, непредсказуемые люди, чрезвычайно охраняющие свою территорию и ее границы. Группа разделилась. Мэтт не видел препятствий тому, чтобы проверить машину перед отправкой завтра, и вышел. Сета Эндрю потерял из виду сразу после ужина. Братья получили свои минуты в лучах внимания Лютера и Марии прежде, чем удалились в пространство, выделенное для сна. Это была маленькая комната, не для пяти человек. В углу дверь на улицу кощунственно забаррикадировали шкафом с церковной утварью, остальное место занимали пара матрасов, одеял и узорчатое кресло в единичном экземпляре. Однако и это можно было счесть особым отношением. Других людей, кто искал приюта в церкви, разместили на лавках в центральном зале. Эндрю не планировал спать в этом месте и сидел на одной из таких лавок, около двери в комнату. Это часть рядом с местом, где стоял бы хор. Как и Эндрю, церковь сейчас далека от мирного функционирования. Разноцветные витражи остались лишь частично на верхнем ярусе, остальные были наглухо заколочены досками. Кафедра слева от Эндрю зашлась трещинами, на мраморном сооружении в алтарной зоне скопилась пыль. — Новенькие уже спят? — в зале тихо начали переговариваться. Эндрю бесшумно скатился вниз на лавке. — Думаю, да, — ответил Лютер. Препятствием их разговору были лишь группа приезжих, не те, кто спал на лавках в том же зале. — Полезный материал? — Вполне, но они собираются уехать завтра. Мы не можем этого позволить, за милость Божию грешникам нужно расплачиваться стократно, — пазл в голове Эндрю сложился. Сет тоже рассказывал, как ему «нашли здесь работу». Миньярд двигался в сторону двери к братьям. — Как скажите, для нас главное, чтобы нашу наркоту сверх меры не жрали… — фраза стала триггером для другого человека в зале. — Ты все это время сотрудничал с ними, из вас всех Элисон… — Сет выкрикнул из противоположного к Эндрю направления. Раздались выстрелы из его винтовки и крик боли, следующий за ним. Те, кто спал, проснулись. Все внимание было на Сете, он стал врагом этого объединения. — Взять его, — на хриплом вздохе приказывал Лютер. Пара тройка людей послушно бросилась в сторону Сета. В это время Эндрю закрыл дверь выделенном им комнаты, провернул ключ в замочной скважине, использовал кресло в качестве подпорки. — Мы срочно уходим отсюда! — кричал он. Ники и Аарон уже проснулись от звуков выстрелов. Аарон начал действовать первым, подскочил к шкафу, который перекрывал дверь на улицу. Нужно было убрать преграду. Эндрю поспешил помочь. — Разве мы не можем помочь им? Это другая группировка или зараженные? — Ники держал оружие на изготовке и выглядел растерянным. В дверь в сторону внутреннего зала принялись стучать с явной целью выломать ее. — Не дайте им уйти! — Здесь грешников за людей не посчитают. Громоздкий шкаф был отодвинут в аккурат до момента последнего точка в выбитую дверь. Эндрю, опершись на стену, толкнул его. Шкаф упал перед лицами Ники и Аарона. Поднялось облако пыли, стороны открыли огонь, братья поспешили выбраться на улицу. Осталось добраться до машины. Они пробежали по анфиладе, наращивая отрыв от вооруженных наркоманов. Дальше нужно было повернуть направо и пробежать мимо главного входа. Падение кого-то позади заставило Эндрю развернуться. Аарон стоял на одном колене, дыхание сбито, рука, зажимающая рану на боку, пропиталась кровью. Незамедлительно Эндрю вернулся назад, положил руку близнеца себе на плечо и подхватил его. Нужно было бежать дальше. В поле зрения появился черный джип и две знакомые фигуры, которые отбивались от нападения около него. Братья притаились за колоннами, небольшая передышка перед последним рывком. Эндрю оценил их состояние: дыхание Ники зашлось, но он выглядел довольно собранным, кивая. В то же время Аарон в его руках был совсем плох, с каждым шагом Эндрю чувствовал, как тот оседает. Вес на теле увеличивался, пока он не понял, что близнец совсем не двигался. Судорожно проверенный пульс был донельзя медленным до тех пор, пока не остановился. На плече Эндрю Аарон перестал дышать. Близнецов потянуло к земле. Где-то отдаленно слышались выстрелы. Они уже должны были привлечь зараженных. Обязанность Эндрю убедиться, что они не доберутся до братьев. А кому он собственно теперь обязан, Миньярд не выпускал из рук труп близнеца. Остаться здесь на холодной земле, которой они вдвоем предназначены… — Эндрю, Аарон, скорее, — позвал их Ники, зовя увидеть, как бой превратился в неразбериху. На кольях вокруг церкви были зараженные, часть из них пробралась ближе. Это их шанс уехать отсюда. Ники вместе с Сетом отодвигали ограду, чтобы освободить машине путь, Мэтт прикрывал их сзади. Тут же, когда Эндрю вместе с телом Аарона начал подниматься, знакомый крик донесся до него. Если Миньярду нужен хоть один живой брат, нужно было идти прямо сейчас.

