Пепел нашей любви

Ирина проснулась от ощущения тёплого дыхания у себя на шее. — М-м… — Сонно пробормотала она, потирая глаза. — Доброе утро, жена… — Хрипло раздался голос Григория. Женщина резко распахнула глаза. Лепс лежал рядом, его рука обнимала её за талию, а сам он довольно улыбался. — Чёрт… — Прошептала, понимая, что мужчина всё ещё под веществами. — Что такое? — Гриша нахмурился и чуть приподнялся, опираясь на локоть. — Ириш, ты чего? Она сглотнула. — Гриша… — осторожно начала Аллегрова. — Ты странная… — Он нахмурился, вглядываясь в её лицо. Ирина почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Он смотрел на неё с такой нежностью, будто и не было всех их скандалов, измен, разлук. Будто сейчас они не в чужой квартире, а дома, в их спальне, где когда-то засыпали вместе. — Который час? — Зевнул он, потягиваясь. — Лалка уже в школе? Императрицу будто током ударило. — Что? — Прошептала женщина. — Ну Лала… — Лепсверидзе лениво перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Мы же её в Москву хотели перевезти… или нет? Я что-то… запутался… — Гриша… — Сжала пальцы в кулаки. — Какой год? — Чего? — Недоуменно взглянул на неё. — Год назови! — Крикнула на бывшего супруга. — Ну… — Он прикрыл глаза, будто вспоминая. — Давно это было? Или… нет… Ирина сжала зубы. — Гриша…Лала не маленькая… — она говорила тихо, но твёрдо. — И мы не вместе. Он замер. — Что ты несёшь? — Голос дрогнул. — Ты не понимаешь? — В её глазах застыли слёзы. — Мы давно не муж и жена! Лепс смотрел на неё, и в его взгляде читалось абсолютное непонимание. — Не бредь, — Пробормотал. — Ты моя жена… моя Ира… Он потянулся к ней, но она отпрянула. — Гриш, — голос задрожал. — Очнись… Григорий нахмурился, моргнул несколько раз, но реальность будто не доходила до него. — Ты просто злишься, да? — Нервно усмехнулся он. — Ты всегда так… сначала орёшь, потом отходишь… — Господи… — Певица прикрыла рот рукой. Мужчина сжал пальцы в волосах, пытаясь привести мысли в порядок. — Ты… ты врёшь… — прошептал артист. — Ты всегда врёшь… — Гриша… — Мотала головой. — Нет! — Он вдруг резко подскочил, схватив её за плечи. — Не бросай меня! Ирина ахнула, но Лепс не причинил ей боли, просто держал крепко, отчаянно. — Я с тобой, я здесь, но ты… ты должен понять… — она тяжело дышала, глядя ему в глаза. Гриша вдруг крепко прижал её к себе. — Не могу… — хрипло выдохнул. — Я не хочу без тебя… Её губы дрогнули. — Ты сам всё испортил… — прошептала женщина. Но Григорий уже её не слышал — он уткнулся носом в её шею, сжавшись в комок, как ребёнок, которого бросили. Аллегрова не знала, что делать. Его тело дрожало, дыхание сбивалось, а руки с такой силой сжимали её талию, будто если он отпустит — она исчезнет. — Гриша… — осторожно позвала, но Лепсверидзе только сильнее вжался в неё, словно надеясь спрятаться от реальности. — Я… я всё исправлю… — прошептал он. Она сжала губы, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Ничего уже не исправить. Григорий замер. Медленно отстранился, глядя на неё мутным, наполненным болью взглядом. — Почему ты так говоришь?.. — Голос дрожал. — Потому что это правда. — Резала по живому В его глазах мелькнул страх. — Нет… нет… — Замотал головой, словно отгоняя её слова. — Гриша… — Ты моя жена… — Снова потянулся к ней, но бывшая отступила, и его лицо исказилось. — Нет. Его руки безвольно упали. — Ты… ты же меня любишь… — шёпот был таким тихим, таким отчаянным. — Любила. — Закусила