Бергамот с примесью табака

После того, как Михаэль отослал Йоичи, он вальяжно уселся в вельветовое кресло, своим цветом напоминающее морозники «Бароло», давно поселившиеся в саду Кайзеров.     Прямо напротив юноши расположился и сам хозяин поместья–Алексис. Вернее сын хозяина. Однако блондин разрешал себе смотреть вперёд, ведь нетрудно догадаться, что старикова душа через считанные месяцы с трепетом предстанет пред Гадесом, а его чадо займёт пост главы семейства.     Отчего-то Несс выглядел напряжённо. Значит тема разговора по-любому утомительна. Его собеседник чуть ли не закатил глаза. Этот товарищ порой отлично выводил на нервы своей докучливостью в незначительных вещах. Всегда слишком правильный, ежели дело касается здоровья и безопасности Кайзера. Качество, несомненно, похвальное, но оттого не менее раздражающее.    –Давно не виделись. Так что же ты желал обсудить? Да ещё и лично,–полюбопытствовал гость. Обычно именно он являлся зачинателем их встреч, из-за чего слегка удивился недавнему письму с приглашением.    –Ну..Мы ведь друзья. А друзьям свойственно интересоваться жизнью друг друга,–надтреснуто выдавил улыбку Алекс, явно не желающий переходить к сути.- Как писал Еврипид: «Друзья проявляют свою любовь в трудные времена, а не в счастливые». Я это к тому, что..     Неожиданно раздаётся тихий стук в массивную дверь, которую сразу же перекрывает молодая служанка с подносом на руках. Вопрос «Какие, к чёрту, трудные времена?» недолетевшей стрелой замирает и падает к земле.        Девушка неопытна. Её выдают подрагивающие руки и тягучая неувереннность. Окинув ту беглым  взглядом, Кайзер подмечает красу прислужницы. Но платье.. Будучи слоем непорочности и благонравия, оно неожиданно обворожительно выделяло все самые привлекательные формы. Михаэлю тут же взбрели в голову полные непристойности, однако взбудоражила его отнюдь не картина напротив.      Подтянутое юношеское тело в девичьих одеждах, растленно откинулось спиной прямо на стол, задев парочку никому ненужных сейчас бумаг. Свет кабинета оказался полностью перекрыт корпусом светловолосой фигуры, наконец прильнувшей к желанной плоти. Он оставлял на мягкой коже карминные отметины, пока из чужих уст срывались рваные вздохи, въедавшиеся прямо в опьянелый мозг. Господь милостивый, Кайзер на миг вообразил лицо пастора, проводившего богослужения по воскресеньям, если бы тот узнал о мыслях одного из своих прихожан.      Девушка поймала на себе липкий взор и её рука с чайником чуть дрогнула.       –Аккуратней надо быть,–хмыкнул аристократ.     Служанка залилась пунцом и отвернулась, а как только окончила угождать господам, мигом ретировалась. Заурядная простушка. Не составит труда представить, что она там надумала.      –Несс, не томи, давай уже к сути. Я всё таки не кретин. То, что ты недоговариваешь и сворачиваешь с нужной темы видно невооружённым глазом,-расслабленно изрёк Михаэль, лишь обитель снова освободилась от черни.      Стойкость Алексиса тут же испарилась.      –Кайзер, ты очень дорог моему сердцу. И не только ты: твои цели, стремления и безопасность в том числе. В отрочестве один мальчишка клятвенно заверил меня, что несмотря на своё положение бастарда, он не только возглавит род, но и добьётся уважения в высоких кругах. Нет, не просто он. Мы вместе сможем добиться почёта в наших семьях и за их пределами. Он заставил меня поверить, что с ним все идеи станут возможными,–не об этом говорил Михаэль, когда просил быть короче. Шатен перевёл дух.–А ныне же на пути к славе стоишь ты сам. Я обещал, что не буду мешать тебе, верно, однако я не позволю и тебе мешать самому себе. Мы ведь оба понимаем, что для нас связи со слугами опасны, особенно если это не женщины.      –Несс,–предостерегающе отрезал Михаэль, догадавшись, к чему всё идёт.      –Нет, я не остановлюсь. Если уж я сумел догадаться о том, что вы с тем слугой Йоичи..Кхм, делите ложе, то и некто другой, в свою очередь, тоже сможет. Только представь какое презрение обрушится на тебя, когда всплывут хотя бы слухи о мужеложстве.     О, Кайзер представлял. Что бы там говорили знатные дамы на своих чаепитиях? «Какое непотребство, тот графский бастард, и с мужчинами. Впрочем, иное от него не ожидалось».     Юноша сдерживал себя, дабы не ответить нечто резкое своему товарищу. Он ненавидел, когда лезли в его дела, он не терпел быть слабым кретином в чужих глазах, однако вопреки своим принципам, блондин не станет рисковать связями с человеком, кой верен ему, будто гончий пёс.     –Мой друг, это не стоит твоих беспокойств,–Михаэль прикрыл глаза.–Тебе удалось разглядеть картину целиком лишь из-за близости со мной. Правда же начинает всплывать только когда посажены зёрна сомнения. Ну кому взбредёт в голову мысль, что я предпочитаю соитие не со своею любимейшой женой, а с каким-то плебеем без чести и имени?    –О чём ты?–Алекс уставился на визави с неподдельным удивлением.     Довольный произведённым эффектом, Кайзер впервые за разговор пригубил питьё из небольшой чашки. Терпкий вкус тут же разлился в гортани. Отвратительная горечь никогда не привлекала блондина. Но он раз за разом продолжал пить неприятный напиток, потому что его пьют все. Так у него появилась раздражающая зависимость. Ещё одна.     –Через четыре месяца состоится моя помолвка с фрау Эркерт. Разумеется, с младшей. Девушка походу в меня влюбилась, а мне это только на руку.       Несс глупо улыбнулся.      –Тогда всё складывается просто замечательно. Стоило сразу сообщить сие. Дочь влиятельного барона идеальная партия для тебя.      –Вот видишь, уж кого-кого, а себя я точно не предам,-только правда ли это?      –Слава Богу.              

