Невероятные приключения Свирняка Ексима

      Долгий путь предстоял Ексиму, но он, несмотря на страх перед неизвестностью, твёрдо решил: надо спасти друзей и мстить за Илью.       Парни ненадолго разделились, чтобы обсудить маршрут. По рассказам Степана Максим знал: Дарья живёт в Перу, неподалёку от города Помата. Её муж едва уговорил её построить дом не в самом городе, а за его пределами. Он хорошо изучил нрав супруги: то она грозилась стереть местных с лица земли из‑за пустяка, то увлекалась новым «несчастным», который вскоре становился ей неинтересен. В хорошем настроении Дарья просто отпускала надоевшего любовника, в плохом — отдавала на растерзание домашним ягуарам.

«Жаль бедняг, — мысленно вздохнул Максим. — Но ягуары хотя бы сыты».

— Я тут читал, что настоящие выживальщики едят насекомых, — задумчиво произнёс Егор. — Ты сейчас серьёзно? — покосился на него Максим. — Ну, в теории… — протянул Егор. — Вдруг пригодится? — Я тебе что, китаец, жуков жрать? — фыркнул Максим. — Ну почему сразу «жрать»? — не сдавался Егор. — Это же белок, витамины… — он начал ехидно улыбаться, смотря на отвращение на лице Макса. — К тому же, говорят, некоторые виды даже вкусные. Вроде как креветки, только меньше. — Фу, — поморщился Максим. — Даже не продолжай. — Да я просто к тому, что в экстремальных условиях любые знания могут пригодиться! — поднял руки Егор. — На всякий случай. Да и вон смотри, какие муравьи... — Экстремальный случай — это когда закончилось всё, что у нас есть сейчас, а вода, деньги и еда у нас еще остались! — перебил его Макс. — Если так хочешь жучков поесть, то давай без меня. — Понял, никаких жуков, — кивнул Егор с наигранной покорностью. Смеясь, они продолжили свой путь. Они шли молча, вслушиваясь в звуки леса. Птичьи трели, шелест листвы, далёкий крик неизвестной птицы — всё это создавало странную, почти мистическую атмосферу. Через пару часов Егор вдруг остановился: — Слышишь? — приложил он палец к губам. Максим замер, прислушался. Где‑то вдали раздавался приглушённый лай. — Собаки? — прошептал Егор. — Или волки, — тихо ответил Максим. — Если что, ты помясистее будешь, так что, если что, они на тебя. — Прибавь шаг, я-то легко могу тебя им выкинуть на покушать, — закатил глаза Егор. Оба невольно усмехнулись, но тут же снова напряглись: лай будто стал чуть ближе. Не сговариваясь, парни прибавили шагу. Тропа становилась всё менее заметной, кусты цеплялись за одежду, но останавливаться было нельзя. Через полчаса лай стих, и они перевели дух. Остановились за массивным дубом, прислонились к стволу, пытаясь унять учащённое дыхание. Они ни на кого не наткнулись. Они живы. Они опустились на мох. Сил не было ни на разговоры, ни даже на мысли. Каждый погрузился в своё: Егор машинально перебирал травинки, Максим пристально разглядывал свою ладонь, будто пытался прочесть на ней ответы на все вопросы. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени между деревьями. Лучи пробивались сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры. Парни сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. Они не прошли и половины своего пути, а впереди ждало наверняка ещё не одно испытание. Но сейчас главное было — не потерять друг друга в этом зелёном лабиринте. Ведь кроме друг друга и у каждого своей цели, у них в этот момент ничего не было. Наконец Максим нарушил тишину: — Спасибо. Егор вопросительно приподнял бровь. — Я не знаю, что бы я делал один. Особенно в этой дикой ситуации. — Он запнулся, подыскивая слова. — В общем, хорошо, что ты рядом. Спасибо, что помогаешь мне. Егор молча кивнул. Он был тронутым, но считал, что он не заслуживает этих слов. Он идёт на это всё в своих мыслях. Ради мести. Ради Ильи. Ради себя. Он шёл не ради того, чтобы помогать Максиму, а ради собственной цели. Эти мысли тяжким грузом лежали на сердце, не давая полностью разделить искренность момента. — Пойдём, — выводя того из мыслей, сказал Макс, поднимаясь. — Пока еще светло. Егор кивнул и последовал за ним. Лес снова окутал их своей тишиной, но больше она уже не казалась такой пугающей.

