Часть 1
3 февраля 2025 г., 17:00
Соник не знал, когда он родился, ни на Земле, ни в каком-либо другом мире. Его день рождения был 23 июня, и хотя Том и Мэдди утверждали, что этот день — годовщина прибытия Соника на Землю, Соник был там за много-много лет до того, как встретил их. День, который они отметили, был днём, когда он пришёл к ним за помощью. Откуда они могли знать, когда впервые открылся портал Соника? Они не знали о его существовании до Великого Транквилизационного Инцидента, торговая марка в разработке. Однако Соник знал, что это не имеет значения. Он был рад, что Том и Мэдди подарили ему день рождения. Это было самое важное.
Он просто хотел, чтобы это не было прервано военным вертолетом.
Неважно. Катастрофическое событие недели осталось позади, и, может быть, это был уже не его день рождения, но Ваковски праздновали так, будто это был он. Уютная палатка стояла в глубине леса, далеко от дома. Соник отлично провёл время — его рецепт маршмеллоу был вне конкуренции, Том был в безопасности и шёл на поправку, а вдали от светового загрязнения Грин-Хиллс на ночном небе сияли звёзды.
Свет сияет, несмотря на то, что звезда погасла.
Это поразило его, когда он уставился на бескрайнее небо над головой. Соник провёл остаток ночи в оцепенении. Пока Тейлз и Наклз боролись в траве, а Мэдди отважно старалась свести ущерб к минимуму, Соник сидел на поваленном дереве и размышлял, знает ли Шэдоу, как ярко он сиял.
Горе — забавная штука. Соник думал, что умеет справляться с этой эмоцией, ведь он всю жизнь оплакивал Длинного Когтя. Был там, делал это. Он знал, чего ожидать: иногда горе прорывалось громкими, прерывистыми рыданиями, иногда — тихим, прерывистым дыханием или потерей концентрации. Смерть оставляла дыру в сердце, и эту дыру никогда не заполнить. Всё, что можно было сделать, — это научиться жить с этим. Соник усвоил этот урок, но только для того, чтобы снова погрузиться в эти бушующие глубины. Шэдоу был единственным существом, которое действительно, безоговорочно похоже на него. Теперь его не стало.
Его семья скрылась в палатке. Соник не последовал за ними.
Он рисовал фигуры в грязи у своих ног, освещённые фонарём, который Соник включил только после того, как убедился, что все остальные спят, уютно устроившись в маленькой тесной палатке. Соник знал, что должен присоединиться к ним, но он… не мог. Оранжевая лампочка составляла ему компанию.
Он слишком устал, чтобы спать.
Все, кого Соник знал, хвалили его за то, что он спас мир. Он видел это в искренних поздравлениях жителей Грин-Хиллс по возвращении домой, он видел это в новостях и в том, как люди смотрели на него. Знал ли кто-нибудь из этих людей правду? Понимал ли кто-нибудь из них, друг, сосед или незнакомец, что сделал Шэдоу, чем он пожертвовал? Нет. Они этого не знали. Они не могли. Большинству людей было достаточно трудно понять, что изменило Эггмана, но чтобы ещё и думать о Шэдоу? О Шэдоу, который никогда не прощался с публикой на светодиодных экранах в Токио, как Роботник? О Шэдоу, который умер в тишине, а не во славе?
Для большинства Шэдоу был слишком далёким мостом. Память Шэдоу — его истинная память — хранилась в Сонике. Даже его семья не могла знать об этом. Никто не простил бы ему сочувствие к ежу, который причинил боль Тому.
Он не винил их. Если бы кто-то рассказал Сонику всё это сразу после того, как Том упал, ему бы тоже было чертовски трудно в это поверить.
Соник сосредоточился на своём рисунке в грязи. Он не был художником, но эти вздёрнутые вверх иглы и болезненная гримаса были ему хорошо знакомы. Соник тяжело вздохнул и аккуратно провёл ногой по рисунку, разравнивая грязь. В мгновение ока всё исчезло. История Шэдоу не была высечена на камне. Она даже не успела попасть на бумагу.
Том выскользнул из палатки глубокой ночью, чтобы сходить в туалет, и, возвращаясь в палатку, поймал взгляд Соника. Он на мгновение замер, а затем сел рядом с ним на бревно. Оно прогнулось под весом Тома.