***

      Исаги Йоичи правильно, как в воспитательных пособиях, сидел на небольшой кровати. Он уже давно свыкся с пустотой и скромностью своей комнаты. Да, в городе ему жилось не богаче, но спальня сплошь и рядом была усеяна картинами собственной работы, на полке постоянно пылились несколько книг, а подоконник украшали горшки со всякими растениями. Последнее было прихотью матери. Именно её письмо сейчас и покоилось в руках парнишки.     Женщина писала, что они с отцом очень скучают по своему любимому мальчику, поэтому она в нетерпении ждала Рождество, дабы наконец с ним увидеться. Помимо того, что Йо пересказала детально все события в доме за последние несколько месяцев, она потребовала ровно того же и от сына.      Исаги тепло улыбнулся. Ох, как же он скучал по своей семье! И по лёгкому смеху отца, вернувшемуся от сотоварищей; и по ласковым объятиям мамы, непременно успокаивающим душу; и по добрым разговорам, согревающим даже в студёную зиму. Надо бы как можно скорее написать ответное письмо. Сегодня он уже не успеет..     Настроение Йоичи тут же рухнуло и спряталось где-то под землёй, стоило вспомнить о времени. Юноша уставился на тёмный циферблат настенных часов. Кажется пора.      Исаги хотел уже повернуться и направиться в прачечную, но через секунду был притянут за шею вторым господином.     –Через девять часов будь в моей спальне,-прошептал на ухо голос, не терпящий возражений.      Парень тогда даже бровью не повёл. Распоряжение звучало далеко не в первый раз.       Йоичи был чем-то вроде содержанки Михаэля. Занимался он подобным далеко не по прихоти души. Устроиться работать в особняк Кайзеров-огромная удача. Брюнет попал туда по рекомендации дворецкого, близкого друга родителей. Тут же семья сумела закрыть все долги и отложить пару монет на будущее–настолько место личного слуги было весомо, пусть и приставили новенького к бастарду.      Однако картина чудесной сказки быстро потускнела, возвратив Исаги в реальность. Графский сын оказался   ядром аморальности особняка. Он угрожал устроить «подставной инцидент», который с лёгкостью может разрушить жизнь юноше, если тот не совершит содомский грех. И юноша, будто ведомый змеем-искусителем, предпочёл прок денег заповедям Отца Небесного.     Теперь точно пора.     Мягкий свет масляной лампы отнюдь не согревал. Он лишь привносил и без того таинственным стенам и коридорам каплю зловещия.     Поместье спало. Почти всё. Кто-то мог заканчивать со своими сегодняшними обязанностями, кто-то–готовиться к завтрашнем дню. Возможно один человек сейчас не мог уснуть, одолеваемый назойливыми мыслями.     Йоичи остановился пред нужной дубовой дверью и пару раз постучал костяшками пальцев.     –Входи,–раздался чересчур громкий ответ для этой ночной тишины.      Михаэль сидел в небольшом кресле напротив массивной кровати. Длинные платиновые волосы были чудно завязаны на затылке, на тело накинут белый шёлковый халат, а спинку носа украшал золотой пенсне. В руках среднего Кайзера была какая-то книжица, но Исаги чересчур медленно читал, поэтому даже не стал вникать в название.       –Сегодня как обычно. Снимай с себя это трепьё и приступим,–произнёс белокурый юноша, окинув рабочую одежду взглядом,      Тонкие мальчишеские пальцы стали как можно быстрее расстёгивать крахмальные манжеты, пуговицы на жилете с рубашкой и тёмные брюки.        За этими действами неотрывно наблюдали ледяные глаза хищника, заприметившего свою очередную жертву.     Когда с раздеванием было покончено, болотное кресло наконец опустело.       Хозяин комнаты жестом указал на просторное ложе, а сам подошёл к комоду, дабы что-то найти. Уже через несколько секунд в его руках оказалась небольшая баночка вазелина.       Нагота Исаги не смущала самого парна, однако от его позы всё равно веяло скованностью. Он никогда не чувствовал здесь даже что-то близкое к умиротворению. Лишь холодное пренебрежение постепенно разъедало молодую кожу.       Когда Йоичи вновь почувствовал увесистое, сильное тело над собой, он с трудом смог проигнорировать порыв убежать как можно дальше и от этой комнаты, и от поместья, и от страны, лишь бы не чувствовать чёртов запах бергамота с примесью табака, преследовавший его в кошмарах.       