Ликорис с железными шипами

Миссия была не очень сложной. Уже продолжительные недели в глубоких переулках трущоб начали находить разорванные трупы нерадивых бездомных. В бедных районах не редкость наткнуться на таких же голодных собак, сбившихся в стаи. Но три дня назад за одну ночь были обнаружены рекордные восемь человек в самых разных местах, и Портовой Мафии невольно пришлось подключиться. Это была их территория. И в мире способностей надо было держать ухо востро. Сутки потребовались специальным людям, чтобы найти вытащенную, словно прямиком из Ада, короткую дрожащую запись с еле живой камеры видеонаблюдения, которая чудом отживала свои дни на краю более-менее сносного района трущоб. На самом углу зернистой записи было видно, как свора из восьми собак без предупреждения, рычания или других естественных признаков агрессии животных напала на плетущуюся поникшую фигуру (умерший был юношей восемнадцати лет, подозрительного в его жизни замечено не было, способности не имел, угрозы или ее возможности возникновения не доставлял, вел обычную жизнь человека, который пытался выжить на улице, не переступая закон). Клубком конечностей, шерсти, крови, одежды они утащили ее за пределы видимости камеры, да так и убили, загрызли, разодрали, но не поели. Появившийся через пятнадцать минут незнакомый окровавленный человек, неспешно продефилировавший через всю улицу, даже не пытался как-то скрыться, лишь весело подпевал себе под нос да постукивал указательным пальцем по бедру в такт. Оэ вышел на улицу через один из множества черных ходов Mori Corporation, отвлеченно придержал плечом тяжелую железную дверь, пропуская Чую и Дазая, и впервые надел солнцезащитные очки с черными, в цвет дужек и оправы, линзами. Посмотрел сквозь них на солнце, проверяя качество подарка из Токио в благодарность за помощь. Кекутэй Бакин даже не пытался скрыться, удача сопутствовала ему, ведь Портовая Мафия до сих пор не вышла на его охоту (до этого момента). Его способность не была зарегистрирована, но Бакин кричал о ней на каждом углу, хвастаясь, особенно в редких подпольных местах, где случались собачьи бои. Его «Повесть о Восьми Собаках» позволяла ему лишь управлять восемью дворняжками, как марионетками, ничего такого, что дало бы Бакину всепоглощающую славу, но тот так не считал. Миссия была не уровня Двойного Черного, но Оэ нарочно ее выбрал, чтобы потренировать парней сотрудничать. Пусть Чуя всё еще излишне придирался к планам Дазая просто из вредности, хотя в глубине души знал, что они хороши, а тот не переставал обзывать «вешалкой для шляп», «чиби» и «коротышкой», постоянно разжигая конфликт. У них всё-таки был большой потенциал будущего великого тандема. — Это ты так решил выебнуться модными очками? — недовольно спросил Чуя Оэ, презрительно глядя в черные непроницаемые линзы. Оэ повернул голову к нему, отпуская дверь, и отрешенно пояснил: — Недостатки альбинизма. После чего первым направился по намеченному пути в трущобы. — Чего, блять? — еще более недовольно пробурчал себе под нос Чуя, как рефлекторно вздрогнул, когда Дазай опрокинул ему на плечи свою руку, покровительственно приобнимая. — Альбинизм часто сопровождается фоточувствительностью кожи, — начал возвышенным тоном вещать Дазай, ведя их по дорожке следом, — светобоязнью глаз, дальнозоркостью, близорукостью или астигматизмом. Также люди с альбинизмом особенно сильно подвержены… — Хватит! Я понял! — рявкнул Чуя, сбрасывая чужую руку и засовывая ладони в карманы. — Да? Ну, я рад, — ехидно прищурился Дазай, и нутро Чуи сжалось, предчувствуя очередную гадость, — всё-таки мы напарники, так что я должен просвещать мою отсталую собаку, чтобы она окончательно не прослыла тупой. — Захлопнись! Я не твоя собака! — Чуя рывком обернулся, зло скалясь в улыбающееся лицо напротив. — Значит с тем, что ты отсталый, ты согласен? — глаза Дазая прищурились, гаденькая ухмылочка еще больше расчертила бледные щеки. Глаза Чуи возмущенно расширились, зрачок увеличился от прилива гнева и адреналина, прежде чем он с кулаками и криками кинулся на хохочущего Дазая. Оэ вдалеке замер, обернулся и мысленно засек две минуты на их междоусобные разборки, прежде чем он вмешается со своим железным песком и разнимет их.