***

27 января. Мир №1. Дальше только автоматизм тела и разум, лишенный всякой новой мысли. Точные до деталей воспоминания послужили Эндрю пузырем. Он был где-то и одновременно нигде, когда использовал каждую возможность, чтобы избавиться от каждого, кто попадется на пути. Он застрял в моментах, заставивших его почувствовать что-то. Каждый, обескураживающе, что не единственный, раз, когда Аарон выбирал Эндрю. Момент разъедающего страха в глазах Ники, впервые увидевшего, как его кузен убил человека. Момент, когда страх пропадает и сменяется горьким пониманием. Каждое утро втроем, пока Аарон и Ники поправляли практичные куртки с множеством карманов вместо любой другой повседневной одежды. Эндрю забывался в коротких мгновениях. Он сидел в машине с головой Ники на бедре. Их обоих на заднем сидении потряхивало. Одно из пяти кресел пустовало.

***

29 января. Миньярд находился в бывшем медкабинете здания лаборатории. Даже если бы он решил пересказать события последних дней, не смог бы. Со дня побега Эндрю не позволял себе спать, следя за Ники. Лихорадка после ранения не проходила уже какой-то день, все время мира сузилось для Эндрю учащенного дыхания кузена вместо секунд. Эндрю потерял сознание в кресле напротив кушетки, на которой лежал Ники, и очнулся в абсолютно такой же комнате. Конечно, идентичной она была за исключением горящего света, не битой плитки под ногами и отсутствия Ники на кушетке. Хаотичные мысли Эндрю наполнились множеством «если». Вдохнуть нормально не получалось, белая кушетка расплывалась в глазах и, казалась, была покрыта кровью. Где Ники? Красная лужица поедала пространство вокруг, стекая к ногам, забираясь в легкие. Эндрю не боится крови, но отсутствие тела, из которого она могла бы появиться, было слишком неправильно. В попытках поиска мир закружился. Эндрю хватал все, что попадалось под руку, и бросал в эпицентр кровавой лужи. Искаженное волнами пространство вокруг менялось, наполнялось большими красками. Калейдоскоп человеческих частей тела мерцал, не позволяя собрать целиком ни одной фигуры. Эндрю сжимал в руке что-то в меру мягкое, так похожее на человеческую шею. Таких он сжимал непозволительно много для нормального человека. Эндрю не был нормальным. Его тело отшатнулось по какой-то причине, тепло чужой кожи осталось на руке. Нужно сорвать это, и есть хороший способ. Нож едва успел войти в плоть руки, немного просветляя сознание. Две пары глаз: голубые и карие — укол в шею, пустота.

***

30 января. Ники спустя менее, чем день назад умер от лихорадки. Эндрю не различал, какая из реальностей принадлежала ему. В любом из миров не было ничего, что принадлежало бы Эндрю. Глаза слепило чем-то ярким. — У него сниженные рефлексы, — свет немного переместился. — Он в шоке. Когда немного приходит в себя сразу начинается гипервентиляция. Кожа на запястьях ощущала сильное покалывание. — У нас он дважды срывал повязки с рук. Пытаться их перевязать себе дороже, — голос Сета. — У них нет тени. — И перемещения бесконтрольны и почти непредсказуемы. — Нил, Кевин, сейчас не время до ваших исследований.

