Man Arrested for Everything

      Джейс живёт в простом и понятном мире. Кейтлин, его подруга, хороший человек, и её родители тоже хорошие люди – помогают ему, как это называется, найти своё место в жизни, дают возможность занять заранее подготовленную нишу. Мэл – хороший человек, она умна, красива и крайне хороша во всём, за что берётся, а её понимающая – Джейсу до её статуса и финансового положения ещё далеко – полуулыбка на любой всё ещё слегка мальчишеский жест греет душу. Маркус, офицер полиции, живущий по соседству, – человек плохой. Все в округе знают, что он берёт взятки. Штрафы на дорогах, мелкое хулиганство, кражи – главное подходящая сумма. Амбесса тоже плохой человек, Мэл каждый раз огорчается, стоит ей только появиться на горизонте, но отчего-то Мэл лишь отмахивается на любые его попытки поддержать.       Джейс живёт в простом и понятном мире. В мире, где предел мечтаний – свой дом с ухоженным задним двориком и садом, с гаражом с хорошим автомобилем внутри, обязательно его семья с двумя детьми, проживающая там. Ещё, может быть, собака. Если будет хватать времени и дети попросят.       Джейс живёт в простом и понятном мире. По крайней мере, жил.       Тогда всё пошло наперекосяк с самого утра, и срочный звонок, когда он только забрал свой заказ в кофейне, определённо был вишенкой на торте. Ругаясь вполголоса, Джейс поставил бумажный пакет с пончиками и картонный стаканчик латте с малиновым сиропом на ближайшую скамейку, достал звонящий телефон и уже сказал вяжущее язык формальностями «Компания Пилтовер Индастриз. Здравствуйте. Говорит Джейс Талис. Чем я могу вам помочь?», как вдруг что-то вроде интуиции заставило его обернуться.       Первым, на что Джейс обратил внимание, были глаза. Светло-светло карие, будто бы отдающие чем-то янтарным, открывшиеся в удивлении пошире. Напомнившие тем самым совиные.       Потом пришло осознание, что незнакомец с совиными глазами вальяжно взял его пончики с кофе и уже был готов уйти, если бы не зазудевшее желание обернуться. Незнакомец стоял с тростью, и Джейс искренне удивился – он правда не услышал?       Ему что-то говорили в трубку, но Джейс даже не думал вслушиваться. Он рос в районе, где мальчиков и девочек с детства ругают, если они берут чужую игрушку на площадке, где в школьном возрасте тебе, как и твоему однокласснику, как и кому угодно ещё не придёт на ум украсть жвачку в магазине или стащить наггетс из чужого ланчбокса, где взрослые, даже если за ними не смотрят, оплачивают полную стоимость всех покупок и ещё оставляют на чай. Как это так – просто подойти и взять чужое? — Э... Эй, верни на место! – слегка по-детски воскликнул Джейс. Что вообще надо говорить в таких случаях?       Незнакомец, казалось, вернул своё нейтральное выражение лица, и ответил уже абсолютно невпечатлённо: — А тебе убудет? – вздёрнутая бровь лишь помножила растерянность Джейса. — Ну, нет, – начал он, но тут же осёкся. – Нет, стой, какое это вообще имеет отношение?!       В телефонную трубку что-то возмущённо воскликнули, но Джейс просто сбросил звонок. Не сейчас. Незнакомец повёл плечами, и его закатанный кардиган, висевший на нём как на вешалке, колыхнулся вслед за движением. — Давай уговор? Я открываю тебе секрет и за него беру кофе. Пончики, так уж и быть, оставлю, – незнакомец, медленно моргая своими совиными глазами, говорил мягко, спокойно, с приметным акцентом, будто мурлыкал.       Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Вон на том конце улицы с минуты на минуту случится авария. Машина вылетит на встречку и врежется прямо в автобус, – и пока Джейс в немом возмущении и смятении смотрел, как мужчина-сова ставит на место пакет с пончиками, сзади на углу раздался визг тормозов и какой-то грохот.       Джейс рефлекторно обернулся на шум, а когда первый шок прошёл, рядом с ним уже никого не было.       В низу улицы лежал перевёрнутый на бок покорёженный автобус, а рядом с ним – помятая до неузнаваемости машина.       