Часть 8
10 февраля 2025 г., 17:00
Соник сидел, скрестив ноги, в своей кровати, когда в комнату вошёл Тейлз. Ёж бросил на него беглый взгляд, а затем снова уткнулся в роман, который читал. В нём говорилось о королях и рыцарях, о борьбе добра со злом и прочем веселье. Один персонаж, Ланселот, напомнил Сонику Шэдоу.
— Эй, Соник?
Соник захлопнул книгу и уделил своему младшему брату всё своё внимание.
— Что случилось?
— В следующий раз, когда придешь к нам с Шэдоу, вы не могли бы вести себя потише?
Соник чуть не подавился собственной слюной.
— Что? А?
— Ну, просто вы двое становитесь немного шумными, когда дурачитесь, и иногда я слышу телевизор…
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — попытался Соник с натянутой улыбкой. — Шэдоу мёртв. Он погиб во время взрыва.
— Конечно. — Тейлз теребил обтрепавшийся край своей перчатки так же, как кто-то может рассеянно грызть ногти, когда знает, что прав. — И поэтому ты крадёшься вокруг, поедаешь остатки нашего ужина и разбрасываешь его мех и иглы по всему дому.
Соник моргнул.
— И каждую ночь у тебя в глазах этот далёкий взгляд…
— Ладно, ладно! Я сдаюсь! — воскликнул Соник. — Никому не говори. Пожалуйста?
— Принеси мне большую упаковку мятных леденцов из складского магазина, и мы заключим сделку.
— Мэдди и Том сказали, что тебе нельзя это есть, это ужасно для твоих зубов…
— Принеси мне мятные леденцы, и я буду вести себя тихо.
Соник застонал.
— Отлично.
Он знал, что Тейлз ведёт себя как придурок просто потому, что он придурок. Он был хорошим парнем, и если он уже знал о Шэдоу, значит, он молчал об этом… по крайней мере, какое-то время. Он и дальше будет молчать. Но Соник решил, что купит парню упаковку мятных леденцов. На всякий случай.
Если сомневаешься, шантажируй своего старшего брата, — подумал Соник с долей веселья, бросая кольцо. Открылся портал, ведущий на склад. Он шагнул в него, схватил одну из больших банок с мятой и вернулся домой.
Он оставил два доллара на полке. Этого было недостаточно, чтобы заплатить за большую банку, но, по крайней мере, он чувствовал, что не ворует. Хотя какой-нибудь покупатель наверняка зайдёт позже и заберёт эти два доллара себе.
Лис победоносно ухмыльнулся. Затем он сложил большой и указательный пальцы и провёл ими по губам. Его губы были сомкнуты. Связаны братской честью.
Однако, несмотря на то, что Тейлз поклялся хранить тайну, это не мешало мальчику доставлять неприятности в частном порядке.
Всё началось с многочисленных фотографий Соника и Шэдоу, обнимающихся на диване, которые Тейлз отправлял Сонику время от времени в течение дня. Сколько у него было фотографий? Сколько раз он их замечал? Были даже те, на которых они с Шэдоу бодрствовали. Как они не заметили? Даже Шэдоу, который был гораздо более проницательным, чем Соник?
Объятия. Просмотр фильмов. Борьба. Поцелуи. Вид из окна: Соник ждёт на крыльце с закусками в руках, как потерявшийся щенок.
В семье, которая в последнее время, казалось, только и делала, что унижала Соника, Тейлз был действующим чемпионом.
Подшучивая, Тейлз часто подходил к Сонику, когда они оставались наедине, и спрашивал:
— Как дела у Шэдоу?
Несмотря на свою скрытность, Соник попытался рассказать ему правду. Было так странно говорить о Шэдоу так открыто с кем-то другим.
Тейлз был первым, кому Соник полностью открылся. Даже его психотерапевт не знал того, что знал лис. Он рассказал ему, как Шэдоу изменился на Луне. Он рассказал ему, как ёж восстал против Джеральда, как понял, что лучше будет почтить Марию, чем мстить. Он объяснил, как больно было оплакивать его, как одиноко он себя чувствовал. А потом он ожил, и, ну…
Он не упомянул, что влюбился, но лис уже знал об этом.