***

… Эндрю видел лица Сета и Мэтта. Несколько раз он вроде бы ел что-то, возможно, после этого он свернул несколько шей зараженным. Был на воздухе прежде, чем возвращался обратно в небольшую комнату с не запирающейся дверью. Там он позволял себе гнить, сидя в самом замкнутом положении из возможных. Прикасаться к чему бы то ни было отвратительно. И, если в других действиях Эндрю двигал приобретенный в апокалипсисе инстинкт выживания, осознанным было только собственное заточение и ожидание, когда любая из возможных причин прервет его. Он вымотан настолько, что даже причинение себе вреда требовало колоссального усилия. К нему подходили, может быть зараженный, вошедший в открытую дверь. Любое предположение было ошибочным. Не прикасаясь, в губы вложили тонкий предмет цилиндрической формы. Сигаретный дым наполнил легкие. В апокалиптическом мире сигареты имели свойство быстро заканчиваться, в последние недели было не до того, чтобы искать никотиновые палочки. Эндрю от неожиданности зашелся кашлем, в уголках глаз появились слезы. Он не пролил ни одной по братьям — ничего не чувствовал или чувствовал слишком много. Сигарета вернула Эндрю к мыслям, от которых закрывался как от чумы. Нежеланно разум прояснился. Эндрю обратился к процессу курения, разглядывая окружение. Он сидел на полу, в розовом одеяле с бантами и котами. Самым примечательным в комнате был голубоглазый парень у противоположной стены. Снова этот сон, потом будут гляделки и пробежка. — Сейчас моя очередь дежурить с тобой, так что я применил свои методы, — сказал он, стоя в расслабленной позе. Парень говорил так, будто не вполне ожидал, что Эндрю ответит. — Неплохо… — голос был хриплым. Его ответ встрепенул парня из сна. — Нил. Мое имя, — это Эндрю проигнорировал. — Слышал, у тебя умер кто-то важный в твоем мире. Хуево. Какая нелепая попытка кружить вокруг сочувствия и бесцеремонности: — Не понимаю, как это касается тебя, моей галлюцинации. — Оу… я вроде не такой уж нереальный. Сет говорил, что пытался поговорить с тобой обо всем этом, но вижу, что безуспешно. — Сет? — чувства накалились, сигарный дым удерживал Эндрю от дереализации. Парень из сна говорит о ком-то из реальности. И он знает о Ники и Аароне. — Да, тот чувак бритый под машинку, язвит прилично, ходит у нас, приклеенный к Элисон. В отличие от тебя он уже не перемещается обратно в ваш мир. — Ты, блядь, можешь болтать поменьше, — голова раскалывалась от желания треснуть его. Эндрю, держась за стену, с трудом поднялся. — Нил, — поправил его раздражитель. — Не затыкай меня, а то у нас не получится обменяться информацией, — уж найти силы для того, чтобы вмазать и заглянуть в эти глаза поближе, Эндрю сможет. Нил оказался зажатым между стеной и Эндрю. Рука Миньярда привычно легла на чужую шею. — Давай я скажу то, что тебя действительно заинтересует. Те, по кому ты скорбишь, могут быть живы этом мире. Сейчас это в обсуждении, но мы предполагаем параллелизм миров. — В твоем мире верят каждому встречному, когда он говорит чушь? Ограниченность мышления — черта нередкая, Эндрю никогда не считал себя ее владельцем. Пусть так, но поверить в самые заветные слова, облеченные в форму фэнтези романа, было менее возможно, чем признать свою ограниченность. Сон в телесном обличии с этими шрамами на лице не сомневался в том, что говорил. Пульс на его шее был ритмичен, живой. — Нет, но если ты пойдешь со мной у тебя будут доказательства, — подстрекатель. Эндрю — мотылек, летящий на огонь. В потоке саморазрушения за огонь сойдет что угодно. Нил в каком-то смысле подходил на эту роль идеально. Эндрю лишил свое тело тепла, увеличив расстояние между ними с нескольких сантиметров до метров. Пусть у галлюцинации будет шанс доказать свои слова. Несколько минут спустя разношерстное собрание людей сошлось в просторной переговорной комнате. Некоторые из них были в облегченной форме спецподразделения, кто-то в медицинских халатах. Девять человек нашли себе места за овальным столом. Довольно явно их выбор показывал личные отношения. Одна пара даже выбрала один стул на двоих. Сет был одновременно таким же, как помнил Эндрю, и другим в то же время. Пустота от потери, которая читалась его движениях и взглядах, постепенно оттаивала. Вид Эндрю будто вернул Сета обратно в разлагающийся мир. Он быстро спрятал оцепенение, отдав напряжение в руку возлюбленной. — Эндрю. — Сет, — короткое приветствие и не более. После него все присутствующие представились. На Эндрю поглядывали сочувственно, однако