***

Бакин регулярно появлялся в двух подпольных клубах, а каждую среду обязательно ходил в «Кровавый Клык», чтобы в который раз утвердить свое звание чемпиона благодаря подчиненным собакам. Как раз была среда, когда Оэ взял для Двойного Черного их миссию, так что план Дазая был банален: затаиться, дождаться, выпытать мотивы (практически нулевая вероятность, что там было хоть что-то, кроме банального желания таким кровавым способом проявить свою власть и силу способности, но проверить надо было), прежде чем разобраться с ним в стиле Портовой Мафии — бордюр между зубами, нога в затылок и три выстрела в спину. Когда около пяти вечера по затемненной улице начали проскакивать быстрые тени собак, Оэ разогнулся в укрытии — пустующая крыша трехэтажного разваливающегося здания справа по диагонали от единственного поворота направо, дорожка которого вела только в клуб — разогнулся от скрученного положения и слегка повел плечами, сбрасывая напряженность в мышцах. Больше всего он не любил ожидания в засадах, когда его огромное тело обязательно затекало в неудобных позах, миссия которых была сделать двухметровое тело Оэ как можно больше незаметнее (правда, насколько это понятие «больше всего не любил» было к нему применимо, когда всё остальное носило планку «всё равно», а это всего на пару процентов отличалось). Дазай и Чуя плавно выступили из тени, запирая Бакина с двух сторон на безлюдной улице. Оэ со своего поста наблюдения не было слышно, о чем они начали говорить (он мысленно поставил плюсик Двойному Черному, когда переговоры начал вести Дазай, а Чуя не влезал, эгоистично пытаясь перетянуть диалог на себя), но через пару минут Бакин (обычная внешность, средний рост, среднее телосложение, оружия при себе нет) что-то яростно сказал, прерывая Дазая на полуслове, а затем зло ухмыльнулся, высокомерно, безусловно, обещая кровавую смерть парням от своих собак. Свора из восьми псов, до этого спокойно сидевшая и стоявшая вразнобой на улице, вдруг единым порывом бросилась сначала на Дазая, который стоял ближе всего к ним. Тот даже не обернулся, когда волна собак самых разных размеров и пород напала с лаем и рычанием на его спину. Точнее, попыталась, потому что единым усилием воли Чуи их всех с силой отбросило на землю, на бетонные стены домов, на оголенные деревянные палки с острыми концами, торчащими вверх, оставшимися после покинутой самодельной палатки какого-то безымянного бездомного. Оэ живо себе представил хруст сломавшихся костей, переломавшихся хребтов собак от смертоносного столкновения, какие-то пронзительно заскулили, смертельно проткнутые насквозь. Оэ слегка поморщился, когда одна из деревяшек пробила бок черной собаки навылет, но не задевая органов, которые бы принесли ей почти моментальную смерть. Подергиванием указательного пальца он вытащил тонкую в две фаланги длинной железную иглу и направил прямо в мозг бедняги, обеспечивая быструю гибель. Дазай и Чуя, хватающие теперь уже точно безобидного Бакина, ничего не заметили, поэтому Оэ скрытой тенью выдернул иглу из мозга мертвой собаки и методично и быстро пронзил еще семь оставшихся псов, чтобы те тоже наверняка умерли без излишних мучений. Бакин пронзительной свиньей завизжал, моля о спасении, и Чуя, поморщившись от неприятного звука, который даже до Оэ долетел, единым движением ноги сбил того головой вниз. Кровь брызнула на бордюр, а затем булькающие звуки Бакина, умоляющего о пощаде и давно расстерявшего свое прежнее высокомерие и величие, прервались сильным ударом каблуком Чуи в затылок, три выстрела быстро последовали со стороны Дазая, а затем последний обернулся и безошибочно нашел глазами Оэ, хотя с такого расстояния и не мог его видеть. Оэ встал, широкая тень его возвысилась при опускающемся уже в закате солнце, светящего ему в спину, железный песок выплеснулся наружу, ведомый Эхом Небес, а затем сформировался платформой, на которую Оэ ступил и быстро опустился на землю. — Хорошая работа, — равнодушно похвалил Оэ, приблизившись. Любому бы показались эти слова просто формальностью, особенно сказанные таким тоном, но Дазай внимательным взглядом смог уловить чуть опустившиеся на этих словах верхние веки, а затем убрал это наблюдение в глубину своего разума на дальнейшее рассмотрение (кто так проявляет одобрение? нормальные люди улыбаются, а не моргают на половину). — Удалось