Тейлз был достаточно смелым, чтобы время от времени невзначай упоминать Шэдоу в разговорах с семьёй. Хитрый маленький ублюдок. Соник видел его насквозь — он приучал семью к чужому имени. Он начал сеять семена в умах своих родных. Вскользь упоминал о том, как Шэдоу пожертвовал собой. Вскользь говорил о Марии.
Шэдоу продолжал приходить. Они смотрели фильмы, целовались, прижимались друг к другу. Соник пребывал в блаженном неведении относительно того, шпионит ли за ним Тейлз, и ради собственного спокойствия он намеревался так и оставаться.
Постоянные текстовые сообщения были достаточным доказательством того, что Тейлз действительно где-то прятался. В одном из них была фотография внутренней стороны рта Соника, когда он храпел, прижавшись к Шэдоу. Тейлз, похоже, очень гордился этим.
Так и тянулось время. Полуночные трапезы, перекусы на крыльце, поцелуи и мимолетные прикосновения, пока на заднем плане играл какой-нибудь скучный фильм 70-х. Сонику нечего было сказать своему психотерапевту, и после нескольких сеансов неловкого молчания мисс Изобель разрешила ему больше не приходить на еженедельно.
Том и Мэдди, казалось, были этому рады. Они, конечно, были счастливы, что Соник счастлив, но ёж не сомневался, что они также были рады тому, что им больше не нужно платить за еженедельные сеансы. Однако они настояли на том, чтобы Соник продолжал встречаться с ней раз в месяц. Чтобы быть в курсе событий, — сказали они. Соник не спорил. Раз в месяц — это не так уж плохо.
***
В душную августовскую ночь Шэдоу появился у двери, вспотевший и перегревшийся. В пещере не было кондиционера — Соник не возражал против того, что проводил там лето, но у другого был чёрный мех. Он впитывал каждую каплю тепла. Соник пригласил его в дом и налил ему хорошую, прохладную ванну. Потом он дал ему миску мороженого. Они сидели вместе на кухонном полу, а не на диване. Вместо того чтобы смотреть телевизор, Шэдоу рассказал Сонику несколько историй о Марии. Он рассказал Сонику о том, как раньше подшучивал над учёными в лаборатории. Мария превратила унылую жизнь, полную лабораторных тестов и экзаменов, в то, ради чего стоит жить. Она научила его играть на гитаре, хотя у него никогда не получалось, и она была злым гением, стоящим за Великим Слизневым Инцидентом 1972 года. По-видимому, Мария уговорила Шэдоу помочь ей подсыпать желатин и зелёный краситель в бутылки с водой каждого лаборанта. Она не трогала ни фонтанчики с водой, ни большой резервуар в конференц-зале — она никогда не собиралась никого обезвоживать. Но Шэдоу даже сейчас хихикал, описывая шок на лицах лаборантов, когда они пытались пить из своих стерилизованных стальных фляжек. А потом, в мгновение ока, Мария исчезла. Шэдоу, дрожа губами, встал и извинился. Он выскользнул за дверь и не возвращался две недели, несмотря на изнуряющую жару.***
Когда тот появился в следующий раз, то был серьёзен и молчалив. Соник ничего от него не ждал. Он дал ему сэндвич и коробку сока, а затем оставил его одного на кухне, решив устроить шоу с выпечкой в гостиной. Если Шэдоу хотел, чтобы Соник был рядом, он мог прийти и найти его, но синий ёж не хотел злить Шэдоу, навязывая ему своё присутствие. Ёж вошёл в комнату в середине эпизода. Он грыз соломинку от своего пакетика с соком, безжалостно вонзая острые клыки в тонкий пластик. Он плюхнулся на диван рядом с Соником, и их плечи соприкоснулись. — Сегодня был день рождения Марии, — пробормотал Шэдоу. — О. Прости. — Соник бросил взгляд на него, затем снова посмотрел на телевизор, не уверенный, что Шэдоу сейчас хочет, чтобы его замечали. — Ты обычно делаешь что-нибудь в её честь? — Нет, учитывая, что я бодрствовал ровно столько, чтобы пережить один из её дней рождения после её