в меру, будто на зверя вне клетки. Это лучше, чем казаться слабым и доступным. Были и те, кто эмоции жалости не поддался. Один из них — мужчина с татуировками. Он выглядел авторитетом среди остальных и первым начал обсуждение. — Начнем. Мы предполагаем, что существуют параллельные миры. Эндрю и Сет из мира, где произошло слияние вируса с экосистемой, что повлекло значительные разрушения. В нашем мире некое вещество разрабатывается и тестируется на людях. В первую очередь озвучим и обсудим доводы о сходствах и различиях миров. — Учитываем ситуацию с Сетом: в обоих мирах они с Элисон близко знакомы друг с другом, — Дэн опустила подробности их связи. — Но в каждом из миров одного из нас уже не существует, — Элисон, говоря это, успокаивающе прикасалась к задней части шеи Сета. — Значит они знали дубликатов друг друга. — Параллелизм миров не обязательно означает идентичность. Наш как минимум в состоянии до начала апокалипсиса, другие мелкие изменения в судьбах людей вполне вероятны, — ответил Кевин Нилу. — Мы понимаем, что вы переместились сюда в бессознательном состоянии–состоянии сна. Может ли это быть влияние вируса? — обратилась Рене к Эндрю и Сету. Эндрю предполагал, что каждый зараженный видит перед превращением в монстра нечто необычное. Все-таки это последний сон в жизни человека. Именно поэтому после перемещения в другое очень реалистичное пространство, Эндрю не ожидал пробуждения. — У каждого организма своя терпимость к SBA-10. После того, как получена фатальная доза, человек просыпается с нефункционирующим мозгом и не подавляемой агрессией в сторону людей. В случаях меня и Эндрю, сны с перемещением были не единичными. — Вирус распространяется уже 6 лет, вы бы уже заметили попаданцев. К тому же накопленный в теле SBA-10 может передаваться через слизистые и кровь, — подал голос Эндрю, их с Сетом глаза зацепились друг за друга. Они оба провели много времени с искаженной экосистемой. Все еще не монстры, но ближе к ним среди всех в этом зале. Как бы Сету не хотелось это принимать, он может стать угрозой для Элисон. — Концентрация минимальна… — Были случаи заражения между партнерами. Они кружили вокруг темы вируса. Приевшаяся тема, но безопасная для обсуждения. Ее первопричина отняла у них слишком многое. Праздные разговоры о худшем делали его повседневностью. Повседневность приедалась, становилась перефирией и константой. На самом деле даже привычкой. Выжившие как бы убеждались, да, через это проходит каждый. Выживание заменяло всякое хобби, увлечение и интересы и иногда могло даже заменить их в виде черного юмора. — Мне все равно, — ответила Элисон. — Твой выбор, — комната зашлась многоголосным молчанием. Конфликт исчерпал себя между его участниками. — Тогда пока что сложим ответственность за перемещения на вселенную. Назовем для удобства наш мир номером 2, а мир, где уже распространился вирус номером 1, — Ваймак вновь вернул всех в колею. — В таком случае на уровне конспирологии можно привести сюда теорию о допельгангерах. Присутствие двух одинаковых людей нарушает баланс параллельных мирах. Например, в одном мире один Сет. Что если именно потому, что Сет Гордон умер в нашем мире, его допельгангер из другого смог переместиться сюда? — Похоже на то. Мир номер два как будто находится в другой временной линии. — Кстати, получается наши двойники не смогли предотвратить пиздец в том мире? Этого не может быть. Голова Эндрю закружилась. Комната наполнилась большим количеством вопросов, ответов и рассуждений. Слишком шумно, Эндрю, ничего не сказав, вышел за дверь. По коридору он шел в поиске скрытого места. Ощущать реальность своего присутствия было тяжело. — Куда ты? — спросили за спиной. — Меня сейчас вырвет…или перенесет обратно. — Хорошо, — Нил обогнал его, расположившись напротив. — Пока ты здесь, скажи, веришь ли ты мне? — Это сейчас самое важное? — Быстрее, — раздражитель с неясным выражением на лице требовал ответов на бесполезные вопросы. — Не важно, верю я или нет. — Ты уже отказался от поиска своих близких в этом мире? — Эндрю еле держался на ногах. Усилием он удерживал себя в сознании, взгляд был сфокусирован Ниле. — Обещаю, что мы найдем их. Обещание. Для этого парня? — Что хочешь взамен? — Мне нужны сведения о вирусе. Хаос этого мира отличался от хаоса, который происходил в мире Эндрю. Здесь была группа людей, они верили, что смогут предотвратить разрушение. Здесь был взрывоопасный эпицентр этого хаоса — Нил Джостен. Он предложил Эндрю мечту.