— Привет, малыш, — сказал Том, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить остальных.
Соник ничего не сказал. Он прижался к Тому, глядя на него влажными зелёными глазами. Том провёл пальцами по спутанным иглам Соника.
— Все еще обо всем думаешь, хм? — Спросил Том.
Соник кивнул.
— Я в порядке, дружище. Врачи выписали мне справку о полном выздоровлении. Не о чем беспокоиться.
Соника не было рядом, когда врачи выписали Тома из больницы. Он был слишком занят, падая без сознания к Земле, пока Шэдоу отталкивал Пушку Затмения от планеты. Несмотря на то, что он много беспокоился и переживал за Тома в последние несколько дней, не это тяготило его сегодня вечером.
Однако это было хорошим оправданием его подавленного настроения, поэтому он прижался к человеку чуть теснее и сделал вид, что беспокоится только об этом.
***
— Я беспокоюсь о Сонике. Однажды вечером он услышал, как Том болтает с Мэдди, и их голоса доносились сквозь половицы на чердак. Соник подкрался к двери и приоткрыл её, чтобы слышать лучше. Их голоса перекрывали звуки музыки из видеоигры. Тейлз и Наклз наслаждались игровым вечером. Обычно они втроём, шумной компанией, по очереди играли в ту игру, которая была следующей в их списке. Сейчас это была «Супер Марио: Саншайн». Соник не смог заставить себя присоединиться к ним сегодня вечером. — В последнее время он стал тише, — задумчиво произнесла Мэдди. — Он теряет иглы, он замкнулся в себе, и у него всегда такой отстранённый взгляд. Я думаю, что он потрясён всем этим гораздо сильнее, чем осмеливается признать. — Том сделал паузу, и Соник услышал какое-то шуршание, хотя через щель в двери чердака он не мог видеть, что делает Том. Может, складывает бельё в своей спальне. — Он ещё ребёнок, Мэдди. Он не должен нести такой груз на своих плечах. А остальные ребята, как всегда, в порядке. Я думаю, Соник пережил то, чего не было у остальных. Что-то, о чём он нам не рассказывает. — Может, нам стоит найти ему психотерапевта, — сказала Мэдди. Соник ахнул. Психотерапевт? Серьёзно? Ни за что! Ему не нужна психотерапия! Он прикрыл рот рукой, чтобы не выдать свою реакцию. Повисла долгая напряжённая пауза, и Соник испугался, что они могли его услышать. — Ты же знаешь, что он будет с тобой спорить, — в конце концов сказал Том, и с его губ сорвался тихий смешок. — Я знаю, знаю. Но… может, нам стоит предложить ему это. Это поможет ему разобраться в том, что у него на уме. Соник как можно тише закрыл дверь на чердак и прокрался обратно в свою постель. Пфф. Терапия. Той ночью ему приснилось, как рука Шэдоу коснулась его руки, как переливался его золотистый, почти белый мех, когда он напрягал мышцы, и как его глаза светились теплом — и ужасом — за мгновение до того, как Соник потерял свою суперформу и упал на Землю. Но, по крайней мере, он спал.***
На следующее утро Соник сидел за кухонным столом и грыз бублик с маслом. Мэдди присоединилась к нему. Она сидела в кресле справа от него, держа в руках чашку горячего кофе, запах которого казался Сонику прогорклым. Он никогда особо не любил кофе. Горячее какао было намного вкуснее. Особенно когда в кружке было больше зефира, чем жидкости. — Как ты себя чувствуешь в последнее время, Соник? — спросила Мэдди. Она выжидающе смотрела на него, ожидая, что он выложит все мысли, которые терзали его гиперактивный разум. Ему снова пришла в голову мысль: стоит ли рассказывать ей о Шэдоу? Она не простила бы Шэдоу за то, что он причинил боль Тому. Не было смысла изображать его героем, если все, кого он когда-либо видел, считали его злодеем. Соник хотел, чтобы они поняли, но… Они бы не стали. С таким же успехом можно было бы даже не поднимать эту тему. — Я в порядке, — сказал Соник. Вот и всё. — Ты уверен? — Да. — Мы с твоим папой думаем, что тебе