смерти. — Шэдоу сделал паузу. — Этот. — А... ну, и чем же ей нравилось заниматься? — Она всегда просила доктора купить ей клубничный торт. Тот, что искусственно розовый. Каждый год Джеральд говорил: «Нет, никакого торта в этом году, после того, что ты сделала в прошлом». Соник улыбнулся. Ему всегда нравилось слушать о проделках Марии. — А что она делала в прошлом году? — Она делала — делала — одно и то же каждый год. Она просила у Джеральда торт, и, когда он в конце концов сдавался, мы все садились за стол и ели. А потом Мария хватала кусок и бросала его в того, кто был ближе всего к ней — обычно в меня, — и мы начинали большую драку. Соник одарил Шэдоу дьявольской ухмылкой. — Хочешь пойти купить торт? Рубиновые глаза расширились от удивления, и это выглядело почти комично. Шэдоу огляделся, осматривая безупречный дом, и, без сомнения, прекрасно понимал, в какие неприятности попадёт Соник, если Том или Мэдди узнают, что он устроил драку из-за еды на кухне. — Нет, это… Соник схватил его за запястье и стащил с дивана. Пустая коробка из-под сока с непоправимо сломанной соломинкой упала на пол, когда Соник вытащил Шэдоу за дверь на улицу. Они могли бы легко телепортироваться или воспользоваться кольцом, но Соник решил побежать в магазин. Ветерок, обдувавший его иглы, был освежающим. Шэдоу телепортировал их обоих внутрь. Магазин уже давно закрылся, поэтому они пробрались в кондитерский отдел и осмотрели все пирожные. Выбор был довольно скудным. — Без клубники, — заметил Соник. — Шоколадный или ванильный. — Ванильный, — сказал Шэдоу. — Мария никогда не была большой любительницей шоколада. Соник указал на ванильный торт с голубой глазурью. — Этот хорош? — Ага. Соник снял торт с витрины, помедлил, а затем улыбнулся. — Я сейчас вернусь, — сказал он, не объясняя ничего Шэдоу, и проскочил за прилавок пекарни в отдел только для сотрудников. Он перерыл все ящики, пока не нашёл кондитерский мешок, затем взял немного оставшейся глазури из большого промышленного холодильника у дальней стены. Он написал на торте: «С днём рождения, Мария!» Соник не очень хорошо умел пользоваться кондитерским мешком. Буквы получались неровными и неаккуратными. Но он вернулся к ежу с широкой улыбкой и вручил торт. Шэдоу рассмеялся. Сердце Соника забилось чаще. Ему нравился чужой смех. Он был тихим, но искренним, редким удовольствием. У Шэдоу была такая яркая, искренняя улыбка, а в глазах одновременно светились грусть и веселье. Он был таким красивым. Невероятно красивым. — Давай, — попросил Соник. — Пойдём домой. Он вытащил из своих игл двадцатидолларовую купюру и демонстративно помахал ею в воздухе, чтобы убедиться, что камера наблюдения в магазине зафиксировала, как Соник оставляет деньги. Он аккуратно положил их на витрину пекарни, а затем вместе с Шэдоу телепортировался обратно на кухню Ваковски. Соник сел за стол напротив Шэдоу. Он сидел с идеальной осанкой и мягкой, покорной улыбкой на лице, зажигая три свечи. Они тихо спели «С днём рождения», а затем Шэдоу жестом попросил задуть свечи. Пламя погасло от одного дуновения. Соник снял свечи с торта и отставил их в сторону. Они встретились взглядом. Оба ежика бросились к торту. За считаные минуты кухня превратилась в абсолютную катастрофу. Глазурь покрыла их, стекала по стенам, брызгала на пол. Соник уворачивался и пригибался, а Шэдоу бросал в него куски. Два соперника отнеслись к своей войне за торт так, словно это была настоящая битва. Она была такой же напряжённой, как и любая другая драка, только вместо огненных взрывов летели куски торта. Шэдоу телепортировался по кухне, используя это как в качестве наступательной, так и в качестве оборонительной тактики. На его лице была та самая ухмылка, которая так