***

… Это было начало беспорядочных смен окружения вокруг Эндрю. Он заставлял себя спать. Иногда, когда он погружался в сон, мир с чистыми полами и целой мебелью не появлялся перед глазами. Вместо него были кошмары. Однако Эндрю считал удачные попытки и ориентировался в пространстве намного лучше, он знал, что периоды времени в другом мире увеличились и стали чаще. Нил назвал Эндрю консультантом по вопросам апокалипсиса и возложил на него ответы на вопросы. — У Морияма слишком много влияния на континенте. Будь то неудача с экспериментом на людях или выброс вещества в экосистему, они будут покрывать это до конца, — убеждал его Кевин. — Знакомая история. Но если в стране пока не сбрасывают бомбы, можете начинать их ожидать. — Так было в твоем мире? Но зачем? Много жертв, внимание и беспокойство общественности, перспектива военного конфликта внутри страны. — Сожжение — самый эффективный метод для ликвидации зараженных и ликвидации улик. Поскольку сразу после побега из колонии Эндрю был одержим не только защитой братьев, но и поиском информации, ответы давались несложно. В общем практика обмена информацией была распространенной. Такое взаимодействие было не новым. А вот плата сигаретами и монотонным бормотанием о втором мире как поощрение за хорошую работу было. Это отвлекало, взращивало надежду. Нил вытаскивал Эндрю, когда видел, что наплыв людей становится для него невыносимым. Небольшая помощь перетекла в отлучение их обоих на крышу здания. Вне разговоров о спасении человечества Нил был тихим и задумчивым. — Хочу что-нибудь тебе предложить. Бесплатная правда, — вдруг прорезав тишину, сказал он. Сигарета тлела в близости у лица. — Смелое предположение, что меня это заинтересует. — Думаю, я видел лишнего, — он говорил об Эндрю после случившегося с… — Консультант и наниматель должны быть равны. Ура, свобода и равенство, — уровень язвительности иногда как у младшеклассника. Эндрю стряхнул пепел. На высоте четырех этажей он дрейфовал. Время утратило свои границы, как и пространство. Сейчас он здесь, вскоре снова там — в воспоминаниях или в первом мире. Его руку подняли за рукав. Рассредоточенное внимание Эндрю вернулось к Нилу. Тот молчаливо предлагал положить ладонь на свою шею. Эндрю сделал подобный жест в угрозе удушья в медицинском кабинете ранее. — Ты иногда отбиваешь на сигаретах ритм, — редкая наблюдательность, странное сравнение. Эндрю держал чужие шеи, зараженных или нет, с одной целью. А Нил предлагал одному ему ведомо что. Пускай. Шея Нила теплая, такой не бывает у зараженных. Ритм сердца ровный, такого не бывает у того, кто боится умереть под руками Эндрю. За ухом у Нила начиналась неровная кожа, она уходила под футболку и выглядывала из-под рукава мятого халата. — Откуда этот ожог? — Как ты и говорил, самый эффективный способ избавиться от зараженного — сожжение, — пульс постепенно учащался. — Моему отцу нужно было на ком-то пробовать новые тестеры Морияма. Когда мать больше не была человеком, тот кабинет просто подожгли. — Ты жив, — тихо ответил Эндрю. — Как и ты. Больше слов не было. Спустя немного времени Нил исчез из его рук, вместо этого разгоряченную руку встретил холодный бетон крыши первого мира. В перерывах между снами Эндрю с Мэттом исследовали лабораторию в этом мире. Второй был сильно удивлен одиночеству, когда пропал Сет, а Миньярд не напоминал человека, с которым возможно вести диалог. Он сильно осунулся, был жадным до компании и объяснений. Эндрю давал их ему. Вместе они таились от зараженных, бродивших по зданию, и искали уцелевшие записи о вирусе. Сильно помогало, что Эндрю знал план здания из второго мира. Позже он пересказывал содержание найденных бумаг Ваймаку и Дэн. — Первые три года, пока функционировали государственные структуры, были сделаны некоторые приготовления: первое время всем раздавали противогазы и фильтры для них. Недостаточно совершенные. Все это, чтобы успокоить общество. Водопровод перевели на подземные источники воды, на поверхности сейчас уже все заражено. Некоторую электронику переводили на солнечные генераторы, хотя потом ее быстро монополизировали бывшие военные. Мэтт не говорил этого вслух, но он собирался вернутся к группе, возглавляемой его матерью. Эндрю не мог уйти, ему нужно перемещаться в определенное место. А Мэтт никогда не мог знать, когда вернется единственный, как они думали, живой человек поблизости. Одной ночью окно первого этажа разбил человек, эта девушка со шрамом на брови была ему знакома.