губу с внутренней стороны. Это слово разбило его. Он даже не сразу понял, что больше не дышит. Всё внутри будто сжалось, сузилось, превратилось в пустоту. — Ты врёшь… — голос осип, глаза заблестели. Ирина почувствовала, как в груди разрастается глухая боль. — Гришка… — Тихо при тихо произнесла. — Врёшь… — он слабо усмехнулся, покачав головой. — Ты всегда врёшь… — Нет. Тишина повисла между ними, тяжёлая, давящая. Лепс вдруг закрыл лицо руками, пальцы вцепились в волосы. — За что ты так со мной… — хрипло выдавил. Ей хотелось плакать. Хотелось обнять его, сказать, что всё хорошо, но это было бы ложью. — Ты сам выбрал это. Мужчина поднял на неё глаза, полные слёз. — Я не выбирал… — Ты выбрал, когда врал мне. Когда изменял. Когда разрушал всё, что у нас было. — Нет… — Прошептал он, а потом вдруг хрипло рассмеялся. — Нет, Ира… это не я… это ты… ты меня оставила… Её дыхание перехватило. — Я? — Ты! — Резко вскинулся, глаза горели каким-то безумным огнём. — Ты ушла! Ты бросила меня, а теперь винишь! — Я пыталась тебя спасти! — воскликнула, чувствуя, как голос срывается. — Пыталась снова и снова, пока ты сам не оттолкнул меня! — Врёшь… — он зажмурился, хватаясь за голову. — Врёшь… — Нет! — её руки сжались в кулаки. — Ты сам всё сломал! Экс супруг задрожал. В глазах появилось что-то детское, сломленное. — Ириш… — он снова потянулся к ней, но в этот раз его руки так и остались в воздухе. Артистка смотрела на него, на этого разбитого мужчину перед собой, и в груди всё сжалось. — Поздно, Гриш. Он закрыл глаза. — Нет… — Не верил в происходящие. — Да. Тишина. А потом он рухнул на кровать, закрыл лицо ладонями и громко, глухо выдохнул. Ирина отвела взгляд, чтобы не видеть его таким. Если она останется — он снова затянет её в этот круг боли. Снова сломает. Она сделала шаг назад. Ещё один. Дверь. Её рука легла на ручку. — Ира… — его голос был тихим, сломленным. Она закрыла глаза, собирая последние силы. — Прощай, Гриша. И вышла, оставляя его одного. *** Прошло два года. Ирина старалась не думать о нём. Она давно убедила себя, что это правильно — уйти, оставить позади все дыры и раны, которые он оставил. Жизнь продолжалась. Она работала, улыбалась, делала вид, что счастлива. Но по ночам… По ночам было хуже всего. Аллегрова до сих пор просыпалась от снов, где он обнимал её, прижимал к себе, называл её самой сладкой, самой родной. Где целовал так, как никто не целовал никогда. И потом она лежала, смотрела в потолок и проклинала себя за то, что всё ещё его любит. Они столкнулись случайно. Обычный вечер. Обычный город. Она не заметила его сразу, но он — заметил. — Ира… От этого голоса её бросило в жар. Она медленно повернулась. Перед ней стоял Григорий. Не тот самодовольный Лепс, каким он был раньше. Нет. Этот мужчина был сломан. Он похудел, под глазами залегли тени. Волосы стали длиннее, руки казались сжатыми в вечном напряжении. Но глаза… Его глаза смотрели на неё так, будто за эти два года он не прожил ни дня. — Привет, Гриша, — её голос не дрогнул. А вот его дыхание — дрогнуло. — Ты… ты вернулась? — он словно не верил, что она стоит перед ним. — Нет, я просто проездом. — А… — Григорий кивнул, облизал пересохшие губы. — Как ты?.. — Хорошо, — Солгала, надеясь, что он не заметит. Но он заметил. — Ты скучала? Она должна была сказать «нет». Но не смогла. Григорий медленно шагнул ближе, но она тут же сделала шаг назад. — Не надо. Он остановился. — Я… я изменился, — выдохнул