нравилась Сонику, а в глазах горел азартный огонёк. Соник улюлюкал и смеялся, бросая в Шэдоу куски торта, которые он подбирал с пола. Темный ёж телепортировался на холодильник и присел там, сверкая глазами в темноте неосвещённой комнаты. Он вскочил, а затем прыгнул, повалив Соника на пол. От удара затряслась вся комната. Стакан, стоявший на столе, упал и разбился. Соник извивался под Шэдоу. Он схватил кусок торта и прижал его к чужой щеке, размазывая по коричневой шерсти на морде. Шэдоу зарычал. Соник рассмеялся. На кухне зажегся свет, и оба ежа застыли, как олени в свете фар. Соник осмелился отвести взгляд от Шэдоу и посмотреть на дверь. В дверном проёме стояли ноги — человеческие ноги, — и когда Соник поднял взгляд, он увидел Тома, который, был в шоке от того, что увидел на своей кухне. В глазах Шэдоу читался ужас. Соник не был уверен, что когда-либо видел его таким напуганным. Шэдоу дышал прерывисто, его мышцы были напряжены. Шэдоу откинулся назад, освобождая Соника из своих объятий. Он медленно встал, и синий заметил, как дрожат его руки. Соник вскочил на ноги, переводя взгляд с Тома на Шэдоу. Он открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, как рыба. Но слов не было. Вот оно, — мрачно подумал он, опустив плечи. Теперь Том отречётся от меня. Мэдди тоже. Она появилась в дверях через несколько мгновений после Тома. Соник судорожно вздохнул. — Соник, — сказал Том, и его голос звучал на удивление ровно, учитывая шок, написанный на его лице. — Убери этот беспорядок. Соник моргнул. Нет «я ненавижу тебя за то, что ты привёл врага в мой дом». Нет «ты не Ваковски». Нет «убирайся из моего дома и никогда не возвращайся». По крайней мере, пока. — Иди, — настаивал Том. Соник пискнул. — Да, — пробормотал Соник, направляясь к кладовке. Он вытащил швабру из-под груды мусора, несколько вёдер и тряпок упали на пол. — И ты, — продолжил Том, повернувшись к Шэдоу. Соник затаил дыхание, наполняя ведро для швабры водой. Он был так напуган. Они оба были так напуганы. — Я не знал, — сказал Шэдоу. Его голос дрогнул. Он казался таким сломленным, таким потерянным, таким маленьким. Всё, что Том собирался сказать, застряло у него в горле, когда ёж заговорил. — Это… Наверное, тогда это не имело значения, но я не знал. Я думал, что ты Уолтерс. Ведро для швабры переполнилось. Всё, о чём Соник мог думать, — это окровавленное, избитое тело Тома без сознания в коридоре штаб-квартиры GUN, которое увозила скорая помощь, куда Соника не пустили. Том никогда бы не простил Шэдоу. Том должен был ненавидеть его, как Соник ненавидел тогда. Это был конец их короткой интрижки. Том собирался отправить Шэдоу далеко-далеко, возможно, в Антарктиду или куда-нибудь ещё, чтобы он прожил остаток жизни в одиночестве и страданиях. Наказание за его преступления. Наказание за само его существование. — Я знаю, малыш. — Голос Тома был мягким, нежным, когда Соник перекрыл кран и поставил ведро на пол. Он чуть не уронил ведро от удивления. Он поймал его за мгновение до того, как оно упало на пол. Вода перелилась через край ведра и растеклась по полу. Шэдоу состроил странное, искажённое лицо. Вина, печаль. Он выглядел так же, как Соник, когда изо всех сил старался не плакать. Том. Мария. Две параллельные жизни. Одна ещё дышит, другая давно ушла. — Ты... — Я знаю. — Том вошёл в кухню, стараясь не наступать на размазанные по полу куски торта, и Шэдоу сделал шаг назад. Красные глаза прищурились, как у загнанного в угол животного, когда Том взял со стола полотенце и окунул его в ведро для швабры Соника. Он отжал его так, чтобы тряпка была влажной, но не мокрой. Мужчина опустился на колени перед Шэдоу. Он двигался медленно и предсказуемо, протягивая руку с полотенцем и проводя