***

После длительного нахождения в лесу Егор и Максим наконец‑то вышли к цивилизации. Позади осталась Беловежская пуща — её молчаливая величественность сменилась шумом проезжающих машин и далёкими городскими огнями. После нескольких часов пути по просёлочным дорогам и лесным тропам Максим и Егор все сильнее уставали. Сумки давили на плечи, ноги гудели, а впереди — ни намёка на жильё, что подошло бы для ночёвки. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени, и стало ясно: до следующего населённого пункта до темноты не добраться. Они вышли к полю, за которым виднелись разрозненные постройки. — Смотри, — Егор ткнул пальцем вперёд, — вроде дома. Может, там кто‑то есть? — Не думаю, — Максим прищурился. — к примеру тот дом. Видишь, крыша косая, вокруг всё заросло, от окон только рамы. Стопроцентная заброшка. Там максимум можно встретить бомжей или алкашей. Они медленно направились к строениям. Ветер доносил запах сухой травы и пыли, а в ушах всё ещё звучал лесной шелест, будто они до сих пор в лесу. Среди полуразрушенных домов и сараев они искали то, что могло бы защитить от ночного холода и, судя по облакам, скорому дождю. Наконец Егор заметил сарай на отшибе. Его крыша была цела, стены и крыша выглядели устойчиво, да и дверь хоть и не была какой-то новой или железной, да и весела немного, но это всё равно лучше, чем у других домов. Большинство другие осмотренных ими зданий выглядели так, что казалось, упадут от дуновения ветра. У одного даже была полностью обвалившаяся крыша. — Ну что, — Егор обернулся к Максиму, — похоже, это наш отель на ночь. — Самый настоящий Люкс, — устало смеялся Максим. Они осторожно подошли, прислушались — тишина. Максим толкнул дверь: она скрипнула, но поддалась. Внутри — пыль, паутина, небольшая куча соломы в углу — остатки от бывших владельцев. Они закрыли дверь, на случай, если снаружи кто‑то решит заглянуть, подпёрли её найденной при осмотре домов палкой. Егор стянул рюкзак, плюхнулся на сено и шумно выдохнул. Максим сел рядом, прислонившись к стене: — Отдохнём часок, потом ужин. И спать. В сарае становилось темнее — свет пробивался лишь сквозь щели в досках. Егор достал из рюкзака пару яблок и остатки сухарей, разделил поровну. — Знаешь, — вдруг сказал он, разламывая сухарь, — я уже две недели о горяченьком «Негре в пене» мечтаю. А не об этом. — захрустел он сухарём. — В душ было бы еще классно сходить... — подхватил Максим. — Жаль только, только пока в нормальное жильё мы не скоро попадём... — Да уж, — усмехнулся Егор. — главное, что мы сейчас хотя бы не на улице ночуем. И крыша есть, и постель, — Егор похлопал по соломе. — Вот тебе и пятизвёздочный отель. Еще и бесплатный. Оба тихо рассмеялись. В этом смехе смешались усталость, облегчение и лёгкая ирония над своим положением. Пока глаза привыкали к полумраку, герои внимательно изучили своё временное пристанище: Стены были из толстых досок, местами подгнившими, но не критично. Крыша цельная, протечек не будет. В углу, где они лежали, солома, вполне себе сносная подстилка. В других углах было немного, того что оставили хозяева: ржавый сломанный велосипед, какие-то старые ящики, сломанная прялка и много всего другого, что никак не поможет в путешествии. Когда сумерки окончательно поглотили сарай, а парни лежали, в сделанных ими из соломы «лежаках», Егор заговорил: — Знаешь, а ведь мы уже половину пути прошли. — Половину? — Максим приподнял голову. — Откуда такая уверенность? — Ну, — Егор задумался, — до дома этой шмары вроде не так много осталось. Макс захохотал, а после возразил стараясь выглядеть серьёзно: — Нам еще океан переплыть надо, да и это не весь путь. — Океан — громко сказано, — усмехнулся Егор, разглядывая щелястый потолок. — Справимся. Но суть не в этом. Мы уже не в глуши. Впереди — люди, дороги, магазины. — Нуу, да. Можно еще и телефоны где-нибудь зарядить будет. — А это идея. Пойдем в паб. Нам же всего нечего до Чехии. А ты знаешь, что про их пиво говорят. Надо бы проверить! — расплатиться парень в улыбке. — Знаешь, а давай, — вдруг сказал Максим, после недолгого молчания. — Почему‑то именно сейчас эта идея не кажется такой идиоткой, а скорее очень даже заманчивой. Егор приподнялся на локте, в глазах — искра удивления и радости: — Серьёзно? Не одного возражения? — Ну… мы уже столько прошли. И правда заслужили хотя бы час нормальной человеческой жизни. Пиво, горячая еда, музыка. Не вечно же нам прятаться по сараям. — Вот это я понимаю — настрой! — Егор хлопнул ладонью по соломе. — Значит, так: завтра ищем место, где можно умыться, привести себя в порядок. Потом — паб. И плевать, что мы выглядим как два бродяги. Главное — настрой не потерять. Максим кивнул, глядя в потолок: — Только давай без фанатизма. Пара кружек, ужин — и в путь. Нам ещё далеко идти. К нам красивые спутницы с охрененными навыками не присоединятся. Это же тебе не анимешка какая-нибудь. — Фу, что за хуйню ты смотришь. — За пошёл ты, — сказал Макс и отвернулся к стене, под хихиканье Егора. Вскоре оба парня провалились в глубокий сон.