больно, — сказала Мэдди мягким, почти печальным голосом. Соник нахмурился. Он не хотел её беспокоить. — Мы думаем, что тебе нужно с кем-то поговорить. Чтобы всё уладить. — Я не нуждаюсь в терапии. — Мы с Томом время от времени ходим к психотерапевту, — продолжила она. — Ты же нас знаешь — мы оба психически здоровы, но иногда полезно с кем-то обсудить идеи. Психотерапия — это не плохо, её не нужно бояться. Соник фыркнул. — Ты? — Да. Раз или два в месяц. Подумай об этом, хорошо? — …Хорошо. — Соник смахнул со стола несколько крошек. Оззи придёт позже и слижет их. — Я, э-э… Соник не был уверен, стоит ли продолжать, но… может быть, он мог бы выговориться, если уж ничего другого не остаётся. Мэдди смотрела на него тёплым, как дома, взглядом. Чуть больше года назад Соник наблюдал за этой женщиной с безопасного расстояния, одинокий, грустный ёжик, которому нужен был друг. Всего один. Теперь, вблизи, она и Том были всем, чего хотел Соник, и даже больше. Друзья. Семья. Родители. Если бы Соник был честен, то иногда он видел отражение Длинного Когтя в глазах Мэдди. Год назад это открытие напугало бы Соника. Теперь же он чувствовал тепло. — Я не должен был брать вас с папой с собой. Это моя вина, что он пострадал. Это моя вина, что я не смог переубедить Шэдоу раньше. — О, милый, — проворковала Мэдди. — Ты сделал всё, что мог. Сонику хотелось, чтобы это было правдой.***
— ...и он стоит на питчерской горке, он сильный, он безжалостный, он сломает тебе руку, если ты схватишься с ним, это Ехидна Наклз! Тейлз сидел за столом комментатора в стороне от бейсбольного поля Гринн-Хиллс. Это была шаткая старая конструкция, покрытая плесенью из-за воздействия погодных условий, её ножки стояли на неровной земле, из-за чего она шаталась. Тейлза это, похоже, не беспокоило — он широко улыбался, был энергичен и не страдал от боли последних нескольких недель. Соник обычно был комментатором — он утверждал, что у него для этого лучше голос, — но сегодня он стоял на домашней базе, небрежно перекинув биту через плечо. Он насмешливо ухмыльнулся Наклзу. Наклз, в свою очередь, оскалился. Со стороны это могло показаться агрессией. И, конечно, Наклз мог быть довольно агрессивным, но Соник видел его насквозь. Под поджатой губой и оскаленными зубами у Наклза в глазах плясали озорные огоньки. Давай, нападай. — Следи за подачей, здоровяк, — вмешался Том с позиции шорт-стопа. — Не нужно вкладывать в неё всю свою силу. Наклз нахмурился и повернулся к нему лицом. — Тогда в чём смысл? Что я выиграю, если буду действовать осторожно? Соник — грозный воин, хоть и необученный… — Эй! — Крикнул Соник. — ...он справится с этим. — Я не хочу никого везти в больницу, — сказал Том. — И зная, как вы, ребята, умеете… Голос Тома затих вдалеке. Опасные привычки, травмы и больницы. Теперь он остро осознавал, что Том и Мэдди были на бейсбольном поле вместе с ними. Соник, Наклз и Тейлз были выносливыми. Но Том и Мэдди? Они были людьми. У них не было суперспособностей. Достаточно было бы одного шального мяча, брошенного с такой силой, чтобы преодолеть звуковой барьер… Он увидел тело Тома, лежащее на полу в штаб-квартире GUN. Кровь. Синяки. Сирены. Это его вина, его вина, его вина. Его вина в том, что он не смог одолеть Шэдоу раньше. Шэдоу всё это время был в нём. На мгновение в этих рубиновых глазах Соника, склонившегося над телом Тома, мелькнул страх. Соник мог бы уговорить этого парня в тот момент, когда они встретились. Может быть, ничего бы этого не случилось. В конце концов, Шэдоу был настроен дружелюбно по отношению к Сонику. Он мог бы наброситься на него при первой же встрече. Но он этого не сделал, он увидел в Сонике такого же ежа и дал ему шанс, пусть и всего на несколько минут. Если бы Соник отправился в Токио напрямую, а