If I Were Easy To Kill, You Would Have Done It Already / Если бы меня Было Легко Убить, Ты Бы Уже сделал Это

Сквозь прозрачные занавески, отбрасывая яркие лучи, проникало полуденное солнце. Небо снаружи было бесконечным и голубым, обманчиво-ярким, а температура за стенами дома опускалась ниже нуля. Соник ненавидел холод. Шэдоу, похоже, он нравился, насколько ёж мог судить. Зимой он был счастливее, он даже стал немного выше. А склонность Шэдоу к теплу делала его очень удобным другом для объятий. Иногда Соник и Шэдоу отказывались вставать с постели, слишком удобно устроившись друг у друга под боком. В такие дни Том или Мэдди стучали в дверь, зовя их на завтрак, обед или ужин, Шэдоу крепче обнимал Соника и рычал. Ежу потребовалось некоторое время, чтобы принять предложение Тома остаться в гостевой спальне. Он часто приходил в гости, но никогда не осмеливался официально провести у них ночь, разве что иногда ночевал на диване. Возможно, он боялся, что если ляжет в постель, то уже не захочет уходить. И, возможно, именно это в конечном итоге и произошло. Был конец января, и холодные зимние ветры стучали в дверь. Соник не мог выйти из дома без тёплой куртки, шапки и как минимум трёх шарфов. И когда землю покрыл первый слой снега, Шэдоу спросил, можно ли ему остаться на ночь. — Конечно, — тут же вмешалась Мэдди. — Тебе не нужно спрашивать, милый. Ты всегда можешь прийти. Так прошла первая ночь, которую Шэдоу провёл у Соника. Синий ёж, конечно, отказался от своей кровати в пользу того, чтобы свернуться калачиком рядом с Шэдоу на огромной уютной гостевой кровати. Соник был уверен, что другой рад его компании. В противном случае он, наверное, чувствовал бы себя немного одиноко, маленький ёжик на огромной кровати. После первой ночи Шэдоу вернулся. И снова. И снова. Даже когда снег растаял, Он не ушел. Из-за маленького трюка Соника его приговорили к десяти миллиардам лет терапии. Ну ладно, он преувеличивал, но ему казалось, что именно так всё и было: Том очень строго посмотрел на него и сказал: — В четверг ты вернёшься к Изабель и на этот раз расскажешь ей всё. Итак, Соник так и сделал. Он сел на удобный диван мисс Изобель и неохотно рассказал ей всё, что скрывал. Так начался второй сеанс психоанализа. Она копалась в нём, выпытывая каждую мелочь о страхе и тревоге, которые его переполняли. Соник уходил с этих сеансов с болью в душе. Хотя его конкретные страхи прошли, они породили новые, возможно, даже более сильные сомнения. То, как он улыбался сквозь боль, вместо того чтобы противостоять ей. То, как он умел не говорить о себе, даже когда его об этом просили. Эмоциональные маски, которые он носил. Его приёмы проходили сразу после приёмов Шэдоу. Темному ежу очень не нравилось разговаривать с психотерапевтом. Он рычал и сопротивлялся на каждом шагу. И, насколько Соник мог судить, его приёмы проходили в тишине, во время которой мисс Изобель изо всех сил старалась достучаться до него, а Шэдоу отказывался сотрудничать. Однако никто не нуждался в поддержке больше, чем Шэдоу. Но никто не мог заставить его. Его воля и самоощущение были слишком сильны, чтобы кто-то мог полностью вмешаться. Все в семье Ваковски с трудом находили общий язык с Шэдоу. Тейлз, Наклз, Том и Мэдди — все хотели познакомиться с ним, но Шэдоу сопротивлялся — его пугала перспектива быть узнанным. Соник не знал никого, кто был бы так однозначно сломлен, как Шэдоу. Большую часть времени он прятался в гостевой спальне и впускал только Соника. Он мог бы вернуться в пещеру, мог бы телепортироваться в любую точку мира, но предпочёл остаться в доме Ваковски. И этого, по мнению Соника, было достаточно.