***

Рассвет пробился сквозь щели в досках, раскрасив пыльный пол сарая полосами бледно‑розового света. Егор приоткрыл глаза, поморщился от затекшей шеи и осторожно повернулся. Максим всё ещё спал, подтянув колени к груди и накрывшись краем бежевой толстовки. Егор тихо поднялся, потянулся, разминая затёкшие мышцы. В сарае было прохладно, но не холодно. подошёл к двери, прислушался. Тишина, лишь где‑то вдали был слышен лай. «Откуда? Бродяга?» — думал он. Осторожно убрав подпорку, Егор приоткрыл дверь. Утренний воздух был свежим, с лёгкой примесью росы и травы. Он вышел наружу, зажмурившись от солнечного света, только‑только поднявшегося над полем. Егор мысленно попрощался с этим местом, и, вернувшись внутрь, Егор достал из рюкзака бутылку, сделал пару глотков и разбудил Максима: — Вставай, соня. У нас дел сегодня до хуя. Давай булки поднимай, я пиво уже хочу. Максим протёр глаза, сел, потянулся: — Уже утро? Бля, а я не выспался. Заебал ты своим храпом. — Конечно-конечно, ваше величество, — усмехнулся Егор. — Ну что, план в силе? — Обижаешь. Но сначала надо найти воду. Умыться бы, хоть немного привести себя в порядок. А то ты на пугало похож. Нас в паб так точно не пустят. — Ты просто себя еще не видел. Было бы зеркало, ты бы умер от ужаса. О, бедный я! Смотрю на тебя — и сердце кровью обливается, — с иронией произнёс Егор. — Ой, да что ты как баба. Мы сейчас оба не с обложки журнала, но это временно. — Макс подмигнул. — Скоро будем красивее Мерлин Монро. Егор рассмеялся, закинул рюкзак на плечо: — Ну пойдёт нашу живительную водичку искать. Они вышли из сарая. Утренний ветер игриво взъерошил волосы, а солнце уже ощутимо пригревало. Поле переливалось росой, будто усыпанное тысячами крошечных кристаллов. Максим остановился, прищурившись: — Смотри, — указал он в сторону лесополосы. — Там вроде ручей виднеется. Или канава какой-то. В любом случае, лучше, чем ничего. — О, благословенный водонос! — театрально воздел руки Егор. — Веди, о мудрейший! — Завались, — беззлобно огрызнулся Максим, шагая вперёд. — И так голова трещит. Подойдя к ручью, они замерли на миг — чистая вода весело бежала между камней, отражая первые солнечные лучи. Парни посмотрели на свои отражения и засмеялись. — Ну пора преобразиться — возгласил Егор, опускаясь на корточки. — Ага, — с облегчением выдохнул Максим. Егор зачерпнул ладонями воду и плеснул ее в лицо. Максим последовал его примеру. Холодная вода мгновенно взбодрила, смывая остатки сонливости. Пока они умывались и пытались хоть немного привести в порядок одежду, Егор вдруг сказал: — Знаешь, а ведь сегодня может быть хороший день. Максим вопросительно промычал, выжимая край футболки. — Да просто… — Егор посмотрел на небо, на поле, на друга. — Сейчас мы пойдём в цивилизацию. В паб. И набухаемся! — он и посмотрел на Макса. — Что еще нам сейчас надо? Максим усмехнулся: — Ну, хотя бы нормальный завтрак. И чтобы мы наконец спасли Степку и Леху и наконец-то могли вернуться. И чтобы эта дура сдохла. От нее одни проблемы. — Это уже детали, — отмахнулся Егор. — Главное — желание. А с ним мы горы свернём. Или хотя бы до паба дойдём, — заулыбался он. Высушив мокрые вещи на какой-то ветке, они закинули рюкзаки за плечи. Солнце поднималось выше, обещая тёплый день. Впереди, за полем, уже отчётливо виднелись крыши домов и дымок из труб. — Пошли, — сказал Максим, делая первый шаг. — Нас ждут великие дела. — И пиво, — добавил Егор, идя следом. — Самое главное — пиво. Солнце уже висело над горизонтом, когда за очередным поворотом дороги перед ними распахнулся вид на город. — Ого… — выдохнул Максим, застыв на месте. Егор молча шагнул ближе, прищурившись, будто боялся, что пейзаж растает. Перед ними, на пологом холме, раскинулся городок, словно сошедший со старинной открытки. Крыши, покрытые медной патиной и красно‑коричневой черепицей, теснились друг