Рабочий день прошёл как в тумане. Откуда тот парень мог знать об аварии заранее, если она не была спланирована? Но если она была спланирована, то значит, что он преступник. Террорист. Джейс обязан, должен сообщить о нём в полицию, ведь он – законопослушный гражданин. Но какие он помнит приметы, которые отличат преступника от других? А доказательства? А сама ситуация? Он не может просто позвонить и сказать, что сегодня утром незнакомец попытался украсть его кофе, потом между делом сообщил о том, что рядом с ними случится авария, а после просто ушёл. Это не звучит как честный звонок. Он не звучит как законопослушный гражданин.       Джейс садится в машину, устало потирая переносицу. Головная боль рутины ему нравилась больше. Стабильность – его спутник по жизни, и не иметь твёрдой почвы под ногами было, в лучшем случае, странно.       Телефон опять зазвонил. Номер незнакомый. Принимая звонок практически – реакция на звук уровня собаки Павлова – автоматически, Джейс оцепенел, услышав голос.       Голос незнакомца с утра. — Джейс Талис? Я не мешаю? – спросил он. – Я бы не хотел докучать.       Слова – мёд, сплошное мур-мур-мур в трубку. — Откуда у тебя мой номер? – резко отвечает Джейс, хмурясь. – Кто ты вообще?!       Чувство небезопасности – нечто новое. Ему непривычно, ему не нравится, что кто-то знает о нём больше, чем хотелось бы, что он не может ничего с этим сделать. Что он не в состоянии себя защитить. — Я Виктор, – и в голосе ни капли враждебности. – Ты заинтересовал меня, знаешь? — А ты меня нет, – Джейс язвит лишь из-за чувства уязвимости. Конечно ему интересно. Интересно понять, какого чёрта происходит и почему он должен иметь к этому какое-то отношение.       Виктор смеётся, тихо, кратко, будто бы его могут в любой момент прервать, если он будет слишком громким. Он возражает убеждённо: — Не ври. Мы с тобой ещё встретимся. Обязательно встретимся. Не знаю, – аккуратный смешок из динамика – как именно, но встретимся. — Что тебе от меня нужно? – спрашивает Джейс, и ему не нравится, что он звучит отчаяннее, чем ему хотелось бы. — Честно? Что угодно, чтобы мне не было скучно, – признаётся Виктор, и почему-то Джейс уверен, что он не врёт.       Это всё какой-то абсурд.       Странный сон, который почему-то никак не кончается, ведь будильник не звенит и не звенит.       Джейс знает, что Виктор злоупотребляет его природным сочувствием к ближнему, ведь он всё ещё не сбросил этот звонок, поэтому он выплёвывает первую же фразу, которая приходит на ум: — Ты псих. — О-о-о, и кто ещё? – спрашивает Виктор с такой интонацией, что Джейс сразу представляет те совиные глаза и вздёрнутую с претензией бровь. — Не знаю. Террорист? Маньяк? Вор? Клептоман? – перечисляет Джейс все варианты. — Хороший список. Всё мимо. Знаешь, это как игра в морской бой, только без кораблей. Можешь начать вести перечень определений для следующего раза, чтобы не повторяться.       Джейс перестаёт понимать происходящее вовсе, хотя ему казалось, что этого состояния он достиг ещё в момент, когда Виктор позвонил ему. — Давай увидимся? – Виктор резко меняет тему. — Ты знаешь, что я рано или поздно сообщу о тебе в полицию? — Догадываюсь.       Джейс хочет уже сбросить на этом звонок и поехать домой, чтобы поужинать, лечь спать и забыть сумбур сегодняшнего дня, как Виктор добавляет вкрадчиво, практически мягко: — Я ведь не враг тебе. Хочешь докажу? Ещё одним предсказанием. Завтра с вами свяжется какая-то сошка из Ноксуса, какой-то на Р. Ромул? Риктус? Не уверен. Это будет первая и единственная прибыльная сделка с той компанией. Убеди всех не отказываться, вот увидишь, – Виктор звучит предельно серьёзно, сообщая это. Убеждённо. — Ты бредишь, – отрезает Джейс и сбрасывает звонок.       У Амбессы действительно был такой сотрудник, её правая рука – Риктус. Это не было чем-то из разряда вещей, которые невозможно узнать, равно как и его собственный номер телефона, но после предугаданной аварии закрадывается закономерный вопрос: откуда Виктор – если он вообще действительно Виктор – знает о внутренних делах компании, если он не является их сотрудником?       Все внутренние течения, полунамёки и уговоры за глаза – информация не для широкой публики. Так откуда...?       Джейс выехал с парковки уже тогда, когда солнце начало садиться. Ехать домой, в шум уютного быта уже не хотелось.