что-нибудь узнать? — спросил Оэ, вытирая иглу об остатки чистоты одежды Бакина, а затем убирая ее в один из множества потайных карманов. — Ничего особенно, — недовольно пропыхтел Чуя, который ожидал хотя бы легкой драки, а не вот этой по-раздражающему легкой миссии. — Обычный бред сумасшедшего, который возомнил себя всемогущим со своей способностью в трущобах и хотел стать боссом здесь. — Он брезгливо отступил, когда расплывающаяся кровь почти коснулась носков его ботинок. — Пойдемте уже отсюда. Я хочу якитори, пока еще ничего не закрылось. — Чи-и-и-ибикко, — противно протянул Дазай, умилительно сложив ладони у груди, — неужели первая совместная миссия даровала тебе настолько большую самооценку, что ты со своим маленьким ростом уже можешь командовать старшими? — Он картинно стряхнул невидимую слезу с глаз, словно горделивая мамочка на утреннике своего ребенка. — Не тебе говорить, Слизняк! — Чуя с помощью гравитации перелетел через лежащее под ногами тело и попытался зарядить подзатыльник. — Я вообще-то практически на два месяца тебя старше! — Это не помешало тебе вырасти с рост пятилетней девочки, — парировал Дазай, уворачиваясь уже от пинка под зад. — А я смотрю, у тебя воображения не прибавилось, раз ты уже по второму кругу оскорбления крутишь, — рявкнул Чуя, бросая попытки навалять невольному напарнику. — Я знаю, ты тоже уже есть хочешь, твои позывы кита через всю Йокогаму слышны, так что пошли уже, Оэ платит. Спокойно стоявший в стороне Оэ удивленно приподнял брови в ответ. — Ты сам сказал, что мы справились отлично, так что ты платишь, — уверенно парировал молчаливый взгляд голубых глаз Чуя, упирая руки в бока. Оэ пару секунд посмотрел на упрямого Чую и слегка приободрившегося на этих словах Дазая: — Куда ты именно хочешь? — Да! Бесплатная еда! — вскинул в воздух кулак Дазай. — Туда, где подороже, обязательно.

***

Оэ дождался, пока Чуя с Дазаем уплетут основную порцию курицы, медленно потягивая чай улун, и приступил к делу: — Дазай, Накахара… — Не Накахара, — Чуя поморщился, вытирая салфеткой грязные пальцы, — зови меня Чуя. — Он отставил уже пустую тарелку на край стола, давая месту будущему десерту. — Я не настолько старый, чтобы меня звали Накахарой. — Правда уже достаточно взрослый, чтобы не вырасти из карликового роста, — без особого огня уколол Дазай, сидящий рядом с ним, болтая стаканом с красным вином. — Фу! — Глотнув, он чуть не выплюнул алкоголь обратно в стакан. — Как ты вообще это можешь пить? — Брезгливо оставил почти полный бокал в сторону и по-наглому налил в лишнюю чайную чашечку чужой улун. Оэ выгнул бровь на такое посягательство, но ничего не сказал, когда Дазай широким глотком прополоскал рот и поднял руку, подзывая официанта. Подождал, пока прозвучит заказ на порцию виски и продолжил: — Дазай, Чуя, — он акцентировал тоном обращения, чтобы прервать начинающуюся перепалку, где Чуя соизволил ответить Дазаю после прозвучавшего заказа на первую реплику про рост. Подождал, пока парни обратят на него внимание. — Я вам на почту сегодня пришлю шаблон, как должен выглядеть отчет о миссии. Завтра утром в офисе Мафии вы вдвоем, — нажал на последнее слово Оэ, по очереди смотря каждому в глаза, — напишите отчет о сегодняшней миссии для Исполкома. Я проверю, вместе разберем ошибки, в двенадцать дня отчет уже должен лежать у меня на столе для проверки. — Хорошо, — недовольно закатил глаза Чуя. Дазай уже было открыл рот, чтобы сказать, несомненно, очередную гадость, как Оэ способностью поднял полную ложку мяса и заткнул Дазая, пихнув ее между открытых губ. Карие глаза в шоке расширились, не мигая смотря на невозмутимо потягивающего чай Оэ. Рядом Чуя через секунду отмер и практически свалился на пол от смеха: — Д-дазай, — попытался выговорить Чуя, вытирая слезы смеха, но потом посмотрел на недовольно жующего и уже убравшего ложку Дазая, как снова громогласно засмеялся, икая и задыхаясь. Прожевав, Дазай надулся: — Заткнись, — он грубо столкнул Чую на пол и перевел грозный взгляд на Оэ, пытаясь воссоздать легендарного Демона-вундеркинда Портовой Мафии, которого боялись все подчиненные, но столкнулся с посветлевшими серыми глазами и еле-еле дергающимися уголками губ на каменном лице и сдулся, так ничего не сказав. Запыхавшийся Чуя соизволил сесть, когда Дазай подхватил палочками кусочек овоща и начал жевать.