***

14 февраля. Мир №2. — Что это у тебя? — спросил Нил. Они снова были на крыше. В руках Эндрю держал маленький белый цветок — доказательство, что в мире один, осталась кроха жизни. — Тебе. Нил протянул руку, и принял цветок без вопросов. В обмен он вложил в руку Эндрю телефон. Цветок в худых пальцах Нила выглядел не таким противоестественным как в грубых руках Эндрю. Его поврежденная кожа выглядела узорчатым фоном для маленького белого бутона. Надежда среди мрака сияла, так же как и эта сцена в глазах Миньярда. Ослепительно. На экране телефона были фотографии молодого человека. Черная мантия и глупая шапка выпускника на нем были смяты объятиями смуглого мужчины и рыжеволосой девушки. Это был не Эндрю, но кто-то с тем же лицом. Внутренние часы Эндрю забились 14 февраля, в праздник, в который ни в одном из миров не стоил и капли внимания. В этот день он понял, что сон, та же греза, в физическом его воплощении находится от него в двадцати сантиметрах. Нил выполнил обещание и улыбался небольшой улыбкой, только краешками губ. — Как думаешь, когда будешь готов поехать к ним? Мы все еще не понимаем, насколько твое тело реально здесь, но если подгадать момент. Конечно придется рисковать, ведь ты можешь исчезнуть, — за воротник Эндрю притянул Нила ближе, затыкая резкостью действия. — Немного не кстати, но было бы неплохо в научных целях изучить передачу заражение через слизистые и кро- — Заткнись. Их губы столкнулись в торопливом поцелуе. Они оба не лишены напряжения от неизведанности происходящего. От тел расходилось тепло, и передавалось другому. Эндрю медленно провел кончиками пальцев по линии челюсти Нила, губы приоткрылись в ответ на этот жест. Нил цеплялся за края куртки с множеством карманов, для Эндрю она впервые не была ненавистна. Яростный темп поцелуя перешел в зрительный контакт поверх дыхания в отсутствующем между ними расстоянии. Эндрю не знал, что может предложить Нилу, возможно, он никогда не будет в порядке. Поцелуй — лишь порыв в результате провокации, который был принят. Вместо ответа Нил медленно вложил свою руку в руку Эндрю. Ожог, доходящий до костяшек, соприкоснулся с мозолистой ладонью, привыкшей держать оружие. Вместо него в ладонь была вложена чужая рука с маленьким белым цветком меж пальцами. Эндрю интуитивно понял, что с этого момента останется в мире Нила Джостена.