Влажный язык ворвался в рот и, перекрыв доступ к дыханию, окончательно опустил презренного прислужника в омут страстей.        Второй господин всегда начинал акт с прелюдий. Пока руки его властно скользили по туловищу, оставляя красные, быстро испаряющиеся следы на бледной мягкой коже, взгляд Михаэля ловил каждый вздох и движение возбуждённого тела под собой. В глазах Кайзера ненависть и жажда слились в пламенном танце. Его до глубины души раздражал желторотый наглый парнишка, однажды посмевший придти на порог особняка. Эти отвратительные узкие глаза, уместившие в себе океан, и вороные волосы стали настоящим бельмом на глазу. Иногда хотелось попросту вырвать их, чтобы больше не чувствовать мерзкого чувства внутри. Но бастард не мог врать самому себе. Невзирая на брезгливость, вызываемую любым физическим контактом с людьми, именно к Исаги хотелось прикасаться. Лишь к нему влекло.       Длинные пальцы начали постепенно входить в Йоичи. Сначала один, потом два, а после и три уже спокойно работали в проходе юноши. Несколько раз они задевали некую точку, что чуть ли не приводило к оргазму брюнета. Однако кончить ему не позволяли. Когда парень был достаточно растянут, Михаэль вошёл в него. Каждый новый толчок всё сильнее вдалбливал податливое тело в чистые простыни. Наверное Исаги никогда не сможет привыкнуть к этому. Боль и постыдное наслаждение накрыли его с головой. С уст срывались несдерживаемые стоны. Крепкие руки с силой обхватили мощную спину Михаэля. Йоичи хотелось до крови вцепиться ногтями в твёрдое мясо. Но нельзя, он не может навредить господину.       Когда оба близились к разрядке, Кайзер обхватил рукой чужой пульсирующий член, заставив Исаги излиться на собственный живот и торс господина. Блондин закончил чуть ли не сразу после него, не выходя из юноши. Лучше не оставлять следы на постельном белье.       В комнате повисло густое молчание. Это уже вошло в их привычку–молчать после любовных актов.       Пока прислужник приходил в себя, Михаэль кинул тому кусок асбестового полотна, чтобы он очистил себя от семени.      Надевать на себя одежду после подобного было труднее, чем избавляться от неё. Йоичи старался справиться с вещами как можно скорее, чтобы никого не раздражать. Себя в первую очередь.     Будучи уже чуть ли не на пороге своих покоев, прислужник неожиданно столкнулся с Анри, дочерью кухарки. Старше самого парня–она была лучиком света и доброты во всём поместье. Всегда надежно выполняющая работу, помогающая в случае чего, готовая поддержать остальных в любой момент–она уважалась не только слугами, но и старшим господином.       В другой раз Исаги и был бы рад пересечься с девушкой, но не сейчас. Ему вдруг сделалось стыдно и совестно. О, он знал, что она прекрасно видит всё! Только ребёнок не догадался бы, почему кто-то из персонала в помятом и растрёпанном виде, завершающимся припухшими губами, возвращался из крыла господ.     –Ох, дорогой, всё в порядке? Выглядишь неважно,–в женском голосе ясно чувствовались нотки искреннего беспокойства.     –Кхм..Да, всё хорошо. Это не стоит твоих переживаний,–косая улыбка, от которой даже не веяло спокойствием, расползлась по худому лицу.–Ну, я пойду, завтра ранний подъём, а я не ложился,–слабый смешок.       Даже не услышав ответ Анри, юноша развернулся и как можно быстрее ворвался в свою комнату. Он надеялся, что сегодняшняя ночь и его трусливый побег останутся лишь между ними и не будут упоминаться вновь.       Сейчас хотелось только свернуться калачиком и, впервые за неделю, нормально поспать, хотя бы в сновидениях избавившись от назойливого роя мыслей.     Покинув коридор, парень так и не узнал, что внимательные глаза Анри ещё долго смотрели ему в след. На её губах мелькнула слабая ухмылка. Фитиль загорелся. Девушка не боялась пожертвовать незначительной пешкой ради мести, которая теплилась в её сердце уже несколько лет. Именно из-за белобрысого ублюдка умер Эго. И уж  Анри позаботиться о том, чтобы Михаэль Кайзер опустился на самое дно.