***

Соник стоял на питчерской горке, и грязь покрывала его ботинки, придавая им нежно-оранжевый оттенок, который потом придётся смывать. Он широко улыбался, глядя на отбивающего, крепко сжимая бейсбольный мяч в правой руке. Бьющий оскалил острые, злобные зубы, его морда сморщилась прямо над носом. — Сегодня на поле у нас сенсация — новичок, впервые вышедший на поле, Ежик Шэдоу! Хватит ли у него сил, чтобы играть против профессионалов? — воскликнул Тейлз с трибуны комментатора. Он всё лучше справлялся, хотя Сонику казалось, что ему ещё есть куда расти. Когда Тейлз занял свою позицию на поле, Соник встал в стойку, сжимая мяч. Он поднял руку, готовясь бросить. — Ведите себя хорошо, мальчики, — напомнил им Том, как будто это могло изменить их буйный, проблемный характер. Соник хихикнул. Он всегда находил забавными попытки Тома разрядить обстановку. Как будто он мог контролировать четырёх существ, которые бесчисленное количество раз спасали (и чуть не уничтожили) мир. — Ты готов, красавчик? — промурлыкал Соник, одарив Шэдоу очаровательной, но вызывающей улыбкой. — Думаешь, сможешь меня догнать? — Пожалуйста, — прорычал Шэдоу, закатывая глаза. — По сравнению со мной ты не более значителен, чем муха. — Ты пожалеешь! — Ты можешь перестать флиртовать и подавать? — весело спросил Тейлз. — Так мы будем здесь весь день! Лицо Соника вспыхнуло. Он повёл плечами, разминая мышцы, затем отступил назад и бросил мяч в сторону другого ежа. Шэдоу прищурился. Он приготовился к удару. Мяч пролетел мимо, и… Бита ударила по мячу, и в мгновение ока мяч полетел по воздуху, а остальные члены семьи бросились его ловить. Шэдоу помчался к первой базе. Он пробежал мимо. Развернулся и побежал ко второй. Соник схватил мяч, который лежал на дальнем поле, всего в нескольких шагах от того, чтобы стать хоум-раном. Он помчался к площадке. Шэдоу пересёк вторую базу. Он одарил Соника ехидной ухмылкой. Синий ёж изо всех сил старался не отставать от него. Он пронёсся мимо Тома и Мэдди, которые были бесполезны без способности к быстрому передвижению. Они стояли, наблюдая за происходящим. Соник нырнул к Шэдоу с мячом в руке. Там, где он должен был коснуться плоти, он коснулся воздуха. Он рухнул на землю, подняв облако оранжевой пыли. Задыхаясь, он поднял взгляд и увидел, что Шэдоу стоит на третьей базе. Темный ёж показал ему язык, насмехаясь над ним, а затем побежал к домашней базе. — Эй! — воскликнул Соник. — Телепортация — это жульничество! — Он повернулся, чтобы посмотреть на Тома и Мэдди в поисках подтверждения. — Это жульничество, да? — Никакой телепортации, — эхом отозвалась Мэдди. — Давай играть честно, Шэдоу. — Они могут использовать свои способности, — заметил ёж. Он показывает на Наклза, а затем на Тейлза. — Наклз даже не пользуется битой. Ни один профессиональный бейсболист не умеет летать. — Да, но они не могут изменить своё положение в пространстве, не переместившись туда физически, — возразил Соник. — Ты можешь просто… чирикнуть! Это жульничество. — Просто признай это. Я победил. Ты злишься из-за проигрыша. — Я НЕ злюсь на проигрыш! — взвизгнул Соник. — Это ты обижаешься на победу! — Это даже не имеет смысла. — Ладно, ладно, мальчики, успокойтесь, — сказала Мэдди. — Мы обсудим правила позже. Сегодня никаких телепортаций, хорошо, Шэдоу? Ты всё ещё можешь бегать так же быстро, как Соник, так что… — Быстрее, — настаивал Шэдоу. — Ни за что! Ты не быстрее меня. — Ты и в подметки не годишься... — Ладно, вот и всё. Ты и я. Прямо сейчас. Оббегаем город по кругу. Победит тот, кто первым вернётся сюда. — огрызнулся Соник. Шэдоу хрустнул костяшками пальцев. Теперь, когда Соник задумался об этом, он понял, что за всё то время, что его семья провела на бейсбольном поле, они вряд ли когда-либо доиграли до конца. Соник принял стойку для бега, уперевшись руками в землю перед собой. — Через три, — начал Шэдоу, — два... Шэдоу взлетел прежде, чем успел досчитать. Соник возмущённо закричал и помчался за ним.

***

Когда они позже возвращались домой, никто не мог определить, кто победил. Соник и Шэдоу, задыхаясь, прижались друг к другу на заднем сиденье машины, оба настаивая на том, что они победили. Учитывая все обстоятельства, не считая всей этой гонки, Соник считал себя настоящим победителем. У него на ладони был самый идеальный сценарий, который он когда-либо представлял, когда привёл Шэдоу в дом. Его приняли. Его радушно встретили. Он стал членом семьи. И Соник, несмотря на все травмы, полученные в недавнем прошлом, был счастлив. Шэдоу тоже казался счастливым. С любящими его людьми в качестве поддержки его раны от прошлого заживут в кратчайшие сроки. Том и Мэдди заговорили с Шэдоу о законном усыновлении. — Это было бы хорошо для тебя, — сказал Том. — Это освободит тебя от, ну… формально ты будешь собственностью государства. — Я никому не принадлежу, — прорычал Шэдоу. — Ни правительству. Ни тебе. Том и Мэдди понимали. Он жил под их крышей, и во всех смыслах мальчик был членом семьи, несмотря на горы документов. Этого было достаточно.