***

Было около трех часов ночи, Оэ стоял на кухне, занимаясь любимым делом. После того, как ранним вечером он покинул парней после якитори, Оэ отправился на небольшую, легкую миссию по принятию поставки оружия. Вчера он выспался вдоволь, поэтому сейчас, глубокой ночью, без проблем стоял у плиты, восполняя недельный запас еды. На выключенной плите под крышкой доходило харчо, последние десять минут булькал плов (в Йокогаме он еле нашел специи для него, европейскую еду тут явно не рассматривали), в духовке пеклась первая партия имбирных печений, а сам Оэ вырезал вторую на столешнице, как его чуткий слух уловил едва различимый шорох в дверном замке. Послышался тихий щелчок язычка. Оэ настороженно нашел способностью грязные разделочные ножи в раковине, ослабил гвозди в косяке на кухню, сплотил песок в мешочках, валявшихся в спальне. Посетители в три ночи, особенно рвавшиеся в квартиру Исполнителя, особенно таким образом, а не воспользовавшиеся дверным звонком, сулили мало хорошего. Оэ хмыкнул про себя, невозмутимо продавливая формочкой третью звезду, когда дверь все-таки открылась, поддавшись взломщику, и протянув пальцы, аккуратно, чтобы не испачкать белые ручки, выключил плиту под пловом (новомодная духовка сама отключится, когда прозвучит таймер), чтобы случайно его не сжечь. Неторопливые шаги прозвучали прямо по коридору на кухню, Оэ приподнял ножи для атаки и повернулся лицом ко входу, ожидая. Он не удержался и удивленно приподнял брови, когда на пороге из темноты вырос Дазай. Только слегка какой-то пришибленный. Карие глаза, не мигая, смотрели куда-то в пустоту, были будто бы мертвые изнутри, пальцы лихорадочно поддергивались напротив бедер. — Дазай? — встревоженно спросил Оэ, отпуская Эхо Небес и шагая к нему, готовый подхватить, если он упадет. Дазай сам не знал, почему он оказался здесь. Как только они с Чуей разошлись, предварительно знатно погуляв по городу и барам, а дверь закрылась в квартиру, как темнота комнат напала на Дазая, убивая все положительные эмоции от дня, демоны пустоты вгрызлись в его душу махом и разом, Неполноценный Человек был потрясающей способностью, которая требовала соответствующую цену. Так же, как она отнимала силы других, она насиловала и самого Дазая, опустошая, порабощая, подталкивая ко встречи со Смертью. Как в трансе Дазай протянул руку и стащил лежащие на полке в коридоре лезвия. Темнота вокруг визжала фантомными криками, пропасть внутри требовала сделать хоть что-то, чтобы руки больше не зябли, ноги не тряслись, а внутри одиночество-одиночество-одиночество прекратило так сильно грохотать. Лезвия холодили пальцы, пока еще не пуская кровь. Дазай слепо уставился на них, воспоминания боли вспылили, ошпарив. Дазай ненавидел боль, но только после нее могло быть спасение в объятиях Смерти. И не было другого способа… Нет! Лезвия беззвучно упали на ковер, когда Дазай быстро разжал пальцы, почти откинул их от себя, движимый призраком боли порезов, выплескиванием крови из вен. Нет. Порезы, боль, таблетки, удушение были не единственным, что могло помочь прогнать безмолвно кричащую тьму внутри. Дазай, словно зомби, словно кукла, которую дергали за ниточки, вышел на улицу, даже не закрыв за собой дверь. Было не сложно вытащить из памяти адрес, увиденный в засекреченном досье. Нет. Это было не единственным. Только вчера их с Чуей позорно победил, схватил, прижал — и зачатки бездны смолкли. Тогда Дазай не осознал, почему ему не захотелось вечером хлебнуть переизбыток таблеток, которые шли стабильно раз в две недели, четко по дням. Не понял, почему он лег спать и уснул сразу, без кошмаров на протяжении многих часов. Нет… Были кричащие демоны, которые осторчали до смерти (хах, иронично). И был Оэ, который что-то смог сделать, чтобы они заткнулись. — Дазай? — сквозь маслянистый туман, покрывший сознание, донесся до него долгожданный голос. Дазай сглотнул, не зная, куда себя деть, что чувствовать, что говорить и как объяснить. Оэ нахмурился еще больше, на столь незнакомое