им по покрытому тортом меху ежа. В горле Шэдоу раздалось низкое рычание, и он оскалил зубы, напрягшись, но не сдвинулся с места. Том вздрогнул от этой демонстрации, но не позволил себе отступить. — Соник, — рявкнул мужчина, поймав его пристальный взгляд. — Убирай. — П- точно. Да. — Соник заставил себя вернуться к работе. Он отскреб все пятна глазури, которые смог найти. Посмотрел на Мэдди, которая задержалась в дверях, молчаливая и стойкая. Что творилось у нее в голове? Что творилось в голове Тома? — Соник был хорошим другом, не так ли? — спросил Том. Шэдоу кивнул. Том провёл тряпкой по его макушке, стирая пятно от глазури за его ухом. — Может, даже больше? Шэдоу снова кивнул. — Я не знаю, как он это делает, понимаешь. Он подружится с кем угодно. — Том вытер пятнышко глазури с морды Шэдоу, слегка при этом ущипнув его за щёку. Ёж скривил губы, но всё ещё рычал, хотя бы из соображений самосохранения. — Знаешь, Наклз тоже работал на Роботника. — Правда? — Конечно. Мы с Мэдди были в отпуске. — Он кивнул в сторону Мэдди. Взгляд Шэдоу метнулся к ней. Она одарила его нежной, теплой улыбкой. — Наклз ворвался с Роботником, напал на Соника в этом самом доме. Все стены с этой стороны — Том указал в сторону гостиной, на задний двор. – они новые, потому что мне пришлось все это чинить. А теперь посмотри на Наклз. Один из лучших приятелей Соника. Соник зачерпнул большой кусок торта и выбросил его в мусорное ведро. Швабра, швабра, швабра. То, как Том принял Шэдоу, удивило Соника, но пока он мыл пол, его беспокойство нарастало. Том не обращал на него внимания, только огрызался. Мэдди всё ещё стояла в дверях и молчала. Его семья ненавидела его. Его семья ненавидела его. Его семья ненавидела его. — Конечно, почти уничтожить мир — это не то же самое, что разрушить один-единственный дом, но… если Соник даёт тебе шанс, мы тоже дадим тебе его. Верно, Мэдди? — Верно, — подтвердила Мэдди. Они были так нежны с Шэдоу. Так добры. Сердце Соника сжалось, сдавилось, заболело. Он с такой силой сжал швабру, что потерял чувствительность в пальцах. Шэдоу заслуживал каждую каплю любви. Любовь, которую Соник никогда больше не увидит от своей семьи. Ужасный сын. Они меня ненавидят. Он знал, что теряет самообладание. Он не мог себя остановить. Было не так-то просто избавиться от предубеждений и сосредоточиться на реальности ситуации. В то время как Том и Мэдди осыпали Шэдоу добротой, Соник получил лишь сухое убери за собой. Другого объяснения не было. Они ненавидели Соника, они хотели, чтобы он ушёл. Поскольку Том и Мэдди стояли у двери, у него не было особого выбора, но мысль об этом всё равно промелькнула у него в голове. Он должен сделать им одолжение и уйти. В конце концов, это то, что он умел делать лучше всего. Бегать. Трясущимися руками Соник открыл окно над раковиной. Он бросил печальный взгляд на них. Он не хотел, чтобы его семья отвернулась от него. Но он сам навлек это на себя, не так ли? Он месяцами был с Шэдоу, ночь за ночью. Он влюбился в парня, которого, как думал Соник, они ненавидели. И, конечно, теперь они столпились вокруг растерянного ежа, предлагая ему любовь, которую он никогда не получал, кроме как от Марии, но… Это было всего лишь представление, верно? Они делали это из страха перед Шэдоу. Чтобы расположить его к себе, пока он не набросился на них и не причинил боль. Да. Вот и всё. А потом они отправят Шэдоу обратно в пещеру и велят Сонику собирать вещи. Соник выскользнул в окно. Единственным признаком его ухода был лёгкий ветерок, проникавший в приоткрытое окно. Швабра, стоявшая у стола, с грохотом упала на пол. Том и Мэдди подбежали к окну и позвали Соника по имени, но он уже давно ушёл.
Примечания:
рабочий тгк: https://t.me/theosow