***

      Сегодня ровно в три после полудня – взрыв в ресторанчике в центре, утечка газа, один убит, остальные отделались лёгкими травмами.       В следующую среду в местном контактном зоопарке обнаружат, что все кролики куда-то сбежали. Их так и не поймают.       Завтра в золотой час затонет круизный лайнер, прибывающий после долгого странствия.       У него есть чёткий план всех больших и малых происшествий (глобальные потому что интересно, локальные потому что актуально), распорядок дня всех соседей на улице и интересные случайные вещи. Под каждое – блокнот своего цвета. Все записи строго раздельны, чтобы не потерять, ничего не хранится на электронных носителях, чтобы не попало не в те руки. В век технологий люди недооценивают бумажные записи.       Помнить совершенно всё невозможно, как ни крути. Он и не пытается. Зато знать – очень даже.       Виктор не представляет как, из-за чего и почему именно он – оно просто всегда было с ним. Знание о мире, будто он смотрит новости, только о будущем. Он рос – росли и предсказания, просто появляющиеся в его голове. Пока он чистит зубы, пока гладит кота, пока стоит в очереди за своим комбо в маке, пока спит.       Сначала о том, кто выронит карманные на бегу. Потом – на какую из команд лучше ставить и куда не стоит идти, чтобы лицо осталось целым. Он быстро пресытился. Деньги не имеют ценности, когда ты всегда знаешь наперёд, как, сколько и в какой момент ты их можешь получить. Понятия азарта не существует. Сочувствие в нём умерло последним.       Виктор рано понял простую истину: даже зная о любой катастрофе, ты не можешь её предотвратить. Люди не любят получать плохих новостей. Люди подозрительны. Скажи, что где-то будет пожар – тебя назовут поджигателем. Сообщи о грядущей аварии – тебя обвинят в том, что ты нарочно испортил тормоза. Людям нужно иметь рациональное объяснение. Людям нужно кого-то винить.       Он быстро пресытился. Оттого и в свои практически тридцать он работал никем, зарабатывал на жизнь ничем и, в целом, жил по инерции. Строить карьеру, когда ты знаешь всё наперёд – скучно. Трудиться, когда ты можешь достать всё просто так – скучно. Развлекаться, когда у тебя нет другой альтернативы деятельности – скучно.       Скука была единственным верным спутником Виктора по жизни. Была ещё и Рио – украденная у жестокого соседа белая одноглазая кошка. Были и – он разваливался по частям быстрее, чем купленные б/у машины вчерашних школьников, получивших права – препараты: оксикодон, флуоксетин. Метафорические костыли для его тела. До физически осязаемых дело – пока – не дошло.       Виктор смотрит на мир вокруг будто на наполненный водой аквариум с рыбками, пока он, находясь за толстым стеклом, может, разве что, постучать по нему пальцами пару раз, чтобы рыбки пошевелились. Человеку не о чем говорить с рыбами, ему в целом незачем обращать на них внимания большего, чем на элемент декора, требующий чуть более качественого ухода для поддержания товарного вида, чтобы в дальнейшем он оказался проданным с подписью «под запчасти» за ненадобностью.       Называть себя циничным он не хочет, да и навряд ли может: есть разница между нежеланием и невозможностью помочь. Виктор бессилен, и бессилие это не выученное – вымученное.       Если бы кто-то ещё позавчера сказал ему, что расписанная на неделю вперёд рутина неурядиц и катастроф окажется неточной, то Виктор бы – универсальный жест, международное коммуникационное достояние – покрутил пальцем у виска. Ведь взаправду.       Он? Чего-то не знает?       Бред.       