не на этом проклятом вертолёте GUN, смог бы он спасти Шэдоу? Дыхание Соника стало прерывистым и неровным. Он перевёл взгляд на Наклза, который, выпрямившись, размахнулся и бросил мяч. Мяч летел всё ближе и ближе, его очертания размывались, оставляя за собой красные искры. Красные, как у Шэдоу. Они с Наклзом никогда не ладили, но, возможно, это было лишь потому, что они оказались в ситуации, которая требовала драки. Если бы Наклз знал, кто такой Шэдоу на самом деле… Соник не поднял биту. Он не замахивался. Мяч пролетел мимо него и приземлился прямо в перчатку Тейлза — когда тот успел занять эту позицию? Соник мог бы поклясться, что он всё ещё сидел за столом. — Бей! — Воскликнул Тейлз. — Что с тобой, ёжик? Ты забыл, как играть в бейсбол? — Ах, прости, — усмехнулся Соник. Он встряхнулся, изо всех сил стараясь отвлечься от своих мыслей. — Отвлекся. Тейлз бросил мяч обратно Наклзу. Сосредоточься, напомнил себе Соник. Я провожу время со своими братьями. Он бросил взгляд на Тейлза. Такой хороший, светлоглазый малыш. У него было сердце размером с Луну, и Соник на мгновение почувствовал, что они с Шэдоу поладили бы, если бы забыли о разногласиях. Соник мог представить это как наяву. Тейлз и Шэдоу сближаются, пока возится с мотоциклом Шэдоу. Тейлз, вероятно, установил бы на него кучу крутых обновлений. И, возможно, Соник присутствовал при этом, но все их технические термины пролетали мимо его ушей. Он представил, как с улыбкой выходит из гаража, позволяя Тейлзу и Шэдоу заниматься своими делами, а сам борется с Наклзом на заднем дворе. Бейсбольный мяч снова пролетел прямо над его головой. — Бей! — Ёж! — взревел Наклз. — Ты даже не пытаешься! — Всё в порядке, приятель? — в голосе Тома, хоть и беззаботном, звучала тревога, которую Соник хотел бы, чтобы они с Мэдди оставили позади. — Я в порядке, — пробурчал Соник. — Ладно. Я возьму следующий. Тейлз рассмеялся. — Так-то лучше! А то ты не будешь управлять базами! Соник сделал полшага ближе к базе. Он постучал концом биты по базе, затем поднял её, готовясь к замаху. Наклз размахнулся, бросив Сонику озорную ухмылку. И на мгновение он увидел Шэдоу, его мех был золотистым и сияющим, когда они с Соником сражались с сотнями роботов, окруживших их у Пушки Затмения. Он увидел эту необузданную силу, настоящую звезду, с дерзкой ухмылкой на лице, когда чернильная тьма вокруг него озарилась копьями хаоса. Соник вспомнил, что Шэдоу был довольно потрясающим. Улыбка шла Шэдоу, даже если она была пропитана эгоизмом. Красивый. Возможно, он и считал Шэдоу красивым, а может, и нет. Совсем чуть-чуть, в совершенно нормальном смысле. В смысле «ты единственный ежик, которого я когда-либо встречал, а значит, ты красивый». Это была единственная причина, по которой сердце Соника забилось быстрее, когда он увидел необузданную силу, скрытую под гладким чёрным мехом. Ага. Ничего более глубокого. Сосредоточься! Наклз выпустил мяч. Тот полетел прямо на него. Соник крепче сжал биту и согнул колени. Он точно выбьет этот мяч за пределы поля. Он пролетит через весь континент, как и тогда, когда он так сильно ударил Шэдоу, что они оба оказались на Луне. И он пробежал бы по полю раз, два, может быть, три раза, крича, вопя и злорадствуя, а его семья, какой бы медлительной она ни была, ничего бы не смогла с этим поделать. Однако он хотел бы, чтобы Шэдоу был жив. Нравился бы Шэдоу бейсбол? Или он бы занял своё место на трибунах с презрительным выражением лица? Шэдоу, как ни крути, был бы грозным соперником. Трудно играть в бейсбол с тем, кто умеет телепортироваться. Соник хотел бы, чтобы у него была возможность попробовать. Свет сияет, несмотря на то, что звезда погасла. — Бей! Соник опустил биту с долгим, протяжным вздохом.
Примечания:
рабочий тгк: https://t.me/theosow