к другу, образуя причудливые зигзаги улиц. Над ними возвышалась башня с часами — её шпиль, усыпанный золотыми бликами озорных лучей, пронзал небо, как игла. — Это… это реально? — восхищался Егор, пока вдруг не почувствовал боль на руке. — АЙ, ТЫ ДУРАК?! НАХУЙ ТЫ МЕНЯ УЩИПНУЛ? — Ну надо же тебя как-то из транса вытащить было, — заулыбался Макс. Егор закатил глаза и с силой ущипнул того за кисть руки, что до этого нанесла болезненный удар по нему самому пару мгновений назад. Макс сморщился от боли и с легкой улыбкой проговорил: «Квиты?». Егор не ответил, лишь издал негромкий смешок и отвернулся от своего спутника. Он продолжил рассматривать узкие мощёные улочки, где тени от старинных фасадов ложились ровными полосами, на вывески с витиеватыми буквами, на цветочные ящики под окнами, пышущие розовым и лиловым. Под окном кафе пышно цвели пионы — их розовые шапки казались настолько нежными, что даже Егору захотелось дотронуться до этих ярких бутонов. А рядом, в каменном вазоне, лиловые эхинацеи тянулись к солнцу, будто маленькие солнца на тонких стеблях. В воздухе плыл запах свежеиспечённого хлеба и жареных каштанов — тёплый, обволакивающий, совсем не похожий на терпкий дух леса. — Помнишь, как мы мечтали о пабе? — тихо сказал Максим. — А тут… тут будто весь мир это какая-то Диснеевская сказка. Егор кивнул, всё ещё не в силах оторвать взгляд. Он привык к грубым линиям леса, к хаотичному переплетению ветвей и камней или глухим деревням, но не к этому сказочному виду. Здесь же каждая деталь казалась выверенной, будто её рисовали сотни лет, подбирая оттенок, форму, атмосферу, даже запах. Всё это создавало странную фантастическую картину. Они спустились по склону, и с каждым шагом город раскрывался новыми гранями. Над аркой ворот висела резная вывеска с гербом — лис, держащий в зубах виноградную лозу. У фонтана с каменной русалкой сидели туристы, щёлкая фотоаппаратами. Где‑то вдали заиграла скрипка — мелодия плыла между домов, как дымка. — Смотри, — Егор ткнул пальцем в окно первого этажа, где за стеклом мерцали янтарные бутылки и медные кружки. — Паб. Настоящий. С деревянными столами и… боже, там даже камин! Максим усмехнулся, но в его глазах читалось то же благоговение. Он провёл ладонью по стене дома — камень был тёплым, испещрённым трещинами, которые рассказывали историю веков. — Мы прошли через Беловежскую пущу, спали в сарае, — прошептал он. — А теперь… мы наконец-то можем отдохнуть... — он замолк и посмотрел в лицо Егора. Вдруг он улыбнулся во весь рот и уже громче рассмеялся. — А теперь можно и набухаться! Заливаясь смехом, Егор хлопнул его по плечу: — Значит, дальше будет ещё круче. Ну, а теперь — пиво. И ужин. И пусть весь мир подождёт. Даже наша цель. — Пусть весь мир подождёт, — повторил Максим, но в голосе прозвучала нотка, которую его спутник предпочёл не замечать. Где‑то там, за этими крышами и цветами, его ждал его друг, что смиренно ждет спасения. Он машинально сжал в кармане скомканную фотографию, на которой он и Степан держат пойманного ими огромного сома. Оба смеются — ещё не подозревая, что скоро Степана женят и начнется чёрная полоса несчастий. «Только сегодня, Степка. Завтра я начну действовать. Я не могу тебя подвести…». Максим был его единственной надеждой на спасение, и он это прекрасно понимал. Захваченный мыслями Максим рассмеялся, но смех оборвался, словно тот самый смех с фотографии растворился в воздухе, оставив лишь тень.Все еще сжимая фотографию, Максим на секунду прикрыл глаза, представляя лицо Степана — бледное, с тенью страха. «Только дождись. Прошу». Егор лишь обеспокоенно поглядывал на него, даже не представляя, о чем тот думает. Они шагнули на площадь, где под ногами зазвенела брусчатка, а над головой, в ярко-голубом небе, чайка прочертила дугу, будто ставя точку в одном этапе их пути и унося с собой эхо невысказанной молитвы.