он. — Поздно. — Замотала головой. — Я тебя не забыл. — Забудь. Певец закрыл глаза, и она увидела, как его кулаки дрогнули. — Ты же всё ещё… — он не смог договорить. Она молчала. — Ты всё ещё меня любишь. Это не было вопросом. Это было правдой. Его пальцы дрогнули, он шагнул ближе, но на этот раз она не отступила. — Я исправлю всё. Она покачала головой. — Не исправишь. — Дай мне шанс… один. Последний. Ирина закусила губу. Всё внутри неё боролось. Она так долго шла к этому моменту. Так долго училась жить без него. Но сейчас, глядя в его глаза, полные боли, глядя, как он дрожит, не зная, коснуться её или нет… Женщина поняла, что этот бой — проигран. — Один шанс. Григорий выдохнул. А потом резко притянул её к себе, обнял так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. — Спасибо… — выдохнул он ей в волосы. Ирина закрыла глаза, вдыхая его запах, ощущая, как сердце в груди разрывается. Она знала, что это может быть ошибкой. Но на этот раз… Исполнительница была готова рискнуть. *** Григорий держал её за руку, словно боялся, что если отпустит — она исчезнет. — Ты замерзла? — Его голос звучал тихо, почти бережно. — Нет, — Ира покачала головой, но он всё равно снял с себя куртку и накинул ей на плечи. Она вздохнула. — Гриша, я не сахарная, со мной ничего не будет. — Знаю… — Лепс усмехнулся, но взгляд его оставался тревожным. — Просто мне так хочется заботиться о тебе… снова. Ирина посмотрела на него. Какой же он всё-таки другой. Раньше он был громким, резким, дерзким. Брал, не спрашивая, прикасался, не думая. А сейчас… Сейчас он смотрел на неё так, будто боялся, что она снова растворится в воздухе. Не сразу осознала, что они остановились. Григорий смотрел на неё. — Можно я тебя обниму? — Как-то по детски спросил мужчина. От его слов внутри всё сжалось. — Ты уже обнимаешь, — попыталась пошутить, но он не улыбнулся. — Нет… так, как раньше. Она замерла. Потом медленно кивнула. Партнер осторожно притянул её к себе, закопался носом в её волосы, глубоко вдохнул. Дама тоже закрыла глаза. Как же давно они не стояли вот так. — Я скучал по тебе, — прошептал он. — Я тоже… — призналась она, крепче сжимая его футболку в руках. Вздрогнул.А потом медленно наклонился к её лицу. — Можно? — снова спросил он, взгляд опустился на её губы. Кивнула. И он поцеловал её. Аккуратно, осторожно, как будто боялся, что она разобьётся прямо у него в руках. Но стоило Ирине ответить на этот поцелуй, как осторожность исчезла. Гриша целовал её так, будто хотел восполнить все два года разлуки. Жадно, горячо, с надрывом. А потом вдруг резко отстранился. — Прости… — его дыхание было сбивчивым. — Я… я не хотел… — Гриша… — она улыбнулась и сама потянулась к нему, снова целуя его. Теперь он не сдерживался. *** Они вернулись к нему. Ирина стояла в прихожей, осматривая квартиру. — Всё поменялось… — Пробормотала она. — Всё, кроме одного, — Шагнул ближе, обнимая её за талию. — Чего? Он наклонился к её уху. — Моей любви к тебе. Её сердце дрогнуло. Она развернулась к нему, провела пальцами по его щеке. — Я не верила, что мы снова будем здесь… вместе. — А я верил. Всегда — Нежно убрал прядь волос с её лица. Она посмотрела в его глаза.Тёплые, наполненные любовью. — Гриша… — её голос был тихим. Лепс больше ничего не сказал. Просто снова поцеловал её. На этот раз медленно, наслаждаясь каждым мгновением. А потом поднял её на руки и понёс в спальню. Сегодня ночью они не собирались спать.