поведение, вызывающее только тревогу. Он быстро отряхнул схваченным со стола полотенцем руки и подошел вплотную к Дазаю, зрачки которого даже не отреагировали на его приближение, вторжение в личное пространство. Оэ протянул ладонь и нежно положил на чужую скулу напротив, мягко и нежно требуя, чтобы на него обратили внимание. Дазай под рукой крупно вздрогнул от контакта, проморгался и посмотрел вверх на лицо Оэ, но не отстранился. — Что нужно, чтобы я сделал? — как можно мягче попытался спросить Оэ, но не сказать, что у него это получилось. В противовес реакции на холодный, безразличный голос Дазай рвано дернул плечами в растерянном пожатии, отголоски живости зародились в его глазах, даже улыбка попыталась натянуться, но это было настолько фальшиво, неуклюже, криво, что было больно видеть. Оэ мысленно вздохнул и толкнул Дазая к столу. — Садись, — приказал он. Дазай кукольными шагами дошел до стола и плюхнулся на стул. Лишь когда через полминуты перед ним появилась горячая миска с красноватым супом и ложкой, он моргнул и почти пришел в себя. — Ешь, — снова приказал Оэ и вышел из кухни. Незаметно дождавшись, когда раздастся звон ложки по керамике миски, направился к себе в комнату. Найти самую растянутую, мягкую, застиранную кофту оказалось не так просто и, когда он вернулся спустя минут пять обратно на кухню, от супа почти ничего не осталось. Дазай неожиданно для Оэ довольно живо и быстро поглощал незнакомый для него суп. Оэ, держа свернутую кофту в руке, присел напротив, уперевшись немигающим взглядом в парня. Тот уже не выглядел таким мертвым, будто острый суп возвращал его в мир с каждой ложкой, пальцы уже не так тряслись, кожа перестала быть белее бинтов, но глаза так и не вернули себе тот самый издевательский блеск. Показателем было хотя бы то, что Дазай полностью игнорировал Оэ, хотя обычно не упустил бы какую-нибудь острую шутку. Когда суп закончился, Оэ встал и, презирая вежливое и сочувствующее поведение, отодвинул стул за спинку вместе с Дазаем от стола. Направляющими движениями заставил встать и снял с него пальто. От Оэ не ускользнуло, что когда он начал расстегивать пуговички жилета, задевая через рубашку и бинты оголенную кожу Дазая, тот будто отпустил долю своей пустоты и отчужденности. Жилет оказался небрежно брошенным на стул рядом, туда пошел и черный галстук (Дазай на миллиметр прильнул к холодным пальцам, скользнувшим по проблеску кожи между лентами бинта), рубашка была максимально быстро снята, чтобы Дазай не смог отреагировать протестом. Оэ натянул свою кофту на полностью обтянутое бинтами тело, а затем за запястье (короткая дрожь пробежала по чужим пальцам) повел к дивану в гостиной. Кто бы мог подумать, что всего лишь вкусная еда и физическая ласка вытащат Дазая из его суицидальной пропасти. Оэ был отчасти рад, что Дазай в такой бездне отчаяния пришел к нему, а не резал себе вены в ванной (хотя, судя по всему, он бы просто предпочел передоз таблеток). Оэ не был настолько глупым, чтобы не сложить несколько факторов из биографии Дазая с его нынешним состоянием, мимолетными реакциями на контакт с самим Оэ, тем более имея довольно хорошие познания в психологии людей. Оэ лег вдоль дивана, положив голову на подлокотник, и повалил Дазая на себя, крепко обнял одной рукой за ребра, второй включил телевизор, нашел там какую-то передачу, выставив небольшую громкость, а затем обвил чужую талию, крепко прижав к себе. Дазай на его груди слабо шевельнул головой в протесте, коричневые волосы пощекотали подбородок. — Спи, — снова холодным тоном повелел Оэ. Взметнувшееся слабое возмущение на такое хозяйское обращение с его телом было задавлено неожиданно нахлынувшим чувством комфорта. Точно таким же, когда Оэ прижимал его к земле на арене, точно таким же, как сейчас его крепко, надежно, устойчиво, заземляюще вжимали в накаченную грудь сильные руки сильного человека, который, в случае неожиданного нападения врагов Портовой Мафии, сможет без проблем отбиться от любого. Дазай уснул.