И поэтому, когда он видит удачно оставленные пончики с кофе, о которых он помнил ещё с воскресенья, когда составлял план того, где и что он может съесть, Виктор смело берёт их. Он знал, что они тут будут. Чего он не знал, так это того, что какой-то рядом стоящий человек в деловом костюме и с отвратительно идеальной укладкой обернётся. Джейс Талис, кажется. Он представлялся, когда отвечал на звонок.       Его вид начал вызывать больше доверия, чем фото, вылизанное в Фотошопе до безобразия, когда он чуть приоткрыл рот в удивлении – скромно очеловечивающая щербинка меж передними зубами.       Виктор звучал в разы увереннее, чем был. Всегда всё знать наперёд, а потом обнаружить, что что-то – кто-то – не отпечаталось в его памяти, было страшно. Он сказал что-то о том, что помнил наверняка, чтобы отмазаться, отвлечь внимание, уйти из-под взгляда, заставляющего чувствовать себя неуютно.       Дома стало по-странному нечего делать. Ещё сильнее обычного. До сегодняшнего дня Виктор не знал, что такое удивление, как это – жить жизнь вслепую. Джейс был первым, кто развеял его скуку. Кто вообще вызвал какие-то эмоции кроме безмолвного сочувствия или усталости из-за нахождения рядом.       Найти номер телефона в нынешних реалиях – мелочи, особенно когда у Виктора есть достаточно информации для этого. Диалог ради диалога, диалог ради того, чтобы напомнить о себе ещё раз, зацепиться в чужой жизни, зацепить – Джейс непредсказуем, и Виктор не знает, как себя вести, когда в голове нет чёткого знания того, что что бы ты ни делал, исход будет один – уже известный.       Он не помощник. И не мессия. И не голос разума. Его совет – так, пыль в глаза, необязательный элемент. Все рабы системы, все без исключения, и Виктор тоже не исключение в этом вопросе. Он бессилен перед будущим, как и тот, кто его не знает. Всё, что он может, это просто знать. Наверное. Он уже и не пробовал иначе, но всё равно говорит Джейсу – ему ведь нужно, мало ли. Всё равно никогда не будет доподлинно известно, что было бы, если бы он не сказал.       Сплошное «бы», «бы», «бы» – Виктор устал думать об одном и том же по кругу, бесконечно, пока не умрёт, но с появлением Джейса в его жизни, кажется, сослагательное наклонение перестаёт раздражать его так сильно.       Рио запрыгивает к нему на кровать, тарахтя как старый моторчик, тыкаясь мордой под лежащую спокойно ладонь. Виктор коротко улыбается, сгребая кошку ближе, и Рио, потягиваясь под поглаживаниями и поскрёбываниями боков, сворачивается пышущим жаром клубком у него под боком, носом прячась где-то у рёбер.       Несмотря на всё, Виктор уверен в двух вещах, уверен совершенно по-новому, не так, как в том, что у его соседки по лестничной площадке скоро прорвёт трубу в ванной: Джейс никак ему не навредит и они с Джейсом совершенно точно увидятся ещё раз.

***

      Мир Джейса перестал быть простым и понятным, когда его скрасила постоянная паранойя. Он не особо боялся, но каждый раз оборачивался, слыша отдалённо знакомый голос в толпе, оглядывался через плечо, когда шёл вниз по улице один, чтобы убедиться – сзади никого нет, смотрел внимательно по сторонам, наверх, проверял сумку, одежду, телефон.       Это заставляло уставать. Это было практически невыносимо. Ни единой зацепки, ни капли смысла – Джейсу уже начинало казаться, что он просто придумал это всё сам.       Ровно до момента, как одним вечером, когда он вышел с работы позже обычного, он обнаружил на практически пустой парковке Виктора.       Виктор, всё в том же возмутительно бесформенном кардигане, сидел на капоте – нагло и прямолинейно. Не улыбался, глядя на разлинованный асфальт больше задумчиво, чем мечтательно, покачивал здоровой ногой.       Услышав шаги, он обернулся, его глаза блеснули озорством. — Говорил же – встретимся, – сказал Виктор, смотря, как на лице Джейса удивление сменяется возмущением.